21.1 Как же раздражает.

Эйриан

Наконец-то я вернулся домой. Две недели меня здесь не было. Решал вопросы по передаче дел в Венеции, а на самом деле — просто пытался выветрить из башки запах Висеньи. Нужно было подумать обо всём, остыть, прийти в себя. Но стоило мне переступить порог, как интуиция взвыла: в доме кто-то был.

Я бросил тяжёлый чемодан прямо у входа, не заботясь о том, что он загораживает проход. В доме стояла эта странная тишина, которая бывает после чужого присутствия — пахло каким-то сладковатым, дешёвым парфюмом, который не имел ничего общего с благородным ароматом этого места.

Прошёл на кухню, чувствуя, как в горле пересохло от дорожной пыли и злости. Достал из холодильника ледяную бутылку воды и высушил её одним махом, даже не чувствуя холода. Рука потянулась выбросить пустой пластик, и я открыл мусорный бак.

— Фу, блять... — вырвалось само собой.

Прямо сверху, на чистом пакете, валялся использованный презерватив. Издевательство какое-то. Грязь. В моём собственном доме, который я всегда считал своей крепостью. Ярость заклокотала в груди, подбираясь к самому горлу. Я быстро выхватил телефон и набрал Аспера. Только этот урод мог так беспардонно метить территорию.

— О, брат, ты вернулся? — раздался в трубке его весёлый, беспечный голос.

— Блять, Аспер, какого хрена ты наведываешься на мою виллу без моего разрешения?! — я почти рявкнул, расхаживая по кухне и сжимая пальцы в кулак. — Так ещё и со своими шлюхами! Ты вообще берега попутал?

На другом конце послышался ленивый смех.

— Тебя же это раньше не смущало, — хмыкнул он, явно забавляясь моей реакцией. — Как я мог везти её в отель? Ей только восемнадцать исполнилось, пугливая такая... Я, считай, проводил собеседование.

Он заржал, и этот звук полоснул меня по нервам. Мне стало так противно, что захотелось вымыть руки. Перед глазами невольно всплыло лицо Висеньи — её чистые, испуганные глаза, её хрупкость. Как он может?!

— Сейчас в твоей жизни кое-что изменилось, или я не прав? — я перевёл дыхание, стараясь не сорваться на крик. — Блять, нахуя тебе это? Жена — красавица... Аспер, ну что ты творишь? — Устало проговорил я, притирая ладонью лоб. — На хрена тебе всё это? Скачешь по дешёвым шлюхам, а у самого дома такая женщина.

— Эй, мою жену не тронь! — Заржал он, ни капли не смутившись. — Она у меня самая лучшая, самая любимая! Мой ангел, мой лучик, все дела.

— Тогда в чём проблема? — я сцепил зубы так, что челюсть заломило.

— А проблем и нет, Эйриан. Жизнь прекрасна, и я беру от неё всё. Давай уже, кончай читать мне нотации и гони к нам! Я соскучился!

Я просто сбросил вызов. Как же он меня раздражает. Каждой клеткой, каждым своим вздохом. Он не заслуживает её. Не заслуживает даже произносить её имя своими грязными губами.

Воздух здесь казался липким, грязным, пропитанным чужой пошлостью. Я чувствовал, как под кожей чешется от желания содрать с этого места всё, к чему прикасался мой братец со своей малолеткой.

Быстро выудил мобильник обратно и набрал знакомый номер.

— Алло, — рявкнул я, как только на том конце сняли трубку. — Слушай меня внимательно. Чтобы через пятнадцать минут у меня на вилле была бригада клининга. Максимальный пакет. Генеральная уборка, дезинфекция, химчистка мебели... Пусть всё мне вымоют здесь, блять! Чтобы ни одной пылинки, ни одного постороннего запаха не осталось. Выполнять.

Я сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Тяжело выдохнул, запуская пятерню в волосы и с силой сжимая их. Перед глазами стоял этот гребаный мусорный бак. Какое же скотство.

Я прошел в спальню, сорвал с кровати простыни — те самые, на которых он, скорее всего, кувыркался — и скомкал их в огромный узел. Хотелось просто сжечь их к чертям собачьим во дворе.

— Тварь... — прошипел я сквозь зубы.

И дело было даже не в том, что Аспер превратил мой дом в траходром. А в том, с каким лицом он это делал. С каким гонором он нес эту чушь про «первое, второе и десерт». В голове всплыл образ Висеньи. Её светлые волосы, вечно испуганный, но такой чистый взгляд. Она ведь сидит сейчас дома, ждет его, а этот подонок...

Я остановился у панорамного окна, глядя на дорогу. Внутри всё горело. Две недели в Венеции пошли коту под хвост за одну секунду. Я думал, что смогу дистанцироваться, смогу забыть вкус её губ и то, как она дрожала в моих руках. Но осознание того, КТО её муж, и ЧТО он вытворяет, пока она смотрит на него влюбленными глазами, сводило меня с ума.

Она — лучик света. Теплая, добрая, пахнущая какими-то полевыми цветами. А он — помойная яма. И я... я ведь не лучше. Я ведь тоже приложил руку к тому, чтобы разрушить её мир.

Я ударил кулаком по раме окна. Глухой звук отозвался болью в костяшках, но это было хоть какое-то отрезвление.

— Нужно принять душ, — пробормотал я сам себе, пытаясь унять дрожь в руках. — Просто смыть этот день.

Я побрел в ванную, сдирая с себя футболку. Мне нужно было остыть. Нужно было решить, что делать дальше. Но мысль о том, что Аспер сейчас вернется к ней, обнимет её теми же руками, которыми лапал ту... она жгла меня изнутри похлеще любого виски.

Я вытер мокрые волосы полотенцем, бросил его куда-то в сторону ванной и натянул чистую футболку с растянутыми домашними штанами. В голове всё ещё гудело от злости на Аспера, а кожа до сих пор горела после ледяного душа. Наконец, я спустился на первый этаж, надеясь, что клининг уже на подходе.

Но вместо уборщиков на моем диване, по-хозяйски закинув ногу на ногу, уже сидел Бастиан.

— Да блять, какого хрена вы сюда без разрешения ходите?! — рявкнул я, едва не споткнувшись на последней ступеньке. — У вас что, массовое обострение? У меня тут вилла или проходной двор в торговом центре?

Бастиан даже бровью не повел. Он медленно встал, оправил пиджак и протянул мне ладонь, игнорируя мой бешеный взгляд.

— Остынь, Эйриан, — спокойно проговорил он, пожимая мою руку. Его ладонь была сухой и твердой. — Я звонил, ты не брал. Решил проверить, не утонул ли ты в каналах. Как в Венеции дела?

Я с силой выдохнул через нос, пытаясь не сорваться на очередную тираду. Прошел к бару, достал стакан и плеснул себе виски. Пальцы всё еще мелко подрагивали.

— В Венеции всё по плану, — буркнул я, делая глоток. Обжигающая жидкость привычно прошлась по горлу. — Передачу активов почти закончили. Документы у юристов. Но по возвращении меня ждал «сюрприз» от нашего дорогого братца. Привел сюда трахаться какую-то девку.

— Аспер в своем репертуаре, — Бастиан подошел ближе и оперся локтями о спинку кресла. — Он не меняется. Ты же знаешь, для него правила — это то, что пишут для других.

— Он притащил сюда малолетку! — я со стуком поставил стакан на стол, так что пара капель выплеснулась на полированную поверхность. — У него жена дома. Золотая девчонка, Висенья... Она же на него смотрит как на бога! А он... подонок.

Бастиан внимательно посмотрел на меня. Слишком внимательно. Его взгляд буквально ввинчивался в мои глаза, пытаясь нащупать там то, что я так тщательно скрывал эти две недели.

— Тебя это слишком сильно задевает, брат, — негромко заметил он. — Раньше тебе было плевать, с кем и где он спит. Что изменилось?

Я замер, чувствуя, как в груди сжимается тугой узел. Черт. Вот идиот.

— Изменилось то, что это мой дом, Бастиан! — я отвел взгляд, делая еще один большой глоток. — И я не хочу заходить на кухню и находить там дерьмо после его «собеседований».

Я прошелся по комнате, нервно потирая затылок. Образ Висеньи снова всплыл перед глазами — её светлые волосы, её мягкая улыбка... Она ведь такая беззащитная в этом нашем жестоком мире. Как фея, которая пытается выжить в лесу, полном волков. И один из этих волков — её собственный муж. А второй... второй сейчас стоит здесь и пьет виски, пытаясь заглушить совесть.

— Ладно, — Бастиан кивнул, решив, видимо, не развивать опасную тему. — У нас есть дела посерьезнее похождений Аспера. В порту намечаются проблемы с грузом из Марселя. Надо обсудить это сейчас, пока Аспер не влез со своими «гениальными» идеями.

Висенья

Мне было паршиво. Вот так, просто и честно — хреново. Прошло две недели с тех пор, как я увидела те две полоски, и целых полтора месяца с той ночи с Эйрианом. Жизнь превратилась в бесконечный сериал про выживание. Тошнило так сильно, что даже от мысли о еде желудок завязывался в узел.

В галерею я больше ни ногой. В прошлый раз меня вывернуло прямо на неоконченный холст — запах масляной краски стал для меня хуже яда. Теперь я сидела дома, запершись в своей комнате, и марала бумагу углем. Черное на белом. Никаких цветов.

Я молчала. Ни одной живой душе не сказала. Даже Октавии. Страх сковал меня изнутри, как вечная мерзлота. Зато в местной государственной клинике я стала чуть ли не почетным гостем.

Вот и сейчас я сидела на этом ужасном, холодном гинекологическом кресле, чувствуя себя максимально беззащитной.

— Завтра придут анализы, вам нужно их забрать, — сухо бросила врач, поправляя очки и что-то быстро строча в карточке.

— А мне могут просто позвонить? — я натянула шорты, стараясь не смотреть на медицинские инструменты. Голос дрожал, и я судорожно сжала пальцы.

— Придете и заберете их в регистратуре, а потом зайдете ко мне. Я выпишу вам направление на госпитализацию, — она даже не подняла на меня глаз.

— Не нужно, — я резко качнула головой, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— Но существует реальная угроза... — врач наконец посмотрела на меня, и в её взгляде не было ни капли сочувствия, только сухая констатация факта.

— Не нужно, — я схватила сумку, чуть не уронив её на пол. Мои ладони были ледяными. — Я ещё не решила.

— Что не решили, девушка? — Она упёрла руки в бока, глядя на меня как на умалишенную.

— Хочу я этого ребёнка или нет, — выдавила я, и эти слова обожгли горло, как кислота.

— Вот это новость, — она фыркнула, качая головой. — А ничего, что ваше здоровье тоже в опасности? С такими показателями шутки плохи.

— Ничего со мной не будет, — я отвела взгляд, не в силах выносить этот допрос.

Бесплатные клиники... здесь ты не человек, ты — просто набор анализов и проблем. Я почти выбежала из кабинета, игнорируя тяжелый взгляд медсестры. В коридоре пахло хлоркой и старыми надеждами.

Я вышла на улицу и жадно глотнула свежий воздух. Мой живот, всё ещё плоский, казался мне огромным свинцовым шаром. Ребенок от Эйриана. Маленькое существо, которое зародилось в ту ночь, когда я думала, что летаю, а на самом деле — падала в бездну.

Я прислонилась к холодной стене здания и закрыла глаза. Перед глазами снова всплыла та загорелая брюнетка в его пледе. Его «суши». Его жизнь, в которой мне нет места.

— Что мне делать? — прошептала я, чувствуя, как по щеке ползет одинокая слеза. — Господи, что мне делать?

Мне больше не хотелось анализировать все это дерьмо, в которое превратилась моя жизнь. Как ни крути, из этой ситуации не было нормального выхода — один сплошной тупик. Остаться одной с ребёнком? Разрушить отношения двух братьев, просто стереть их жизни в порошок своей правдой? Или врать обоим до победного, пока в один прекрасный день всё не вскроется и не рванет так, что ошметки полетят во все стороны?

Я по уши вымазалась в этой грязи. И, что самое паршивое, вымазала их обоих. Глупая, непутёвая, импульсивная... Бессовестная! Господи, какая же я бессовестная.

Мне было ужасно стыдно. Так стыдно, что хотелось содрать с себя кожу. И больно — тупой, ноющей болью где-то под рёбрами.

— Ты видишь, мама? — пробормотала я под нос, едва передвигая ноги по тротуару. Слезы застилали глаза, превращая город в размытое пятно. — Я совершила кучу ошибок. Целую гору. Вся беда в том, что единственный способ узнать, что это ошибка — это совершить её. По-другому никак не доходит... Мне казалось, я сдохну, если не буду с Эйрианом. А теперь... теперь мне придётся расплачиваться за ту ночь до конца жизни.

— Я не научила тебя, — вдруг прозвучало в голове, будто эхо маминого голоса из далекого детства. — Влюбляясь, мы творим глупости. Но там, где любви нет, там всё становится ошибкой: каждый взгляд, каждый вздох, каждое обещание...

Я пошатнулась. Мир вдруг накренился, асфальт поплыл куда-то вправо.

— Девушка, вам плохо? — чья-то крепкая рука подхватила меня под локоть, не давая позорно рухнуть прямо посреди улицы.

— А? Что? — я вскинула голову, часто моргая. Перед глазами всё плыло, в ушах стоял противный звон.

Я сфокусировала взгляд и обомлела. Огромное стеклянное здание, холодное и пафосное. Офис мужа. Ноги сами привели меня сюда, как побитую собаку к конуре.

— Нет, всё хорошо... правда, — я судорожно высвободила руку из хватки незнакомца. — Просто голова закружилась. Спасибо.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и побрела к массивным дверям. Я должна была войти. Должна была увидеть Аспера, посмотреть в его честные, любящие глаза и еще раз убедиться, какая я тварь.

Двери бесшумно разъехались. В холле пахло дорогим кофе и успехом. Я шла мимо охраны, чувствуя себя грязным пятном на этом безупречном мраморе. Нажала на кнопку лифта, и зеркальные створки отразили моё лицо: бледное, с красными от слез глазами.

— Соберись, Висенья, — прошептала я своему отражению. — Просто соберись.

Лифт мягко звякнул, объявляя нужный этаж. Я вышла и сразу столкнулась с Бастианом. Он стоял у окна, изучая какие-то бумаги, и, услышав шаги, поднял голову.

— О, Висенья? Привет, — он искренне удивился, убирая телефон в карман. — Ты какими судьбами здесь? Аспер не говорил, что ты приедешь.

— О, Баст, давно не виделись, — я выдавила из себя подобие улыбки, стараясь, чтобы голос не сорвался. Внутри всё дрожало, как струна, которую перетянули.

Он прищурился, окидывая меня коротким, оценивающим взглядом. Его спокойствие сейчас казалось мне чем-то почти физически тяжелым.

— Да весь в работе, зашиваюсь, — он пожал плечами, поправляя галстук. — А ты, смотрю, совсем пропала. В галерею носа не кажешь.

Я криво усмехнулась, чувствуя, как внутри ворочается что-то холодное и острое.

— А я как поняла, ты там частый гость, — я чуть наклонила голову, пытаясь придать лицу хоть какую-то беззаботность. — Неужели решил за Октавией приударить?

Бастиан на секунду замер, а потом коротко, сухо усмехнулся.

— За ней приударишь, ага, — он покачал головой, и в его глазах промелькнуло что-то вроде искреннего сочувствия, от которого мне захотелось взвыть.

— Аспер у себя? — спросила я, стараясь сменить тему, пока не разрыдалась прямо здесь, перед ним.

— Да, — он кивнул в сторону массивной дубовой двери.

Я подошла к нему и натянуто, по-дружески похлопала по плечу, чувствуя под пальцами плотную ткань его пиджака.

— Все нормально? — вдруг спросил он мне в спину, когда я уже сделала пару шагов к кабинету.

Я обернулась. Бастиан смотрел на меня в упор, и этот взгляд — пронзительный, почти хирургический — заставил меня затаить дыхание.

— Ты какая-то бледная, Висенья. Точно всё в порядке?

Я заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось в комок. Сложила пальцы в форме «окей», демонстрируя, что всё под контролем.

— Всё отлично, — бросила я и поспешила прочь.

Лия, его секретарша, сидела в приемной, уткнувшись в монитор. Я просто прошла мимо, проигнорировав её дежурное «Миссис де Мартис, он занят...». Мне плевать. Я хотела увидеть мужа. Только его. Мне нужно было прикоснуться к кому-то, кто не был «чужим», чтобы просто выжить в эту минуту.

Я толкнула дверь. Кабинет был полон полумрака и запаха его парфюма. Аспер сидел за столом один, сосредоточенно просматривая бумаги. Увидев меня, он тут же отложил их в сторону, и его лицо мгновенно осветилось.

— О, любимая, ты не говорила, что приедешь, — он улыбнулся — той самой улыбкой, в которую я когда-то влюбилась.

— Да по пути было, — я подошла к нему на ватных ногах.

Он подхватил меня за талию и, не дожидаясь приглашения, усадил к себе на колени. Его руки были горячими, крепкими, надежными. Он уткнулся лицом мне в шею, глубоко вдыхая мой запах.

Мне стало так тепло в его объятиях... Домашне, спокойно. Но в то же время — внутри всё протестовало. Я чувствовала его тепло, его сердцебиение, но это было «не так». Слишком громко, слишком неправильно. Каждое его прикосновение сейчас напоминало мне о том, где я была сегодня утром и что я несу в себе теперь.

Я прижалась к нему сильнее, пряча лицо у него на плече, чтобы он не увидел моих глаз.

— Ты чего такая холодная? — прошептал он, поглаживая меня по спине. — Замерзла?

— Немного, — соврала я, сглатывая ком в горле.

Я чувствовала себя предателем в объятиях человека, которого, возможно, всё ещё любила, но который уже был для меня прошлым. И я не знала, как долго смогу играть в эту игру, прежде чем рухну окончательно.

Я начала машинально перебирать пальцами его волосы на затылке — привычка, которая успокаивала, но сейчас от неё внутри всё сводило судорогой.

— Как прошёл твой день? — тихо спросила я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Да как всегда, — Аспер хмыкнул, притягивая меня ближе за талию. — Работы навалилось куча, завал полный. А так — всё хорошо. А ты как? Ты чего совсем забросила галерею? Давно не была там.

Я пожала плечами, глядя куда-то в окно, на верхушки соседних зданий. Что мне сказать? Что меня воротит от запаха краски, а от одного воспоминания о том, как я там блевала, к горлу подкатывает желчь?

В этот момент дверь кабинета с шумом распахнулась. На пороге возникли Эйриан и Бастиан. Эйриан выглядел как всегда — холодный, собранный, с этим своим пронзительным взглядом, от которого у меня перехватило дыхание. Бастиан лишь виновато пожал плечами:

— Я говорил им, что вы хотите уединиться, но...

Я не могла оторвать взгляд от Эйриана. Его серо-зелёные глаза, казалось, прожигали меня насквозь. В них было столько льда и одновременно чего-то невысказанного, что моё сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в ушах.

Его взгляд медленно опустился вниз — на мою руку, которая всё ещё покоилась на затылке Аспера. На ту самую руку, которой я месяц назад так же гладила его, Эйриана, в той полумрачной гостиной.

Он резко дернул желваками, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, почти болезненное. Я тут же отдёрнула ладонь, как от раскалённого железа, и спрятала её за спину, чувствуя, как краснеют щёки.

Господи. Он же знает. Он смотрит на меня и видит ту самую ночь, а потом переводит взгляд на Аспера — на моего мужа — и эта картинка окончательно его добивает.

Я попыталась подняться, дёрнулась, чтобы встать с колен Аспера, но тот лишь крепче прижал меня к себе, не понимая, что происходит.

— Мы с женой вообще-то хотели побыть вдвоём, — отрезал Аспер, даже не обернувшись на братьев. Его голос звучал с нотками собственничества.

Эйриан стоял, засунув руки в карманы брюк. Он выглядел как хищник, которого загнали в угол. Его взгляд снова вернулся к моему лицу, и в эту долю секунды, пока никто не видел, между нами что-то проскочило. Он смотрел на меня так, будто я — самое большое разочарование в его жизни. Предательница.

Я видела это в его глазах: он ненавидел меня за то, что я здесь, в объятиях другого, за то, что я вообще существую в этом мире. А я? Я смотрела на него и вспоминала ту девку в пледе на его вилле. Он предал меня. Он был с другой, пока я ношу под сердцем наше общее проклятие.

— Отец хочет устроить семейный ужин, — глухо сказал Эйриан, не сводя с меня глаз. — И я хотел сообщить об этом немедленно.

Его голос звучал сухо, почти механически, но я слышала в нём яд. Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, Аспер сейчас это почувствует. Мне хотелось закричать, вскочить и убежать, но я была парализована этим немым диалогом, который длился всего пару секунд, а ощущался как целая жизнь.

Эйриан стоял неподвижно, и в кабинете, казалось, температура упала на добрых десять градусов. Его взгляд — тяжелый, липкий, пропитанный таким нескрываемым презрением, что мне захотелось просто провалиться сквозь землю — медленно прошелся по мне. Он смотрел на меня так, будто я была грязью, которую он случайно принес на своих ботинках.

Ни слова не сказав, он развернулся на пятках. Его плечи, широкие и напряженные, дернулись, когда он пошел к выходу. Было в этой его походке что-то настолько острое и болезненное, что я непроизвольно сжала пальцы на колене Аспера до боли.

— Ну, что за нервные люди, — хмыкнул Аспер, даже не заметив, что в комнате только что произошла катастрофа. Он небрежно погладил меня по бедру, и от этого жеста меня передернуло.

Бастиан, стоявший чуть поодаль, на секунду задержался в дверях. Он перевел взгляд с меня на уходящего Эйриана, потом снова на меня. В его глазах читалось какое-то странное, почти пугающее понимание. Он виновато, одними уголками губ, улыбнулся мне — мол, «извини, ничего не мог поделать», — и плавно прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь.

Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине.

— Висенья? — Аспер наконец заметил, что я будто окаменела. Он осторожно приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. — Ты чего? Тебя так напугало появление брата? Ты вся дрожишь, лучик.

Я часто заморгала, пытаясь сфокусироваться на его лице. В голове пульсировало: предатель, предатель, предатель. И это касалось не только Эйриана. Я чувствовала себя такой жалкой, сидя здесь, как игрушка, в то время как за дверью только что рухнул мой мир.

— Просто... голова разболелась, — я выдавила из себя слабую улыбку, которая, наверное, выглядела как гримаса боли. — Свет яркий, да и шум этот...

— Бедненькая, — он снова прижал меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы. — Давай, я сейчас закончу с бумагами, и поедем домой. Если ты не осилишь ужин у отца.

Я молчала, уставившись в одну точку на стене. Дом. Там, где каждая вещь будет напоминать мне о том, что я совершила. Там, где мне придется снова надевать маску счастливой жены, пока внутри меня растет нечто, что может разрушить всё вокруг, если о нем узнают. Или ужин. Где будет он.

Я положила голову ему на плечо, но руки мои безвольно повисли. Эйриан ушел, забрав с собой весь воздух из комнаты, оставив меня здесь — запертой в золотой клетке, которую я сама себе построила.

Ребятки, даёте мне 50 звёзд на главу — и  следующую я выложу утром, а не вечером❤️