Глава 12. Каким был Лиам.

Когда Кристиан все равно ушел не оборачиваясь - словно камни на Лиама посыпались осознания, что все проблемы только его, и страхи принадлежат лишь ему... Когда-нибудь он должен был научиться справляться в одиночку и не имеет права впутывать другого человека в свою несложившуюся жизнь.

Вдруг все рассеял звук шагов.
Кристиан вернулся на кухню. Не специально, но ромко отодвинул стул, заставив Лиама поднять голову.
Сев напротив, некоторое время он продолжал собирать мысли в кучу, что, как ни странно, отобразилось и на лице.
Кристиан выглядел серьезнее обычного.
Он прикусил губу, на краю которой уже образовалась свежая трещина. Затем отпустил ее, не желая так очевидно выдавать свое волнение, но тем самым сделал только хуже.

Достаточно долго ожидая развития ситуации, Лиам опустил взгляд на беспокойные руки Кристиана, затем снова на его лицо.
- Ты хотел что-то сказать?

- Если тебе действительно станет от этого легче... И... - пробормотал Кристиан так, словно забыл перед этим вдохнуть.

- Прости, я не совсем расслышал.

Это было воспринято как издевка:
- Я сейчас передумаю.

- Нет-нет, продолжай.

Кристиан отвернулся к окну, за которым смеркало и город все еще шумел. Его слабое отражение меркло среди чужих огней и наполненных смыслом жизнях.
Даже прокрутив слова в мыслях десять раз, он все равно не смог сказать, что никогда не путешествовал и теперь ему любопытно и страшно.
Он уже узнавал Лиама в каждом сне и в каждой мысли перед сном. С красочным лицом или меркнущим. С улыбкой или без. Смеялся с шуток и сам пытался его развеселить, хоть и догадывался, что в большинстве случаев Лиам смеялся из вежливости.
Кристиан боялся, что дорога до Калифорнии займет слишком много времени. Достаточно, чтобы суметь привыкнуть и привязаться к Лиаму окончательно.
Он понимал, что на самом деле Лиам не думал о его чувствах и желаниях, однако Кристиан готов был подыграть.
Его жизнь стремительно менялась с появлением Лиама. Катилась так быстро, как колесо с горы и Кристиан не мог, не хотел его остановливать.

- Ты уже купил билеты? - он так и не повернулся к Лиаму, скрыв профиль за волосами.

- Планировал поехать на машине.

- У меня ее нет.

Однако это не было ни точкой, ни отказом.
На следующий день Кристиан снова попросил Венди одолжить машину. У него были водительские права, но обычно выбирался из дома так редко, что в автомобиле не оказалось надобности.

Венди упиралась, находила причины, чтобы отказать этому странному человеку, никогда не вызывавшему доверия. Но как только рядом замаячил Лиам и оказалось, что Кристиан едет не сам - Венди тут же согласилась, с одним условием: она тоже поедет.

- А знаешь, я никогда не путешествовала дальше восточного побережья. Одинокой девушке опасно, мир так жесток. Но тебя я давно знаю, поэтому не волнуюсь.

Кристиан так устал от разговора, что ничего больше не сказал, лишь покосился на вход в эзотерический магазин, где Роуз не спеша доделала свой обеденный круассан.
При таком раскладе заботы лягут на ее плечи.
И, если честно, в попутчики Кристиан лучше выбрал бы Роуз.

Уловив его беспокойство на расстоянии, та с улыбкой махнула рукой, мол:
«Езжайте, ни о чем не волнуйтесь».

Чуть меньше чем через неделю все трое условились встретиться рано утром на парковке.
Солнце в эту пору вставало рано. В семь утра облака были достаточно белыми и пушистыми, чтобы напоминать взбитые сливки.
Кристиан облокотился о капот и закурил, пока Венди внутри подбирала музыку.
Глядя в небо Кристиан не заметил, как от сигареты остался фильтр, и как подошел Лиам с незнакомцем в охапку.
Когда он услышал, что Венди поедет с ними, то решил взять еще одного человека.
Лиам всегда улыбался при встрече, но натянутость замечалась в отсутствии искренних морщинок в уголках губ. Тем не менее, даже так, его всегда было приятно встретить, мельком пересечься взглядом и не страшно заговорить.
Но вот незнакомец за его спиной натянул капюшон толстовки с надписями «Fack you» и «Demon».
Казалось, его притащили сюда силой. В него не хотелось вглядываться, вдруг показались бы рога и клыки. Однако это случилось поневоле.
Его лицо сплошь покрывали веснушки, такие же медно коричневые как ресницы, глаза и брови.
Он прошел мимо, завалившись на заднее сиденье машины.
Венди обернулась через спинку кресла, протянув руку для знакомства. В ответ парень лишь небрежно бросил «ага, ок», то ли свое имя.
Солнце переломилось через стекла машины, засветив их черты, поэтому со стороны эти двое показались смутно похожими и садиться к ним совсем не хотелось.
Лиам счел это удачным моментом извиниться вместо него:
- Феликс мой хороший знакомый. Он немного... эм, взбалмошный и раздражительный. Не обращай внимания, ладно? У него сложная жизненная ситуация, я бы не хотел оставлять его совсем одного.

- Плохое предчувствие? - предположил Кристиан, не спрашивая больше, чем ему полагалось знать.

- Можно и так сказать...

Облокотившись о открытую дверь переднего сиденья, Кристиан посмотрел на Венди в надежде, что она поймет намек и сама пересядет.
Она даже не сразу обратила на него внимание, одной рукой ухватившись за руль, а второй продолжая нажимать на кнопку магнитофона.
- Сзади укачивает?

Кристиан кивнул. На самом деле он просто не хотел сидеть рядом с малознакомым человеком сзади, а пассажирское место спереди уже занял Лиам.

Венди отрегулировала сиденье под человека с более высоким ростом, но прежде чем уступить, сказала:
- Начальник, моя крошка не лимузин. И это еще хорошо, я отговорила тебя брать этих двоих.

- Этих двоих? - переспросил Лиам.

- Я о кошках. - она примирительно взмахнула ладонями. - Он оставил их с Роуз, но с начала хотел взять с собой. Только представь, сколько бы шерсти от них осталось.

- Четыре недели, Венди. - настоял Кристиан, указывая большим пальцем на выход.

В этом году она уже использовала отпускные, а эти упомянутые четыре недели Кристиан не только согласился выдать, но и оплатить. Поэтому, хоть машина и принадлежала Венди, она молча пересела.
Развалившемся Феликсу пришлось сесть ровно.
Он пнул коленом переднее сиденье.
- Мы едем или как?

Лиам молча кинул ему пачку парацетамола и какую-то наполовину пустую пластину.

- Ты уже принял утром. Пожалуйста, потерпи до обеда. Попроси остановиться если станет сильно плохо.

Феликс ткнул ему в спину средний палец, потом достал из рюкзака бутылку воды и шустро выдавил по две таблетки из обеих пластин.

- Смотри только не наблюй мне на сиденья. - возмутилась Венди. - Знаешь сколько чистка стоит?

Феликс запил таблетки и вытер рукавом рот.
- Да насрать мне.

Его руки нескрываемо дрожали, взгляд не задерживался долго. Неосознанно, Венди отсела подальше, на что Феликс фыркнул.

«Кристиан поежился, представив каково было бы сидеть между ними.
Теперь он понял, почему даже Лиам предпочел занять место спереди.

Тот, рассматривая шерсть, оставленную на футболке кошкой, поинтересовался:
- Ты что, правда собирался взять в такую длинную дорогу кошек? Это же тебе не собаки, морду с окна высовывать они не будут.

В обычной ситуации Кристиан опустил бы голову, разглядывал кроссовки. А сейчас он аккуратно перестроился на другую полосу, не сводя взгляда с ровной и гладкой дороги.
- Они... Моя семья. Возможно, будут скучать, а если нет, то я буду.

- Семья... - рассеянно повторил Лиам, пробуя на вкус.

Кому-то кошка или собака, а для другого семья - двадцать таких же детей как ты сам.
Был в его жизни и дом. Очень большой, громкий, многолюдный. Иногда там мелькали посетители, вглядываясь в лица. А родителей было больше, чем двое.

- Заедешь в следующий магазин или на заправку? - попросил Лиам.
Кристиан кивнул.
- Еще хочу заглянуть в одно место не доезжая до Огасты. Я покажу дорогу.

Место, о котором он говорил - очень напоминало старую школу. Один из ее корпусов сбросил штукатурку как старую кожу, оголив красные кирпичи. Такие давно никто не использовал, ровно как и полукруглые оконные рамы, напоминающие усталые глаза. Сколько лет этому зданию?
Его ступени успели запомнить первое падение и содранные коленки Лиама двадцать с небольшим лет назад.
Эхо его смеха все еще блуждало по длинным коридорам, растворяясь у дверей.
Старое крыло, где была его комната - опустело, а надпись на ржавой вывеске едва читалась:
«Приют Пресвятой Марии».

- Како-о-ой неожиданный визит!

Пожилая женщина всплеснула руками, увидев у входа Лиама.

- Миссис Феддер, я думал вы уже ушли на пенсию! - всю тоску его забрали радушные объятия, как в детстве. Только теперь воспитательница не могла дотянуться даже до его плеч.

- Ты поэтому не возвращался? Ждал, пока меня тут не станет? Негодяй, негодяй!

Для Лиама это место не было ни печальным, ни несчастным.
Другой жизни он просто не знал. То, каким человеком он стал, уходило корнями в это место и в их людей.
Когда нервы подводили - воспитательницы смеялись. Если что-то упадет, говорили: «Это на счастье».
После выпуска Лиам так часто хотел навестить их, что Эммета это начало раздражать.
Миссис Феддер он ответит как есть:
- Эмми... не хотел приходить и мне не разрешал.

Та уперла руки в бока.
- Этот парень всегда был категоричным и от тебя того же ждал.

Лиам пожал плечами, хотя на самом деле знал, что Эммет всей душой ненавидел это место. Он всегда и всем кричал, что станет таким, каким его хотели видеть родители, о каком будущем ему рассказывали. Если бы он вернулся, то показал бы всем, каким стал на самом деле. Ничего не достигшим, неправильным, таким «плохим».

- Ты не вини его, если ему так легче. - сказала воспитательница. - У каждого свой крест.

- Свой крест... - шепотом повторил Лиам.

Не обратив внимания, Миссис Феддер вдруг вспомнила:
- Какое несчастье, вы разминулись. Приходила одна женщина, спрашивала о тебе. Где найти? Есть ли контакты? И все в таком роде. - она проводила взглядом тучу несущихся на на улицу детей, а за ними молодую воспитательницу, и улыбнулась.

Потрясенный Лиам замер, его шаг качнулся. Он не хотел, не собирался, но почему-то оставил свой номер в записной книжке миссис Феддер.

После этого он забыл счет времени. Не выходил Лиам так долго, что Кристиана послали за ним.
Наткнувшись на охранника, он кое как объяснился и тот, поспрашивал у нянечек, привел его в игральную комнату.
В центре на ковре сидел Лиам, а дети, лет семи, обступили его со всех сторон.
Изголодавшиеся по вниманию, они очень скоро приняли его за друга. Хвастались рисунками, хотели обниматься, рассказывать что-то долго-долго, целую вечность, а вечность для детей - это больше десяти минут.

На мгновение взгляд Лиама зацепился угол у одного из окон. Сейчас там стояло потрепанное жизнью комнатное растение, а раньше на его месте всегда сидел Лиам.
Вдруг уголки его глаз устало опустились, выдав настоящий возраст и минувшие годы лет.
На самом деле он всегда был замкнутым ребенком, который не хотел ни с кем общаться.
Высота его башни из кубиков зависела от того, как скоро другие дети ее разрушат. Обижало, что воспитатели не обращали внимания на такие мелочи. А ребенку, между прочим, одна разрушенная башенка - многого стоит, даже слез.
Очень скоро каждый здесь понимал правила игры и не требовал большего, чем ему могли дать.
Лиам начал меняться на глазах с появлением семьи Блэквуд. Впервые за всю жинь зацепился за надежду, что его обязательно выбирут, если чаще улыбаться, если быть хорошим. Ему до чертиков нравилось, когда миссис и мистер Блэквуд, а позже и воспитатели - начали отзываться о нем «лучик света».

После трагедии, в том углу, закрывшись ото всех - сидел уже Эммет. Лиаму захотелось развеять его отчаяние, даже если самому не стало легче.

Кристиан заметил перемену в нем лишь на мгновение, после чего Лиам снова вернулся к состоянию счастливого ребенка, удачно вписавшись среди остальных.
Он старательно складывал бумажные самолетики, по просьбе рисовал то принцесс, то роботов и отвечал на абсурдные вопросы абсурдом.

У Кристиана в детстве не было ни кубиков, ни фломастеров. Не было человека, который приехал бы с подарками и временем.
И все же он не стал прерывать их, молча наблюдая со стороны.

Самая мягкая улыбка не могла не тронуть уголков губ даже такого холодного и обиженного на мир человека, как Кристиан.