Глава 9. Предсказание сбылось.

Вдруг у Лиама зазвонил телефон. Он собирался выйти, но увидев входящий номер полиции – поднял трубку еще до того, как дошел к двери.

С того конца донесся сухой тон и еще более будничный голос полицейского, чьих слов Кристиану не удалось разобрать.

— Э... Да, это я. Что-то случилось? — ответил Лиам, потом снова последовал невнятный бубнеж, на который он согласился, кивнув самому себе: — Знаком, мы проживаем вместе.

Его лицо стремительно теряло цвет, как если бы он рухнул вниз в свободном падении.
В какой-то момент он разбился. Медленно обернулся на Кристиана и, не отрывая взгляда, все еще отвечал в телефон.
— Да... Да... Я понял. Скоро приеду.... Спасибо.

Кристиан не знал, что человек может так стремительно измениться.
От прежнего Лиама не осталось и следа. Он перестал светиться как раньше. Его рука опустилась, выронив телефон на плитку.

Крышка отлетела от симки, экран треснул.
Все вокруг стало тише. Не было ни машин на улице, ни людей вокруг.

Ноги Лиама стали ватными, появилась острая нужда за что-то ухватиться. Все еще ничего не понимающий Кристиан подошел и молча протянул руку, позволяя ухватиться за себя.
Лиам сам не верил в то, что тихо пробормотал:
— Эмми нашли... Мертвым.

Он не запомнил четырехчасовой дороги в Атланту.
Если бы не Кристиан, оказавшийся рядом и не оставивший его просто потому что "не его дело" – Лиам не смог бы добраться. Остался бы где нибудь на обочине, как стоял тогда в салоне. Просто не понял, куда едет, и уж точно не смог бы найти адрес, названный полицией.

В том помещении, куда они приехали, холод въелся в стены. Начинался и заканчивался под ребрами вместе с привычным больничным запахом.
Лиам шел по длинному коридору морга с тусклым светом за голосом встретившего их детектива

— Мы покажем тело, чтобы вы подтвердили, действительно ли это Эммет Блэквуд. Готовы ли вы?

Тошнота подкатила к горлу.
И будто его трагедия осталась незамеченной. На Лиама толком никто даже не взглянул.

Не получив ответ с первого раза, второй работник переспросил:
— Я доктор Нэйрон, судмедэксперт, а это детектив Бланк. Мы покажем вам тело. Скажите, если не в состоянии смотреть.

Шеи Лиам не чувствовал, но кивнул.

Белые стены. Стальной стол. Плотный черный мешок, из которого выглядывали части тела. Нет, они не лежали отдельно друг от друга, просто судмедэксперт посчитал за лучшее скрыть от глаз самое ужасное. Для опознания требовалось лишь лицо и части тела с особыми приметами, такие как татуировка креста на предплечье, обвитого лилиями.
Взгляд Лиама скользнул по витиеватым черным линиям, точно таким, как он успел запомнить. Ему нравилось это тату, раньше он часто рассматривал его, водил пальцем.
И теперь взгляд не решался оторваться.

Смотреть на лицо Эммета было физически больно.
Как воском свечей кожа на одной половине расплавилась, жутко застыв у подбородка.
Щека прилипла к кости, глаза закрылись и впали. Но если не всматриваться пристально, то в этом было что-то невыносимо обычное. Будто Эммет просто лежал, сильно усталый, в ожогах на больничной койке, а главное живой. Не хватало капельницы, трубок, писка приборов, поспевающих за пульсом. Окончательная тишина была слишком густой.
Слишком печальной и громкой.

Вряд ли Эммет еще когда-нибудь посмотрит на Лиама из-под опущенных век в привычной манере.

Запахло... странно. Пластиком и человеческим мясом.
Выражения живых в полупрозрачном отражении стекла казались неуместными. Слишком противоречивыми, вызывающими неприязнь, отторжение...
Лиаму даже показалось, будто Кристиан за его спиной, которого он знал едва ли на одну сотую от того времени, что знал Эмми – захотел коснуться его, но отдернул себя.

— Кроме части водительского удостоверения уцелело вот это. — детектив протянул полиэтиленовый пакет с испортившейся железной цепочкой.

Лиам сам подарил ее однажды, и теперь узнавал каждую петельку.
Бросив на нее короткий взгляд, Лиам снова перевел его на тело, только теперь обратив внимание на не схожий с остальными, тонкий и продолговатый ожог на видимой части шеи.

Прошло еще некоторое время, прежде чем даже у детектива кончилось терпение.
— Вы готовы дать показание?

— Это он, — почему-то очень неуверенно ответил Лиам. — Это Эммет Блэквуд.

Чьи-то руки все таки коснулись его плеча. Так осторожно, будто он мог упасть от любого шороха и разбиться.
Единственный знакомый голос с ним заговорил. Не как с ребенком, но не ставил жестоко перед реальностью.
Однако все слова расплывались.

Вместе с тем ручка раздражающе буднично шкрябла по бумаге. Детектив Бланк записывал показание в протокол, а закончив, сухо брякнул:
— Вы должны подписать подтверждение и пройти в отделение для ответа на некоторые вопросы о погибшем. Лучше без посторонних.

Последнее явно адресовалось Кристиану, но он проигнорировал намек, в то время как Лиам ухватился за край его рукава еще сильнее.

Стены морга повидали разное. Если узнать сколько раз в них произносили «нет, этого не может быть» – то станешь безразличным ко всему. Вот и детектив Бланк просто махнул рукой на присутствие Кристиана на допросе.
Главное выполнить свою работу.

В отделении, после обыкновенных вопросов – он поподробнее раскрыл причину смерти.
На первый взгляд это был обыкновенный несчастный случай. В машине вовремя не обнаружили поломку и она загорелась.
Однако органы подозревали в причастии группировку Энджел Тирс, распространяющую Сальфу. Эммет Блэквуд уже падал под подозрение в соучастии, даже успел кое о чем проболтаться полиции.
По версии детектива Бланк «свои» избавились от него привычным путем, подстроив все под несчастный случай.

— Вы подозреваете Лиама Льюиса в содействии противозаконным действиям Блэквуда или напрямую его убийцам, я правильно понял ваши мысли, детектив? — воззрившись с напором, Кристиан задал вопрос не менее четко, чем до этого говорил детектив.

Правда ли Лиам связан с этим – сейчас не имело никакого значения. Кристиан прекрасно понимал, что делает и почему.

Когда-то ему довелось не единожды побывать на допросах, как только его психическое состояние улучшилось и врачи дали на это добро. После трагедии федералам было необходимо узнать больше как о самом пожаре, так и о происходящем в культе. Единственный выживший свидетель, одновременно подозреваемый в поджоге, мог выдать только имена некоторых участников, в том числе своих уже умерших родителей. В тот момент Кристиан остался совершенно один перед враждебно настроенным миром. Если бы он лучше осознавал произошедшее, то от страха непременно рассказал бы всю правду, в итоге вырыв самому себе яму поглубже.
Однако тогда Кристиан не понимал, кто плохой, а кто хороший. Он просто знал, что вся вина на нем и не мог отделаться от ощущения, что погибшие по его вине люди пристально следят за каждым его словом. Уставший от бесконечных допросов и кошмаров после – Кристиан просто отказался давать показания.

Теперь при виде совершенно потерянного Лиама он понимал, что должен оставаться на его стороне, даже если совершенно ничего не знал ни о самом Лиаме, ни о погибшем Эммете.

На первый взгляд от такого тихого и робкого человека, случайно впутанного – никто не ожидал громких заявлений. Бланк виду не подал, но замолчал на некоторое время.
Он не спешил подтверждать слова Кристиана, но и отрицать не собирался.

— Нам важна любая информация по этому делу. Энджел Тирс действуют осторожно, не оставляя хвостов. Правоохранительные органы работают над этим делом десять лет, но ничего не собрали. Мистер Льюис мог не знать о связи Эммета Блэквуда с Энджел Тирс, но странности должен был заметить в любом случае.

Был ли это вопрос или же прямое утверждение, Лиам отстраненно кивнул на него головой, а потом добавил:
— Несмотря на проживание в одном доме – мы виделись редко. Если я что-нибудь вспомню, то позвоню вам. — тем самым поставил точку. — Когда... Можно забрать тело?

Бланк повертел между пальцев карандаш, потом завел за ухо, продолжая изучать бумаги.
— Через несколько дней. Судмедэксперт должен еще раз проверить тело на наличие насильственных действий.

Асфальт на улице успел намокнуть. Редко когда прольется такой сильный ливень, что закончится внезапно.
Запах гари прилип к телу, оставшись в воротнике рубашки, в волосах и горле. Как если бы внутри у него самого что-то сгорело.
Ни дождь, ни свежий ветер не унесли дым. Наружа оказалась слишком неприветливой. В ней Лиама, наконец-то, стошнило на обочину.