Глава 1. Это не правда.

Предисловие:

Дорогие читатели, возможно, первая глава введет вас в заблуждение, покажется немного тяжелой и не соответствующей описанию книги. Но заверяю, это не фентези. Вы все обязательно поймете во второй главе.

В этой книге я хотела показать, что любой человек, независимо от прошлого и настоящего – достоин начать с чистого листа.
Показать, что жизнь заключается в красивом рассвете, в новом вкусе газировки, в солнечном майском дне, в сладости сахарной ваты, и в объятиях дорогих людей.
Не смотрите в небо с ожиданием лучшей поры. Цените имеющееся, ведь в конце у нас ничего не останется вовсе.

Приятного чтения!

Что реальность, а что бред?
Где заканчивается страшный сон и где начинается сладкая ложь?
И что значит жить?

Под чужими взглядами он смотрел, как в окнах медленно проплывали облака. Песнь церковного хора сбила Кассиана с толку. Проникла в голову и освободила мысли.
А по синеве облака всё плыли...

На землю его вернуло блеяние ягненка. Кассиан метнул взгляд на свои руки, покрытые давно уже не белыми рукавами, неприятно прилипшими к коже.
Из ослабевших пальцев выскользнул нож, отобразив похолодевшее, но все такое же бесстрастное лицо.

По залу ползли подначиваемые эхом перешептывания:
— Жрец ударил прямо в сердце... Он забрызгал себя кровью...

— Какое ужасное, ужасное предзнаменование! Как быть? Примет ли теперь наш Бог такую жертву?

— Он отказался принимать подношение... Возможно ли... нет-нет, не хочу даже о таком думать... Страшный суд близок...

Одна из приближенных большим пальцем вытерла со щеки несколько свежих капель крови и холодно бросила:
— От вашего шума никому легче не станет, вот только голова разболелась.

Это было первое жертвоприношение руками молодого Жреца. Еще ребенком он часто присутствовал, поэтому никто подумать не мог, что все обернется таким образом. Было принято выпускать кровь в золотой сосуд, но сегодня она залила зал.

Кассиан никогда... Никогда не понимал:
На небесах сотни тысяч людей и животных, так зачем им понадобился конкретно этот ягненок?
Новый Жрец должен был выйти к людям, однако Кассиан просто стоял на месте и смотрел на тушку, не обращая внимания на остальных. Кто-то подхватил его под локти и уволок тайным проходом.

Кассиан понимал, что должен что-то ответить, мол «Нет, я обязан выйти к людям» или что-то подобное, но он больше не смог проронить ни слова.
Принято было считать, будто Жрец отрешен от мирских чувств и забот. В общем, почти святой.
Только приближенная свита знала истинные натуры этих «избранных».
Во все времена кто-то был малодушен, кто-то достоин своей "святости", а был просто Кассиан.
Говорили, он родился не от человека, не от демона и не от святого.
Прошлый Жрец оставил его, даже если не любил. Может, он был из тех великодушных, а может, просто перестал видеть в чем либо смысл, даже в вере и чистоте крови.

Кровь! Кровь! Кровь! Всюду кровавые пятна! Так было всегда, много лет лишь убийства!

Кассиан пошатнулся от ярких алых вспышек перед глазами.

— Я не вправе так говорить... — заговорила та самая прагматичная приближенная. — Вероятно, Вы просто переволновались, поэтому рука и дрогнула. В случившемся нет Вашей вины, а других не слушайте, такой пустяк не может быть предзнаменованием Страшного Суда.

Оказавшись у своей двери, Кассиан выставил между ними ладонь в немой просьбе оставить случившееся, а затем просто захлопнул за собой дверь.
В тишине и одиночестве он прижался к стене спиной, покрытой холодным потом. Со вздохом сполз вниз, схватился за голову, как вдруг снова ощутил на себе чужой взгляд.

Улыбающийся юноша стоял у окна его спальни. Через его волосы проходили яркие солнечные зайчики.
Увидев Кассиана всего в крови – уголки его губ упали, в глазах застыла печаль.

Лой опустился перед ним, чтобы стянуть потемневшую рясу, прилипшую к коже.
Вена на виске Кассиана продолжала пульсировать.
Услышав краткий пересказ случившегося, Лой свел брови и расстроился, но не придал произошедшему такой серьезности, как остальные.
— Ну, мир ведь еще не рухнул? — с легким смешком произнес он.

Не сводя с Кассиана глаз, Лой применил неловкую попытку прильнуть к холодной ладони, но тот отшатнулся.

— ...Ты чего? Такой зашуганный...

— Ничего. — выдохнул Кассиан, запустив руки в волосы на висках.

Однажды кто-то услышал, как Кассиан разговаривал сам с собой, поэтому решили найти для него живого собеседника и друга.
Кассиан не представлял, как бы выжил в этих холодных стенах без него. Возможность просто посидеть рядом, без лишних мыслей коснуться другого, теплого и живого человека — оказалась на удивление бесценной.

Понимая, как страшно сейчас на вид его лицо, он старательно прятал глаза по углам комнаты.

— Тебя хоть покормили? — этот скудный вопрос был единственным, к чему он сейчас мог додуматься.

— Как всегда, было очень вкусно! — Лой не понимал, почему Кассиан такой. Столько лет прошло, а он все пытается сам себя похоронить.

Слишком молодой, порой наивен, бесхитростен и порой безвольный, но даже такую слабую волю сложно полностью подчинить, если человек совсем не испытывал привязанностей.
Возможно, поэтому Лою позволили остаться рядом.
И с каждым днем тяга к этому человеку глубже врастала корнями в сердце.

В ушах Кассиана все еще слышалось далекое блеяние, но ближе чем если бы ему удалось убежать.
Вьющиеся волосы, поднятый взгляд больших и по-детски наивных глаз – заставляли видеть ягненка в образе Лоя.

— Если ты уже пришел, то не уходи. Не важно, что обо мне подумают. Мне слишком страшно быть одному. — сказав это, он сел на кресло между книжным шкафом и витражным окном.

Прошло довольно много времени, прежде чем Кассиан клюнул носом меж страниц книги и голос за спиной возмутился:
— Кресло удобнее кровати? Тогда подвинься, как-то потеснимся.

Со стороны невозможно было понять, о чем думает Кассиан. Его благородный профиль в полумраке остался нетронутым, будто он на самом деле был всего лишь живым изваянием. Только вот кровь действительно отхлынула от лица и щеки его побледнели.

Стоило бы задуматься, кто из присутствующих в этой комнате более бесчувственен?
Хотя... Даже если сам Кассиан не помнил зарождения чувств, то разве можно винить в этом Лоя?

За свои краткие годы Кассиан не сделал ни одного по настоящему хорошего поступка. Человек без цвета, словно дождливое небо – серый.
Кассиан жил только потому, что его легкие еще способны дышать, а сердце биться. Причем бьется оно скучно: не заходится волнением, не обливается кровью.
На смертном одре ему бы хотелось вспоминать, что за всю жизнь у него было хотя бы немного радости.

Он больше не мог уснуть.

Ночь сгущалась, звездный свет тускнел в витражном рисунке. Попадал в комнату то зеленым, то красным, лазурным... Привидевшуюся длинную тень Кассиан сослал на игру теней, но когда луна вышла из-за облаков, ее свет очертил в темноте перья. Ссутуленный, повешенный ангел не двигался, лишь из-под лба смотрел укоризненно. Крылья его вздымались, подражая испуганной птице. По лицу и рукам, из вспоротых вен бежали кровавые ручьи, а с белых перьев продолжали скатываться алые капли, стуча по полу.

Кап... Кап...

В том же ритме билось сердце. Кассиан не мог ни отвести глаз, ни разжать пальцы, до боли впиваясь короткими ногтями в подлокотник.
Ночь или две, может, больше, –  все это длилось. Глухой стук о ребра звучал с каждой каплей дальше.

И тут Кассиан распахнул глаза.
Пол перед ним был чист. Без единого развода, чтобы можно было подумать, будто кто-то в попыхах вытер кровь.
Увиденное и чудом пережитое сошло росой под пламенным восходом.
Тем временем Лой мирно сопел на его подушках. Светлые ресницы совсем немного подрагивали под утренними лучами.

Кассиан наивно полагал, что чужое присутствие способно избавить его от кошмаров, но просто быть в одной комнате оказалось мало.

Как бы паршиво себя не ощущал, выполнять долг следовало. Каждый из людей норовил коснуться его одежды, оторвать лоскут. Жрец благословлял их, проливая на ладони воск. Только самый внимательный мог заметить, как рука его дрожит.
Как человек, не способный помочь себе, сможет избавить от страданий остальных?
Почему тот, кто не верит в Бога, и просто выучил больше всех молитв – имеет право благословлять?

Люди еще некоторое время толпились у стен, но Кассиан уже незаметно исчез у дерева за склоном.
Вдруг раздался призрачный вой. До того неосязаемым, будто растворялся в самом пространстве. Даже закрыв уши руками, Кассиан все еще слышал нечеловеческие стенания. Это жило только в его голове и никто другой не смог бы его увидеть.
Серый дух соткал себя из дыма церковных свечей. Полупрозрачный лик рябил и дрожал при дуновении ветра, а если приглядеться, можно было заметить черную воду, бегущую по щекам.

— Больно-о-о...! Тебе сейчас страшно, а мне та-а-а-к больно-о-о!

Он впился ногтями в свое лицо, оттягивая кожу, будто смыслом существования было выковыривание невидимых жуков из несуществующей плоти.

Сердце ушло в пятки, ноги ослабли, почти уронив Кассиана на колени. Он зашелся молитвами. Неужели во всем мире не найдется спокойного уголка для него? Почему даже это тихое место отобрали?
Почему это с ним постоянно происходит?

Лучше не слышать... Лучше было бы это не слышать!

— ...Я сделаю это вместо те-е-бя-я-я! Так больно... Так больно... Зачем я родился?! У-у-у... В чем я был виноват?