Глава 3. Конфетка.

Кристиану оставалось только поджать губы, выразив согласие молчанием. Чтобы описать всю неудобность ситуации – не хватит слов, а знал их он много.

Чужая рука опустилась на его плечо, дружелюбными хлопками сбив лишние надумки.
Затем Лиам сунул в ладонь Кристиана маленький леденец в розово-белом фантике в знак платы за позаимствованную сигарету.
— Прости... я лезу не в свое дело, но мне правда было интересно, как выглядят люди, способные взять себя в руки. Понимаешь... бо́льшинство моих пациентов никогда до конца не избавятся от зависимости. Для этого в их жизни должно произойти нечто вопиющее. Таких случаев, когда человек отбрасывает предубеждения и опыт прожитого – очень мало. Я хорошо знаком с доктором Адамс. Психологи и психотерапевты не могут давать оценку пациентам, но на самом деле она считает, что ты очень смелый и решительный. — щелчком он выбросил окурок в урну, и на прощание добавил: — К слову, я тоже так думаю.

После его ухода Кристиан некоторое время просто стоял перед больницей, уставившись на яркую обертку клубничной конфеты.
Всю дорогу до дома он размышлял о том, сколько доктор Адамс успела рассказать этому Лиаму Льюису и существует ли вообще врачебная этика?
Вот например, работники его эзотерического магазина совсем не брезговали разложить по полочкам кто прав, кто нет в ситуации клиента. А если попадался уж больно интересный случай, то они копались в чужой судьбе.

Отрицая все, что имеет связь с Богом, Кристиан ударился в магию.
Он был все еще не до конца уверен, существует ли она, но часто ловил себя на раздумьях о предначертанности судьбы.
Человеку со сломанными костями приходится идти так до самого конца, поэтому он ухватится за ветку по пути. Для каждого хромого она называлась по-разному:
Надежда, вера, семья, принципы, любовь.
Для Кристиана это было желание ощутить все из перечисленного, поскольку он никогда этого не имел.

Двери магазинчика аккуратно приоткрылись, перезвон занавески из стеклянных бусин унес мысли.
Порой они напоминали разноцветные стекляшки разбитых бутылок: зеленые, бордовые, лазурные... Что-то из этого могло быть химозной, приторно сладкой газировкой, которую он полюбил, а другое – разбавленным вином, к которому он никогда больше не прикоснется.

— Закрыто на обед.

Свет желтых лампочек в старомодных абажурах падал на плечи девушки, не отрывающей густо подведенных глаз от разложенных на столе карт.

— Тогда приятного аппетита, Венди. — не задумываясь ответил проходящий мимо Кристиан.

— А... Начальник, это ты? — непринужденно отозвалась та.

В такое время он никогда не задерживался в магазине, предпочитая глубокий вечер или раннее утро, когда никого нет. Поэтому Венди сразу вернулась к своему раскладу таро, подумав, Кристиан сейчас уйдет в свою квартиру на втором этаже.
Однако на полпути к лестнице Кристиан остановился и, чуть погодя, вернулся к столу.
— Ты знаешь чем занимается нарколог?

Венди подняла на него говорящий взгляд: «Совсем без тормозов, да?», но от вопроса не ушла:
— Вроде бы, есть два направления: психологическое, когда лечат от зависимости, и токсикологическое – вытягивают из того света.

Морщинка непонимания пролегла меж бровей Кристиана. Курящий нарколог...?
Забавный случай.

Следующие несколько дней он по-прежнему не мог думать ни о чем другом. Перед сном проигрывал в голове тот краткий разговор у больницы, пока воспоминание не начинало стираться, словно одно и то же слово, произносимое до потери смысла.
Это настолько огорчало, что противные гудки телефона во время записи на внеплановый прием к доктору Адамс не заставили себя долго ждать.

— Куда это он так зачастил? — спросила Венди, глядя в спину уходящего Кристиана.

Ее напарница Роуз отстраненно пожала плечами:
— На свидание?

Хорошо, что дверь давно закрылась и Кристиан не услышал смеха Венди:
— Этот чудак? Ха-ха-ха, может, кто-то и купится на внешность, а дальше? Мы не живем в любовном романе, Роуз. Холодные красавчики никому даром не нужны... Особенно такие. — последняя фраза вылетела с неприятным пренебрежением. — Постоянно молчит, даже не здоровается, а бывает ни с того подойдет и задаст абсолютно случайный вопрос, без всякой вам прелюдии.

— Весь твой день это сплошной обеденный перерыв. Конечно он будет не доволен. — осознав, что сама ничем не заняла руки, Роуз спохватилась переставлять местами оракулы и свечи. С верхней полки на нижнюю, а с нижней на верхнюю. — А еще ты тоже совсем ему не улыбаешься. Если он считает тебя грубиянкой, то твое счастье продолжать работать.

— Роузи-и-и-и... Ты-ы предательница-а-а! Он повысил тебе зарплату, признавайся? Не вижу другой причины встать на сторону начальства. Ох-ох, ты еще такая наивная... Запомни слова тети Венди: в любом уголке мира, куда не плюнь, они всегда будут высокомерными придурками.

Смешно, но ее умение определять возраст на глаз было настолько плохим, что каждый раз Роуз в душе смеялась. На самом деле разница между ними составляла порядка пяти лет.

Похожая ситуация сложилась у Кристиана с доктором Адамс.
Как мужчина, он был выше ее на голову, однако стоило переступить порог кабинета, как он вдруг становился крохотным и с легкостью поместился бы в карман ее медицинского халата.
Такого же белого как больничные стены.
Это место не нравилось Кристиану, ведь он всегда терялся в мыслях.
Сейчас вот зацепился взглядом за единственную цветную вещь: одинокий фикус у окна.
«Ну и сколько он успел обо мне наслушаться?»

Доктор Адамс положила очки на край стола. Как всегда, на одно и то же место. Ненужная вещица, чтобы видеть человека насквозь.

— Как ваши дела? Хотите чем-нибудь поделиться?

— Да вроде... Все как обычно. — неуверенно ответил Кристиан.

— Если не ошибаюсь, с нашей прошлой встречи не прошло недели? Не подумайте, мне нравятся наши совместные сеансы, но я вынуждена спросить, не обострились ли галлюцинации? — ее глаза щурились, как щурятся все люди, носящие очки. Это было не очень заметно на фоне мягкой улыбки.

— М-м... Нет, затишье перед бурей. — попытался пошутить он, на что Адамс сдержанно приподняла уголки губ, вызвав острую нужду что-то добавить:
— Просто захотелось с кем-нибудь поговорить.

— О, получается, вы не последовали моему совету?

Кристиан сконфуженно просунул пальцы в волосы, взъерошил их и спустя напряженную минуту ответил:
— Вообще-то нет, я познакомился кое с кем.

— Хотите обсудить?

— Ну... Эм... возможно.

— Как вы себя чувствовали в тот момент и с какими эмоциями вспоминаете?

— ...

— Все хорошо, я подскажу: стыд, неловкость или, может быть, легкость и непринужденность? Если вы вовсе не задумывались до моего вопроса, то это даже лучше.

Задумываться о своих чувствах... Разве это не самое сложное в человеке? Возможно ли описать их несколькими словами? Если в книге легко привести красочное сравнение, несколько страниц напролет рассуждать, то слова... Пустой звук. Немногословный Кристиан случайно снова ушел в себя, растворяясь в заглянувшим под тюль ветерке, перелистнувшим бумаги и сдувшим пар над чашкой чая.
— Ну, знаете, это что-то... Эээ... Меня больше беспокоят навязчивые мысли.

Он почти не умел врать, постоянно отводил глаза и чесал щеку. Понимал, что это слишком заметно, но от чего-то не хотел делиться мыслями о Лиаме Льюисе. Скорее всего потому, что Адамс с ним хорошо знакома.
— В плане... Не о человеке, а просто... Один стих не дает покоя. Не могу вспомнить продолжение, поэтому прокручиваю его в голове даже сейчас.

Адамс щелкнула рукой.
— Расскажите вслух, обычно мысли требуют свободы, чтобы отпустить нас. Может быть, я помогу вспомнить продолжение.

Как только Кристиан открыл рот – ему вдруг показалось, что стих забылся. Он сумел ухватиться за первую спавшую на ум строчку и неуверенно, порой запинаясь, продолжил ее:
— Не помню, как уселись мы с Бессмертием вдвоем,
И покатил фургончик нас
Под горку вечерком.
Шли кони шагом. Наша речь
Так далеко зашла,
Что позабыла я совсем
И время, и дела...

— Если память меня не подводит... Кажется, это Эмили Дикинсон? Этот стих часто проходят в школе. Приятно удивлена, что вы знакомы с ним.

В душе Кристиан ощутил укол гордости:
«По вашему, за всю жизнь я только Библию успел прочесть?»
Внешне он нисколько не переменился:
— ...Ну, так какое там продолжение?

Дверь открылась порывисто, скрипнули петли, и знакомый голос сразу заполнил пространство:
— Сарочка~ Ma chérie... Я купил твои любимые эклеры! Давно мы просто так не болтали, ты еще не соскучилась?

Кристиан не понял как Лиам назвал Адамс. Кажется, это было по-французски.

У той же задергался глаз, а может оба.
Специально слишком медленно она пригубила маленькую беленькую чашечку и спокойно ответила:
— Попрошу доктора Льюиса выйти. У меня гость. Сколько раз я должна просить сначала смотреть на расписание?

— Но там прочерк! — возразил Лиам, все еще не обращая внимания на сидящего к нему спиной пациента. — Я подумал, что могу зайти если окно свободно. Но твое расписание как всегда забыли обновить. Эх, нет так нет, съем эклеры сам.

— Ты только ради них пришел?

— А! Хотел вернуть это. — Лиам оставил на столе тот самый крабик для волос. — Спасибо, очень выручил.

— Наконец-то купил свой?

С каждой секундой Кристиан все больше убеждался, что он стал размером с муравья и его просто никто не мог рассмотреть.
Он знал, что их встреча с Лиамом рано или поздно случится, поэтому с надеждой столкнуться в коридоре – приходил сюда чаще, чем следовало. Вот только то "шестое чувство" не подсказало, как себя правильно вести при встрече, особенно когда ты – всего лишь ветер или муравей.

Доктор Адамс перевела на него неторопливый взгляд.
Конечно, без этого было понятно, что на собственном примере она собралась показать, что в коротком разговоре нет ничего страшного. Как будто Кристиан этого не знал.
Губы его растянулись в улыбке. Насмехался ли он над ней, самим собой или всей ситуацией – не понятно.

Тем временем Лиам отмахнулся:
— С распущенными волосами мне больше идет, ты так не думаешь?

Вопрос был адресован не Кристиану, но он не сдержался:
— Правда.

— О! — удивленно воскликнул Лиам. — Мы снова встретились, вот это везение.

Если бы в этот момент он не принялся неловко потирать шею, Кристиан не заметил бы покрывающие ее синяки продолговатой формы.

— Э... анемия. — наспех отмахнулся Лиам. — Эти чертовы синяки не дают носить красивую одежду, как же жаль...

Адамс скептически приподняла брови:
— Как ты умудрился удариться шеей?

Лиам встретился с ней глазами и в этот раз улыбка у него вышла странной, с каким-то едва уловимым подтекстом.
— Сейчас не я твой пациент. Ударился и ударился.

Свежий ветерок продолжал играть с подолом тюля... тянулся по ногам прохладой. Не тронутый Кристианом чай давно остыл. В затянувшемся молчании Лиам собрался уходить.
Подумалось: «не попрощается». Но пальцы его легко и без стеснения сомкнулись на ладони Кристиана. Борясь с сильнейшим чувством дежавю, тот посмотрел на оставленный в ней клубничный леденец в розово-белой обертке.

— Не ешь сейчас. — с этими словами Лиам закрыл его ладонь. — В самый паршивый дождливый день случайно найдешь в кармане.

И только потом, встав у двери и уже держась за ручку, он махнул Адамс:
— Ладно, зайду позже.

Настало то «позже» или нет – Лиам все равно не запомнил вкус эклеров с чаем. Разговор позабылся, как только он переступил порог своего дома.