Глава 4. Твоя жизнь сон, а моя кошмар.

Домой Лиам пришел позже обычного. Из гостиной его встретил ленивый голос:
— Где был?

Когда ответа не последовало, мужчина повернулся через спинку дивана и с прежней ленцой вопросил:
— Что-то случилось?

Вряд ли можно встретить человека, обладающего одновременно чертовски привлекательной и отталкивающей внешностью.
Лицо его заволокла мрачная тень из глубоких, темно-фиолетовых кругов под глазами. Он все время приподнимал брови, и никогда не хмурился, даже если был зол. Приспущенные веки, которые будто вот-вот моргнут, спутала паутинка капилляров.
Его взгляд прожигал Лиама меж лопаток, присевшего якобы развязать шнурки, а на самом деле прячущегося от столкновения лицом к лицу.

Без сомнений, мужчина подмечал каждое его неловкое движение, все прекрасно понимая. Тем не менее, говорил он без давления. Если бы его голос мог обрести осязаемость, то все равно не колыхнул бы поверхности воды, по крайней мере так, как колыхал сердце Лиама.

— Я волновался... А если бы ты лежал где-то на обочине? Может тебя пырнули? Ты бы даже не ответил на мой звонок.

— Ты не звонил. —  наконец, ответил Лиам, незаметно проверив телефон, чтобы убедиться в своей правоте.

— Ты опять не слушал. — терпеливо повторил мужчина. — Я знал, что ты не ответишь.

Одно и то же каждый раз. Лучше просто проигнорировать, даже если станет хуже.
Так и поступив, Лиам собирался подняться в свою комнату, но мужчина, которого он знал как Эммета долгих восемнадцать лет – вдруг сорвался с места, за считанные секунды оказавшись в опасной близости.
Вынудил вжаться в стену, демонстративно медленно, но решительно сделав еще шаг, прежде чем кончики их носов соприкоснулись.
Вчера, точно на этом месте, рука Эммета сжимала тонкую шею с выступившими венами. Вспомнив распирающую боль, с которой заканчивался воздух в легких, Лиам сглотнул. Хотелось потереть уязвимое место, спрятать, обезопасить себя, однако когда теплое дыхание Эммета касалось волос – все тело Лиама обмякало и его пробирала мелкая дрожь до кончиков пальцев.

— Теперь я для тебя злодей, — констатировал Эммет с такой горестной улыбкой, будто из них двоих ему причинили больше боли. — Но кто из нас попросил прощения? Да, я погорячился с... этим... — он кивнул на следы от своих пальцев, которые еще не успели побледнеть. — Но и тебе не стоило кричать на меня. Это ранит.

Следующие несколько минут Эммет наблюдал, как постепенно, оттенок за оттенком затравленный взгляд Лиама пустеет.
— Все-таки, ты продал эту херню Феликсу?

Вопрос прозвучал резко и болезненно. Неохотно, но Эммет кивнул.

Сальфа – новый наркотик, изначально созданный как лекарство от глубокой депрессии. Таблетки дешевы, а побочные эффекты долгое время незаметны.
Со временем жизнь без Сальфы кажется бессмысленной. Мир становится серым и скучным.
А в приходе человек плавает в приглушенных огнях северного сияния. Люди... Больше не опасны, они не говорят, не трогают, не выводят из себя.
Это все ненастоящее: фантомные обрывки снов, просматриваемые разноцветные осколки радостных моментов.
Зависимый прекрасно осознает иллюзию, но от этого не легче. От обманчивости своих же ощущений несчастный задыхается в отчуждении и бессилии.
Как же расстаться, если все прошлое и принадлежащие ему люди – тоже становятся далеким счастьем? Их образ в одно время слишком реалистичен и четкий, а с другой стороны тает в смехе.

Главным побочным эффектом Сальфы являлась частичная потеря долгосрочной памяти, что как раз привлекает таких, как Феликс Келлан.
В четырнадцать лет от него отказались родители, через суд добившись лишения родительских прав, сославшись на невменяемость. Оказавшись в приюте, где по счастливой случайности выросли Лиам и Эммет, Феликс как-то вышел на связь с последним ради бо́льшей дозы за меньшие деньги.

Парень он совсем не плохой... По крайней мере так считал Лиам.
— Ему еще нет восемнадцати, но через пару лет его не станет по твоей вине в том числе. — прошло некоторое время, прежде чем он смог проглотить ком в горле. — Он даже сбежал из приюта и живет на улице, тратя все на таблетки. Не хочу думать, откуда он достает эти деньги, а ты так легко их берешь?

Фактически, руки Лиама были чисты, но свою совесть он ощущал липкой от грязи. Живя в доме, купленном на деньги Эммета, утоляя голод едой, которую он частично покупал, Лиам засыпал и просыпался с навязчивым желанием отмыться, но мог только подолгу держать руки под горячей водой.

Вдруг его лицо взяли теплые ладони. Подушечкой больших пальцев Эммет потирал щеки Лиама и уголки глаз. Проверял, насколько кожа в этом месте чувствительна и как быстро покраснеет.

— Между жизнью других и твоим счастьем я всегда выберу второе. — он не давал отвернуться и Лиаму на самом деле начала мерещиться в его глазах искренность. — Мы смогли нормально жить благодаря грязным делишками, когда остальным это достается просто так и они этого не ценят, как этот придурок Феликс. Можешь убить меня или сдать копам, но я не поверю, что ты остался таким же как раньше. Ты слишком добрый, Лиам... Если никто не помог нам, то и мы никому ничем не обязаны.

— Вот именно, Эмми: мы были друг у друга, а Феликс совсем один.

В самом конце его голос был почти не слышен. С каждым словом заканчивался воздух, на этот раз по вине влажных губ, слишком ласково коснувшихся синяков на шее.

— Ради бога! Тогда пусть найдет себе кого-нибудь! — взорвался смехом Эммет, тем самым напугав Лиама до мурашек. Успокоившись и чуть погодя, он прошептал в изгиб у кромки уха: — Как не погляди, все в плюсе: сначала клиенты мои, а потом твои.

При всем желании у них бы не получилось услышать друг друга, как если бы разговор велся на разных языках.
Тем вечером звук бегущей из крана воды не утихал очень долго... До густых сумерек. Так же отчаянно как совесть, Лиам пытался смыть тепло, оставленное руками и губами Эммета.

                       —————

На следующем приеме у доктора Адамс – Лиам снова ворвался в кабинет. На этот раз, чтобы что-то спросить. Он по обыкновению не извинился, только с театрально преувеличенным удивлением вздохнул:
— Нет, ну... Это точно судьба, как ни посмотри.

С не до конца ушедшим с губ смехом он переглядывался с Адамс, нетерпеливо постукивая пальцами по спинке кресла, на котором сидел Кристиан.
Если бы Лиам только знал, с какой силой эти слова о судьбе вонзились в его разум.
Если бы он не сказал этого – Кристиан посчитал бы собственные мысли глупостью, рано или поздно.

И вот Кристиан сам не заметил, как уже стоял на крыльце больницы под узким карнизом, откуда срывались тяжелые капли, а небо дрожало от весеннего грома.
Рядом на несколько минут остановился Лиам. У Адамс оказались неотложные дела, поэтому она не смогла снова остаться на чай и эклеры.

Сунув руки в карманы, Лиам проследил взглядом за падением особенно крупных капель, а потом полной грудью вдохнул прохладу.
Смирившись с судьбой промокнуть до нитки – почти шагнул в дождь, но Кристиан вовремя позвал:
— У меня есть зонт.

Лиам развернулся на пятках.
— О, я очень рад.

Кристиан едва не растерял вдруг приобретенную уверенность.
— Я хотел сказать… Мы могли бы пойти вместе. По крайней мере, до остановки.

Белые пальцы неуклюже поднесли ручку зонта.
От взгляда Лиама не скрылось, как эта рука всю дорогу забавно мечется: наклонить зонт больше вправо или влево?
Крис морочил себе голову: если промокнет сам – будет странно, а если промокнет не он – ситуация превратится в самую неловкую на свете.

В любом случае, даже если эти колебания имели место за поджатыми губами Кристиана – Лиам же вовсе ни над чем в жизни долго не задумывался. Мысли появлялись и исчезали так же стремительно, как срывается с неба дождь, разбиваясь об асфальт.

Капли барабанили по зонту, а двое мужчин шли медленно, упуская свой автобус.

— В тот раз... — неуверенно начал Кристиан, отводя взгляд. — Ты курил, а потом сказал, что работаешь наркологом. Почему?

— Что «почему»? — сперва недоумел Лиам. Ему потребовалось несколько минут, прежде чем запрокинуть голову и протянуть: — А-а-а... Мне правда нужно это говорить? Я бросил сразу после университета. Сейчас для меня не проблема раз в год закурить, я просто не возьму вторую сигарету, вот и все. А в тот день, когда я встретил тебя, ты выглядел очень озадаченным и грустным. Мне захотелось заговорить, но я не знал, как по другому подступиться.

«Как глупо» — в мыслях откровенничал Кристиан.

Свет от фонаря странно падал на его лицо. Лиам вдруг понял, что засмотрелся на осветленные до белизны пряди, прилипшие к щеке Кристиана.
«Он покупает первую попавшуюся краску в магазине?»

Высокий и немного сутулый мужчина с тонкими тревожными чертами чем-то напоминал набросок на полях тетради во времена учебы Лиама.

Сквозь дождь шумел и тихий шепот:
— Не помню, как уселись мы... вдвоем и... Вот.. нас...

После заминки, когда Кристиан понял, что сказал это вслух, Лиам подхватил:
— Вот миновали школьный двор, играющих ребят.
Колосья поднимались в рост и сыпались в закат.
Вот солнце сквозь фургон прошло, подкралась темнота.
До дома кони довезли.
Осела крыша до земли, как тесно, сыро в нем.
Прошли столетья — дольше был мне этот день из дней, которым в вечность уводил неспешный шаг коней.

Попавшись врасплох, Кристиан остановился среди тротуара, а невнимательный Лиам уже шагнул под дождь.

— М-м? — обернувшись, он вопросительно приподнял бровь, а потом по-доброму улыбнулся: — В прошлый раз Сара как и ты, не могла вспомнить продолжение. Так странно, разве в школе не всех заставляли выучить этот стих наизусть?

Положив руку на грудь, Кристиан громко выдохнул:
— Спасибо, мне аж полегчало. Теперь можно жить дальше.

На самом деле они бы успели на автобус, если бы не те несколько пропущенных секунд.
И он уехал.

Пришлось дожидаться следующего на крытой остановке. Кристиан как раз закрывал зонт, когда Лиам вырвал свой вопрос из контекста:
— А твоя жизнь похожа на сон?

Кристиан пытался понять, к чему это вообще было сказано, затем растер влажное от дождя лицо ладонью, подпер щеку и, облокотившись о холодное перило, упрямо заглянул в карие глаза:
— Совсем за психа меня держишь, да?

— Нет, нет конечно. Недавно мне приснился странный сон. Обычно я их не запоминаю, они какие-то бытовые. А этот... Ну, другой. И я вдруг подумал: может, для тебя вся жизнь – такой сон? Тогда что же тебе снится? Как это ощущается?

Сначала Крис показался Лиаму просто красивым и загадочным, напоминая выцветшую фотографию из шестидесятых. Но было что-то странное в выражении его глаз. Словно Кристиан знал, но по каким-то причинам не торопился сказать когда и как ты умрешь, и что сейчас споткнешься, а завтра выиграешь в лотерею. 
В конце концов Лиам даже начал переживать, а не бродят ли призраки под этим странным летним дождем?

— Получается, хочешь знать как это? — в полуулыбке хмыкнул Кристиан. Для него давно не было чем-то особенным рассказывать о своем состоянии, ведь это просто часть жизни. — Горько. Очень тягостно. Не узнаю лиц, и впрочем, они быстро меняются. Не понимаю, где нахожусь, почему не чувствую под ногами землю? Порой даже не ясно, где верх, а где низ. Будто сон не мой, а другого человека. Я бываю в местах, которых раньше никогда не видел.

С мыслью «бред какой-то, но как красиво звучит...» Лиам поежился.
Возможно, просто продрог.
— Это все хоть что-то значит? Есть догадки?

— Тот мир, который... Хм, возможно только в моей голове, показывает только частичку правды, никогда не давая по-настоящему важных ответов. Никому нельзя верить, даже своим глазам. Ничто не является тем, чем кажется.
Когда начинаешь задумываться, то  снова тонешь. Падаешь... падаешь... но не просыпаешься.

В его глазах отображалось только синее-синее небо. Настолько глубокие, что становилось не по себе, словно не человек на тебя смотрит вовсе, но и не призрак.
Он говорил монотонно и невыразительно. Осознанно, с совершенно чистым разумом. И это пугало еще больше.

— В один момент привыкаешь и начинает казаться, что это реальная жизнь. Все на своих местах, как должно быть. Ты даже вроде бы счастлив, обнимая пустоту, одетую в знакомую одежду. В конце становится так страшно... Ты просыпаешься, а руки еще куда-то тянутся.

Мороз пробрал Лиама до костей, однако ему хотелось спрашивать еще и еще... Попытки оправдать рассказ химией мозга тонули в лужах на асфальте. Ему требовалось больше объяснений, пока не удастся прикоснуться рукой к чему-то новому и одновременно несуществующему.

—————————

Примечание:

Цитируемый стих называется «Because I could not stop for» авторства Эмили Дикинсон.
Однако в тексте представлен не полный вариант. Некоторые строчки были убраны для динамичности.