60. Вот сучка.

Леонардо

Я сидел в кожаном кресле, которое внезапно стало казаться мне пыточной установкой. В горле стоял ком, такой горький, что не помогал ни виски, ни крепкие сигареты. Перед глазами всё еще плыли отчеты, обрывки разговоров и те самые детали, которые раньше я списывал на «издержки бизнеса».

Винченцо. Бастиан. Суки. Вот же блять.

Я сжал стакан так сильно, что пальцы побелели. Как можно было быть такими... мразями? Ладно я, я привык к грязи, я видел в этой жизни всё. Но Висенья? Невинная девчонка.

Я вспомнил лицо Винченцо — это его вечное благородное спокойствие, маску «отца семейства», которую он носил как дорогой костюм. А под костюмом — гниль. Самая настоящая, смердящая гниль. Использовать просто всех как разменную монету, как вещь, которую можно сломать и выбросить, если она перестанет приносить выгоду... Внутри меня всё клокотало.

— Твари, — выдохнул я в пустую комнату.

Звук собственного голоса показался мне чужим. Я был разочарован. Нет, это слово слишком слабое, слишком стерильное. Я был раздавлен этой правдой. Мы все играли по правилам, пускай и кровавым, но у нас были понятия о чести. А Бастиан? Этот скользкий ублюдок, который улыбался мне в лицо, пока за спиной творил такое, от чего даже у самого последнего наемника волосы встали бы дыбом.

Он ведь изображал из себя мученика. Обманутого братом. А на деле — просто мелкий, злобный садист, дорвавшийся до власти.

Я встал и подошел к окну, глядя на ночной город. Огни казались мне глазами хищников.

«Сука... сука... сука...» — ритмично билось в висках.

Я чувствовал себя идиотом. Как я мог не замечать? Как я мог позволить им так долго водить всех нас за нос?

Я резко развернулся и швырнул пустой стакан в стену. Хрусталь разлетелся на тысячи мелких осколков, звонко осыпав ковер. Стало ли мне легче? Ни черта.

Теперь я понимал, почему Эйриан такой. Почему он выжигал всё на своем пути. На его месте я бы уже давно превратил их жизни в бесконечный кошмар. И, клянусь всеми святыми, я помогу ему закончить это дело.

Бастиан и Винченцо думали, что они самые умные. Что они могут играть судьбами людей и выходить сухими из воды. Но они ошиблись. Они разбудили в нас то, что уже нельзя усыпить.

Я вытащил из пачки последнюю сигарету, щелкнул зажигалкой. Огонек дрожал, отражаясь в моих глазах.

Разочарование медленно перегорало в холодную, расчетливую ярость. Такую ярость, которая не оставляет за собой ничего, кроме пожара.

Я смотрел на экран телефона, и пальцы сами собой сжимались в кулак. Бастиан... Ну, этот легко отделался. Сдох — и концы в воду. А вот «папа»... Господи, Винченцо. Как можно было быть таким двуличным ублюдком? Я поднял взгляд к потолку, словно пытался увидеть там кого-то, кто рассудит нас всех.

— Мама была бы разочарована в тебе, старик, — прошептал я в пустоту кабинета.

В груди пекло от осознания, что всё это время я жал руку человеку, который методично уничтожал собственную компанию. Я молча набрал сообщение Эйриану. Короткий код. Доступ к сейфу в кабинете отца. Я знал, что де Мартис не станет церемониться. Он выпотрошит всё, что там спрятано, и найдет каждую грязную улику. Это был мой личный акт отречения.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что я невольно вздрогнул, едва не выронив телефон.

— Я закончила картину! — прокричала Октавия, врываясь в комнату. Она сияла, в волосах запутался мазок синей краски, а на щеке красовалось пятно от разбавителя.

Я перевел на неё взгляд, и сердце сжалось. Моя королева. Как мне, черт возьми, сказать тебе, что твоя лучшая подруга, которую ты оплакивала три года, сейчас разгуливает по поместью де Мартиса.

Она бесцеремонно уселась на край моего стола, отодвинув в сторону стопку важных бумаг.

— Я думала, никогда её не завершу, особенно с тобой, — она шутливо ткнула меня пальцем в плечо, — который постоянно меня отвлекает своими приставаниями и счастливым видом.

Она вдруг осеклась. Улыбка медленно сползла с её лица, когда она всмотрелась в мои глаза.

— Что-то случилось? Лео, на тебе лица нет.

Я медленно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Пойдешь со мной на благотворительный вечер в эту субботу? — спросил я, пытаясь перевести тему и дать себе еще пару минут форы.

Октавия закусила губу, нервно потирая ладони о джинсы.

— Там же будет твой отец...

— И что? Почему я должен бояться его мнения? — я подался вперед, перехватывая её руку. — Ты всё равно станешь моей женой, Тави. С его дозволения или без него. Хватит его бояться. Пора выходить из этой тени.

Она улыбнулась — так устало и нежно, что мне захотелось спрятать её от всего мира. Октавия встала, обошла мой стул и обняла меня со спины, прижавшись щекой к моему затылку.

— Рано или поздно это бы случилось, — выдохнула она мне в шею. — Просто... всё так быстро меняется.
Она замолчала на мгновение, а потом спросила совсем тихо, почти шепотом:

— Поедешь на похороны Бастиана?

Я напрягся. Само это имя вызывало у меня приступ тошноты.

— Не знаю. А что?

— Я не знаю... — Октавия отстранилась и отошла к окну. — Мы ведь были знакомы с детства. Помнишь, три года назад? Нам, ему и Висенье было так весело на пляже. Мы были молодыми, дураками... А сейчас он мертв. Он заслужил это, я знаю. Убить Аспера и Висенью... это было его роковой ошибкой. Но всё равно как-то... жутко.

В кабинете повисла тяжелая, липкая тишина. Пора. Больше тянуть нельзя, иначе она узнает это от кого-то другого, и тогда я точно потеряю её доверие.

— Октавия, — я развернулся в кресле к ней, чувствуя, как во рту пересохло. — Тут такое дело. Александра, которая сейчас крутится вокруг Эйриана... Это и есть Висенья.

Тишина стала звенящей. Октавия замерла, её рука, которой она поправляла штору, так и осталась в воздухе. Она медленно повернулась ко мне, её зрачки расширились, заполняя всё пространство радужки.

— Что-о-о?! — этот визг, кажется, прошил стены нашей виллы насквозь. — Висенья жива?!

Она сорвалась с места, хватая меня за лацканы пиджака и тряся так, что у меня перед глазами всё поплыло.

— Ты серьезно сейчас?! Леонардо, если это шутка, я тебя придушу прямо здесь!

— Это не шутка, королева моя, — я перехватил её руки, пытаясь унять эту бурю. — Она жива.

Октавия уже не слушала. Она металась по кабинету, хватая сумку, ключи, какую-то кисточку.

— Где она?! У де Мартиса?! О, боже, я её убью! Она три года притворялась мертвой?!

Я смотрел на свою невесту и мысленно сочувствовал Лекси. Берегись, подруга... Кажется, твоя месть Эйриану — это была просто детская игра по сравнению с тем, что устроит тебе Октавия.

Я вздохнул, глядя на то, как Октавия мечется по комнате. Она была похожа на шаровую молнию, которая вот-вот разнесет мой кабинет в щепки. Кажется, картина была не последней вещью, которую она сегодня «закончила».

— Давай хотя бы утром, — я поднялся и перехватил её за плечи, пытаясь затормозить этот безумный бег. — Куда ты на ночь глядя? К де Мартису? Он тебя в лучшем случае на порог не пустит, в худшем — пристрелит сгоряча, если ты начнешь выламывать ворота.

— Эта сучка! — выдохнула она, и в её глазах стояли слезы вперемешку с яростью. Она ткнула пальцем мне в грудь. — Три года, Лео! Три года я рыдала над её пустым гробом! Как это вообще возможно? Она что, всё это время пила коктейли на пляже, пока я сходила с ума?

Я чувствовал, как у меня самого виски начинает сдавливать обручем.

— Завтра у неё и спросишь, — я мягко, но настойчиво притянул её к себе, заставляя уткнуться лбом в моё плечо. — Я сам еще не отошел, Тави. Мои мозги сейчас напоминают яичницу.

Она затихла на секунду, а потом резко отстранилась и подозрительно прищурилась, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

— Откуда ты вообще знаешь? Откуда информация, Леонардо? Только не говори, что ты знал всё это время.

Я замер. Сказать ей, что Эйриан позвонил мне и вывалил правду? Сказать, что мы с ним уже вовсю делим сферы влияния и планируем похороны моего отца (в переносном, а может и в прямом смысле)? Нет, сейчас она к этому не готова. Если она узнает, что я общаюсь с де Мартисом «за гаражами», она и меня в ту же яму закопает.

— У меня свои каналы, — уклончиво ответил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально уверенно. — Проверенные люди в порту что-то заметили, потом сопоставили факты... Это не телефонный разговор.

Она хотела что-то возразить, её губы уже дрогнули для новой порции возмущений, но я приложил палец к её губам.

— Успокойся, королева. Пойдем примем ванну. Горячая вода, пена, все дела. Ты переваришь эту информацию, а завтра... завтра я сам отвезу тебя к ней. Посажу перед ней, и делай с ней что хочешь. Хочешь — обнимай, хочешь — бей её со всем возмущением.

Октавия тяжело и шумно выдохнула, её плечи наконец опали. Она выглядела такой потерянной и одновременно взвинченной, что мне стало не по себе.

— Я её убью, Лео, — прошептала она, запуская пальцы в свои растрепанные волосы. — Клянусь, я сначала её расцелую, а потом придушу собственными руками.

— Договорились, — я обнял её за талию и повел к выходу из кабинета. — Но сначала — спать. Иначе ты завтра вместо Висеньи увидишь в зеркале привидение.

Она не сопротивлялась, только тихо ворчала что-то про «скрытных идиотов» и «женскую солидарность, которой не существует». Я вел её по коридору и думал о том, что завтра в поместье де Мартиса будет очень жарко. И никакие ледяные взгляды Эйриана не спасут Александру от праведного гнева Октавии.

— Только представь, — подала она голос, когда мы уже были у двери в спальню, — если она действительно всё это время была жива... Какая же она всё-таки зараза.

— О да, — усмехнулся я, — в этом вы с ней очень похожи. Пошли, Лекси уже наверняка икает там, в своем убежище.

Александра

Я лежала на широкой кровати, зарывшись носом в подушку, которая насквозь пропиталась его запахом — терпким, мужским, с едва уловимой ноткой дорогого табака. Из ванной доносился приглушенный шум воды. Эйриан звал меня с собой, и, признаться честно, искушение было огромным, но я проявила чудеса выдержки. Хватит с него на сегодня. Я поправила на себе его футболку, чувствуя, как мягкий хлопок холодит кожу, и поджала ноги. Цветочки на моих трусиках вызывающе выглядывали из-под черной ткани. Пускай смотрит, когда выйдет. Это моя маленькая месть за «хозяйку дома» и те упавшие штаны.

Внезапно тумбочка отозвалась мелкой, противной дрожью. Раз, два, три... Телефон Эйриана загорелся, разрезая полумрак комнаты ярким прямоугольником.

Я нахмурилась. Кого там принесло в такой час? Любопытство — мой главный грех, и сейчас оно заставило меня подползти к краю матраса. На экране высветилось имя: Лео.

Я нажала на «принять» и поднесла трубку к уху, затаив дыхание.

— Де Мартис, отвечать не учили? Ты там заснул над отчетами? — голос Лео звучал раздраженно и как-то... взвинченно.

— Он в душе, — ответила я максимально буднично, стараясь, чтобы сердце не выпрыгнуло из груди.

На том конце повисла секундная тишина. Я почти физически почувствовала, как Лео там, у себя, опешил.

— О, Лекси... доброй ночи. Не хотел тебя тревожить, — его тон мгновенно смягчился, но в нем проскользнула какая-то фальшивая нотка.

— И давно вы с Эйрианом так спелись? — я прищурилась, глядя на закрытую дверь ванной. — Вы же вроде как не супер сдружились в Альпах.

— Эм... нет? С чего ты взяла? — Лео явно пытался выкрутиться. — Просто рабочие моменты. Слушай, завтра на похороны Бастиана поедешь?

— Да.

— Хорошо, я заеду за тобой тогда. Утром.

— Мне передать что-то Эйриану? — я затаила дыхание.

— Да не надо, забудь. Спокойной ночи, мелкая.

Он сбросил вызов. Я тупо уставилась на погасший экран. Что-то здесь было не так. Слишком много «рабочих моментов» для двух не особо связанных между собой людей. Телефон в моих руках внезапно ожил — видимо, Эйриан не поставил пароль или Лео прислал уведомление, которое разблокировало экран на последнем открытом чате.

Я честно хотела положить его на место. Правда. Но глаза сами зацепились за строчки.

«Октавия в ярости»

«Она знает, что Лекси — это Висенья»

Холод пробежал по позвоночнику. Тави знает. Моя бедная, импульсивная Тави сейчас наверняка разносит их виллу.

«Утром я отвезу её к вам. Она хотела сегодня, но я остановил её. Подготовь Лекси / Висенью»

Я судорожно выдохнула. Подготовить меня? К чему? К тому, что моя лучшая подруга приедет вырывать мне волосы за три года молчания? Но пальцы уже сами листали выше. Там было то, что ударило под дых сильнее любого предательства.

Лео: «Сейф в кабинете Винченцо на втором этаже в восточном крыле. Код: 198303»

Эйриан: «Хорошо, не говори ничего Лекси, она не должна знать»

Я почувствовала, как во рту стало горько. Шум воды в ванной стих.

Я быстро, едва не выронив аппарат, положила его на тумбочку, стараясь придать ему тот же угол наклона, что и раньше. Юркнула под одеяло, натянув его до самого носа, и зажмурилась. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Несколько секунд тишины, а затем дверь ванной открылась, выпуская в комнату облако влажного пара, пахнущего хвоей и чем-то острым, мужским.

Эйриан шел неторопливо. Его шаги по ковру были почти бесшумными, но я ощущала каждое его движение. Он подошел к шкафу, и я увидела его спину — переплетение мышц и шрамов, которые теперь не скрывали бинты. Он снял полотенце с бедер, отбрасывая его в сторону с какой-то небрежной уверенностью. Я не отвернулась. Зачем что-то скрывать, когда мы уже видели друг друга в самые страшные моменты? Разве тайны хоть раз доводили нас до добра?

Он стоял ко мне спиной, обнажая всё, что было скрыто до этого, и я видела ссадины на его коже. Каждое повреждение на его теле отзывалось тупой болью в моем.

— Тебе звонил Лео, — произнесла я, и мой голос разрезал тишину спальни, как лезвие. — Он так долго долбил, что я подняла.

Эйриан замер, его плечи едва заметно напряглись.

— Он сказал, что Октавия в курсе того, что я — Висенья. И что завтра утром она приедет сюда.

Он медленно оглянулся на меня через плечо. Взгляд был тяжелым, пронизывающим, но в нем не было страха — только расчет.

— Откуда она знает? — задала я главный вопрос, приподнимаясь на локтях. Футболка соскользнула с плеча, обнажая ключицу, но я даже не поправила её, не сводя с него глаз.

Он ничего не ответил сразу. Просто отвернулся обратно к шкафу и стал натягивать боксеры. Движения были скупыми, почти механическими.

— Так получилось, — бросил он, наконец, не оборачиваясь. — Это было незапланированно.

Я смотрела на его затылок и чувствовала, как между нами снова вырастает та самая стена, которую я так отчаянно пыталась разрушить. Он подошел к кровати, матрас прогнулся под его весом. Эйриан лег рядом и, не раздумывая, притянул меня к себе, заключая в кольцо своих рук. Его кожа была еще влажной и прохладной.

— Ты что-то от меня скрываешь? — прошептала я ему в грудь, надеясь услышать стук его сердца.

Это был твой шанс, Эйриан. Один-единственный момент, чтобы быть честным. Пожалуйста. Хватит вранья, хватит этих игр в «защитника», который решает всё в одиночку. Просто расскажи про сейф. Расскажи про план. Доверься же мне.

Он чуть крепче прижал меня к себе, его подбородок коснулся моей макушки.

— Почему я должен что-то от тебя скрывать, фиалка? — его голос был ровным, как гладь мертвого озера. — Давай спать. Завтра будет тяжелый день.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то окончательно надломилось. Понятно. Всё с тобой понятно, де Мартис. Ты так и не научился доверять той, которую называешь своей.

— Я поеду на похороны Бастиана, — сказала я после долгой паузы.

Я почувствовала, как он напрягся всем телом.

— Зачем? — короткий, резкий вопрос.

— Я должна.

— Не должна, — отрезал он, и в голосе проснулся тот самый холодный глава мафии, который не привык к возражениям.

— Не спорь со мной, Эйриан. Я уже всё решила, — я чуть отстранилась, глядя ему в лицо в неверном свете ночника.

Я стану полезной. Я больше не та девчонка, которую можно запереть в золотой клетке, пока мужчины делят мир. Я не могу позволить тебе тащить всю эту грязь на себе в одиночку, даже если ты слишком горд, чтобы попросить о помощи.

Прости, Эйриан, но в эту игру мы теперь будем играть вдвоем. Даже если правила ты установил сам.

Утро началось не с кофе, а с шуршания бесчисленных коробок. Люди Эйриана привезли мои вещи — те самые, из «прошлой» жизни. Я смотрела на гору картона в углу и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Они перерыли мой шкаф, трогали мои платья, может, даже пересчитывали белье... Зашибись просто. Копаться в чужом грязном белье, видимо, профессиональное хобби всех, кто носит фамилию де Мартис или работает на них.

Эйриан уже сбежал в свой кабинет. С самого пробуждения между нами висела тяжелая, липкая тишина. Я демонстративно игнорировала его присутствие, выстраивая в голове план мести за его ночное вранье, а он делал вид, что так и надо. Мини-обида? Нет, это была полноценная холодная война.

Я сидела перед зеркалом, тщательно вырисовывая стрелки. Рука слегка дрожала, но я заставляла себя дышать ровно. В нашем мире лицо — это броня.

Вдруг дверь в спальню не просто открылась — её буквально вынесли с петель мощным ударом.

— Ты сука! — этот пронзительный визг я бы узнала из тысячи.

Я едва успела отложить кисточку, как в зеркале мелькнул разъяренный вихрь.

— Ух ты... Началось, — пробормотала я, поворачиваясь на пуфике.

Договорить мне не дали. Огромная декоративная подушка с моей же кровати с глухим звуком прилетела мне прямо в лицо, выбивая воздух из легких. Нихрена себе подарочек.

— Октавия, притормози! — выкрикнула я, уворачиваясь от летящего следом флакона с духами. — Ты мне сейчас голову проломишь!

— Я тебе не только голову проломлю, я тебя на части расчленю, Висенья Саторе! Или как тебя там?! Александра?! Ты три года заставляла меня жрать таблетки и реветь на кладбище!

Следующие пятнадцать минут напоминали дешёвый боевик вперемешку с комедией абсурда. Я носилась по комнате, перепрыгивая через коробки, а Октавия, раскрасневшаяся, с растрепанными волосами и диким блеском в глазах, швыряла в меня всё, что попадалось под руку: тапочки, книги, даже какой-то несчастный пуфик.

Мы вылетели в коридор. Охрана, завидев нас, вжималась в стены. Ян, кажется, вообще предпочёл слиться с обоями, глядя, как «новая хозяйка» убегает от фурии в дизайнерском платье.

— Стой, дрянь! Стой, кому говорю! — Октавия задыхалась, но не сдавалась.

Я добежала до лестницы, запуталась в собственных ногах и едва не скатилась вниз, но в последний момент успела ухватиться за перила. Октавия настигла меня у самого подножия. Она вцепилась в мои плечи, рывком развернула к себе, и я уже приготовилась к пощечине. Зажмурилась, втянула голову в плечи...

Но удара не последовало. Вместо него я почувствовала, как её пальцы судорожно впились в мою футболку, а потом раздался странный, всхлипывающий звук.

Я открыла один глаз. Октавия стояла прямо предо мной, её губы дрожали, а из глаз градом катились слезы, смывая дорогую тушь черными дорожками по щекам. Она горько, навзрыд заплакала, уткнувшись мне в плечо.

— Ты жива... ты действительно жива, — выла она, содрогаясь всем телом. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала, мразь ты такая?

Моя броня треснула. Всё то напускное спокойствие, вся острота на языке — всё это просто смыло волной её отчаяния. Я блять вообще об этом не думала. Думала, поорем, подеремся...

Я обхватила её руками, прижимая к себе так сильно, что, кажется, ребра хрустнули. И тут прорвало и меня. Горячие, злые слезы обожгли щеки. Я уткнулась подбородком ей в макушку, вдыхая знакомый запах её шампуня, и просто рыдала вместе с ней, пока мы обе не сползли на пол прямо в холле, на глазах у ошарашенных слуг и Эйриана, который решил выйти из кабинета так «вовремя».

— Прости, — шептала я сквозь икоту. — Прости меня, Тави. Прости...

Мы сидели на холодном мраморе, две взрослые женщины с размазанной тушью, и в этот момент мне было абсолютно плевать на всё. Моя Тави была рядом, она дышала, она сжимала мои плечи, и это было единственным, что имело значение.

— Достаточно драм на сегодня, — раздался сверху голос Эйриана.

Я подняла голову. Он стоял на лестнице, и хотя его тон оставался привычно холодным, в глазах не было привычного льда. Напротив, я видела, как он едва заметно морщится, глядя на мои слезы. Ему явно не нравилось видеть меня такой — слабой, раздавленной прошлым. Он не любил эти телячьи нежности, но я видела, как напряглись его руки, словно он сдерживался, чтобы не спуститься и не разогнать всех к чертовой матери, лишь бы я перестала плакать.

В этот момент дверь распахнулась, и в холл вошел Леонардо. Он замер на пороге, переводя взгляд с нашей рыдающей кучи-малы на Эйриана.

— Мы не вовремя? — Лео кашлянул, пытаясь скрыть шок. — У вас есть час. Потом мы с Лекси должны поехать на похороны Бастиана. Приводите себя в порядок.

Я шмыгнула носом, вытирая лицо ладонью. Черт, вид у меня точно был как у панды после недельного запоя.

— Это я его убила, — бросила я, глядя в пустоту.

Слова упали в тишину как свинцовые пули.

— Что-о-о?! — Лео и Октавия выдали это в унисон.

Эйриан тяжело вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. Он не стал ничего комментировать. Просто спустился, прошел мимо застывшего Лео и жестом пригласил нас в малую гостиную.

Мы перебрались в комнату. Эйриан сел в свое любимое массивное кресло, но когда я вошла, он молча похлопал по своему колену. Я, не раздумывая, подошла и села. Сейчас мне было плевать на приличия. Его сильная рука тут же легла мне на талию, медленно и успокаивающе поглаживая, словно он пытался забрать часть моей боли себе. Это было так странно — сидеть на коленях у главы мафии и рассказывать о том, как я стала чудовищем.

Я начала говорить. Голос периодически садился, но теплые пальцы Эйриана, мерно двигающиеся по моей пояснице, давали силы продолжать.

— Три года... — я крутила в руках чашку. — Три года я жила в Ливии. Бастиан вытащил меня из той аварии только для того, чтобы сделать из меня оружие. Хирурги кроили моё лицо по кусочкам, стирая Висенью. Я стала акционером, я вгрызалась в бизнес зубами, чтобы вернуть Винченцо каждую копейку. Чтобы быть свободной.

Октавия слушала, боясь вздохнуть. Лео стоял у окна, его спина была напряжена до предела.

— Я вернулась за Арно. Больше мне ничего не было нужно. Винченцо... — я горько усмехнулась, — он внушил мне, что это Эйриан подстроил ту аварию. Что он — мой палач. Мной играли, Тави. Моим ребенком, моей ненавистью.

Я почувствовала, как рука Эйриана на моей талии на секунду сжалась сильнее, когда я дошла до самой тяжелой части.

— В том подвале... когда мы тебя усыпили, Эйри... я думала, что мщу своему убийце. Я сама впустила их в дом.

Я замолчала. В комнате стало так тихо, что слышно было наше дыхание. Лео резко обернулся, в его взгляде была смесь ужаса и сочувствия.

— Я была уверена, что спасаю всех нас от дьявола, а на деле работала на настоящих демонов, — я прислонилась лбом к плечу Эйриана. — Теперь Бастиан мертв. А я сижу здесь и не знаю, как смотреть вам в глаза.

Октавия медленно подошла к нам и положила ладонь на моё колено, прямо поверх руки Эйриана.

— Теперь понятно, почему ты так кусалась, — тихо произнесла она. — Значит, сегодня ты едешь хоронить свою последнюю ложь?

Я кивнула. Это было правдой, но когда я всё рассказала, мне стало так легко и спокойно, что стало не по себе.

Ребятки, даёте мне 300 звёзд на главу — и следующую я выложу утром, а не вечером❤️

Все спойлеры следующих глав, эстетика и видео — в моём тгк  "Сияющая Сия | Mortis Writer 🖤"