Пролог.

Я сидела перед зеркалом, стараясь застегнуть крошечный замочек на серьге, когда Аспер в десятый раз прошел мимо, смерив меня подозрительным взглядом. Он был уже при полном параде: строгий черный костюм, идеальная укладка, но по тому, как он дергал воротник, было видно — нервничает не меньше меня.

— Ты уверена, что не стоит оставить Арно с няней? — снова спросил он, останавливаясь за моей спиной.

Я устало вздохнула, поправив выбившуюся прядь волос. На мне было платье глубокого изумрудного цвета из тяжелого шелка. Оно плотно облегало талию, переходя в струящуюся юбку, которая красиво подчеркивала фигуру, но при этом выглядело очень сдержанно и элегантно. Тонкие бретели открывали ключицы, на которых сверкало колье с прозрачными камнями, а серьги-капли слегка покачивались при каждом моем движении.

— Аспер, — я обернулась к нему, стараясь говорить мягко, — я уже пятый раз повторяю: я не хочу оставлять его с незнакомыми людьми. Пожалуйста, уважай моё решение. Это наш первый выход, я хочу, чтобы он был рядом, хотя бы в соседней комнате поместья, под присмотром проверенной кормилицы, а не чужой женщины.

Он подошел ближе, его отражение в зеркале выглядело таким крупным и властным по сравнению с моим. Аспер положил тяжелые ладони мне на плечи, чувствуя, как я напряглась, и тут же смягчился. Он наклонился и чмокнул меня в щеку, задержавшись губами на коже чуть дольше, чем нужно.

— Хорошо, как скажешь, — выдохнул он мне в шею, и его голос стал ниже, приобретая те самые нотки, от которых у меня всегда перехватывало дыхание. — Но выглядишь ты сейчас так охуенно, что у меня реально встал.

Я невольно дернулась, краснея до самых кончиков ушей. Его прямота всегда заставала меня врасплох.

— Аспер! — я слабо хлопнула его по руке, хотя губы предательски растянулись в улыбке. — Я же просила, не выражайся так. Ты меня постоянно смущаешь.

Он рассмеялся — коротко, довольно, — и провел рукой по моему бедру, наматывая на палец край шелковой юбки.

— Зато я честен, — парировал он, глядя мне в глаза через зеркало. В этом взгляде было столько собственнического восторга, что внутри снова заворочалось то самое чувство вины. Он так гордится мной, так хочет показать «трофей» всему миру. — лучик, ты сегодня затмишь всех этих павлинов на приеме. Но если кто-то хоть на секунду задержит на тебе взгляд дольше положенного...

Он не договорил, но я и так знала, что он имеет в виду.

— Никто не будет, — я быстро взяла со столика маленький клатч, чтобы занять чем-то руки. — Идем? Арно уже заждался, ему пора спать, а нам пора выходить.

Аспер подал мне руку — большую, горячую, надежную. Я вложила свою ладонь в его, чувствуя, как холодное колье на шее контрастирует с жаром, который исходил от моего мужа.

«Только бы не встретить Эйриана», — мелькнуло в голове, пока мы шли к выходу из гардеробной. Это была единственная мысль, которая портила мне этот идеальный вечер. Аспер крепче сжал мою ладонь, будто прочитав мои тревоги, и повел меня вниз, навстречу огням, музыке и фальшивым улыбкам людей, для которых наша жизнь была просто очередной сплетней.

Я подошла к колыбели, где Арно ворочался, смешно подергивая крошечными кулачками. Прошла неделя — всего семь дней, но он уже заметно округлился, его щечки стали мягкими и упругими, как у настоящего ангелочка. Я наклонилась, просунула руки под его спинку и с нежностью, от которой замирало сердце, подняла его. Он был таким теплым, уютно пахнущим молоком. Я прижала его к себе, не заботясь о том, что складки моего дорогого изумрудного платья неизбежно помнутся. Мне было плевать. Арно важнее любого шелка.

— Давай я, — голос Аспера раздался совсем близко. Он протянул руки, готовый в любую секунду подхватить сына.

Я покачала головой и инстинктивно чуть сильнее прижала сверток к груди, защищая его своей теплотой.

— Ничего, я могу сама, — ответила я, ласково улыбнувшись мужу. — Он совсем не тяжелый, правда.

Аспер на секунду замер, глядя на нас — на то, как я укутываю Арно в кружевную накидку. Его взгляд на мгновение стал каким-то растерянным, почти беспомощным перед этой нашей «женской» магией. Он лишь коротко кивнул и, по-хозяйски приобняв меня за талию, повел к выходу.

У черного внедорожника нас уже ждал Кенджи. Рядом с ним стояла женщина — невысокая, с очень добрыми, внимательными глазами и аккуратно собранными волосами. Это была Лена, жена Кенджи.

— Висенья, это Лена, — представил Кенджи, слегка смущенно почесав затылок.

— Очень приятно, — Лена мягко улыбнулась, и в её взгляде не было той приторной лести, к которой я привыкла в нашем кругу. Только искреннее любопытство. — Вы выглядите потрясающе.

— Спасибо, — я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.

Аспер решил взять их на прием не из прихоти. Кенджи за последние месяцы стал для него не просто водителем, а единственным человеком, кому он мог доверять свою жизнь, не боясь удара в спину. А Лена... она была единственной, кто не просил денег или влияния, а просто искренне радовалась нашему счастью. Аспер ценил эту преданность. В мире, где каждый второй — змея, их простота была как глоток свежего воздуха.

— Надеюсь, вы не против компании? — Аспер подмигнул Кенджи, поправляя запонки. — Скучно там будет, одни акулы в пиджаках. Хоть с нормальными людьми пообщаемся.

— Мы только за, — рассмеялся Кенджи.

Мы подошли к машине, и Кенджи, галантно придерживая дверь, помог Лене устроиться на переднем пассажирском сиденье. Сам он, коротко кивнув Асперу, занял место водителя.

Аспер осторожно взял у меня Арно — его движения были такими бережными, словно он боялся, что воздух вокруг может повредить малышу. Он пригнулся, заправляя край кружевного одеяльца, и аккуратно зафиксировал Арно в детском кресле, установленном посередине нашего просторного дивана. Малыш лишь недовольно крякнул во сне, смешно надув губки.

— Ну всё, маленький штурман, пристегнуты, — прошептал Аспер, погладив сына по крохотной щечке.

Я устроилась рядом, прямо в своем изумрудном платье, не заботясь о том, как оно ляжет — лишь бы видеть его, лишь бы быть ближе. Аспер сел с другой стороны, притягивая меня к себе и накрывая своей ладонью мою руку, лежащую на бортике кресла.

Лена обернулась через плечо, её лицо озарила искренняя, светлая улыбка. Она не сводила глаз с нашего ребенка.

— Можно? — шепотом спросила она, протягивая руку, чтобы коснуться крошечного кулачка, который выглядывал из-под одеяльца.

Я кивнула, позволяя ей прикоснуться. Лена очень осторожно, почти невесомо, провела подушечкой пальца по его ладошке. Арно, словно почувствовав добрую душу, машинально сжал пальчики и ухватился за её палец своей крошечной, но удивительно сильной хваткой.

— Какой он чудесный... — выдохнула Лена, и я заметила, как в уголках её глаз заблестели слезы. — Берегите его, Висенья. Он у вас настоящий принц. Просто посмотрите, как он держится...

Аспер на это лишь довольно хмыкнул, переплетая свои пальцы с моими. В зеркале заднего вида я поймала взгляд Кенджи — он улыбался, следя за нами, и в этой улыбке было столько тепла, что салон машины перестал казаться мне просто «транспортным средством для элиты».

— Принц, говоришь? — Аспер усмехнулся, глядя на Арно так, будто тот уже управлял империей. — Ну, для начала этот «принц» должен научиться не просыпаться в три часа ночи, требуя внимания.

— Ой, да ладно, — Лена рассмеялась, отворачиваясь вперед. — Только посмотрите на него, Аспер, он же сам ангел. Висенья, как вы вообще справляетесь с таким чудом?

— Справляемся, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается ни с чем не сравнимое спокойствие.

Я смотрела на Аспера, на то, как он, не отрываясь, наблюдает за сыном, и впервые за долгое время подумала: вот она, моя настоящая семья. Не та холодная, вышколенная толпа, что ждет нас на приеме.

За окном проносились серые бетонные заборы и охранные внедорожники, но внутри этой машины, в окружении тепла и тихого сопения моего сына, было по-настоящему светло. Я прислонилась головой к плечу Аспера, закрыла глаза и позволила себе просто быть счастливой. Хотя бы на эти двадцать минут пути до поместья.

Все произошло слишком внезапно, чтобы мозг успел обработать сигнал «опасность».

Кенджи что-то весело рассказывал, поглядывая в зеркало, Аспер держал меня за руку, а я... я просто смотрела на Арно в его кресле, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете. И в ту же секунду черный внедорожник, словно возникший из ниоткуда, резко вильнул в нашу сторону.

— Черт! — Кенджи даже не успел закончить фразу.

Удар пришелся в заднее крыло. Машину швырнуло, как пушинку. Я видела, как в замедленной съемке лицо Кенджи исказилось от напряжения — он вдавил педаль тормоза в пол, выкручивая руль, но асфальт был мокрым. Нас понесло.

БАХ.

Мир превратился в карусель из черного асфальта и серого неба. Стекла лопались с оглушительным звоном, превращаясь в тысячи ледяных осколков, которые, казалось, впивались прямо в кожу. Машину швыряло из стороны в сторону, пока не раздался финальный, скрежещущий звук металла о бетон.

Наступила тишина. Такая странная, неестественная, нарушаемая лишь глухим стуком падающих с радиатора капель антифриза.

Мы зависли. Я почувствовала, как ремень безопасности впивается в ключицу, не давая мне выпасть, но машину подо мной медленно, сантиметр за сантиметром, тянуло вниз. Половина машины весело над обрывом. Внизу, в бесконечной черной глубине, яростно ревел океан.

— Висенья... — голос Аспера был хриплым, сдавленным.

Я с трудом разлепила веки. Мое лицо горело. Я провела дрожащей ладонью по щеке и увидела на пальцах темную, густую кровь. Она текла из глубокой царапины на лбу, заливая глаз, но я даже не чувствовала боли — только леденящий душу ужас.

Я повернула голову. Аспер был прижат к дверце, его плечо было вывернуто, но он не обращал на это внимания. Одной рукой он намертво вцепился в подголовник водительского кресла, а другой... его правая рука была вытянута назад, он изо всех сил вцепился в каркас детского кресла с Арно, удерживая его от падения в провал разбитого стекла.

— Не двигайся, — прорычал он. Его вены на шее вздулись, лицо пошло пятнами. — Вис, ты меня слышишь? Не шевелись.

Я перевела взгляд на переднее сиденье. Лена... Она сидела, откинувшись вперед, и ее голова была неестественно запрокинута. Я видела ее профиль, бледный, почти прозрачный в свете приборной панели, которая мигала предсмертными искрами. Она не дышала. Она не шевелилась.

— Аспер... Лена... — мой голос дрожал, превращаясь в бессвязный шепот. — Она... она не...

— Посмотри на меня! — Аспер ударил ладонью по обшивке, и машина качнулась. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в обивку своего сиденья. — Не смотри на неё! Смотри на меня!

У него на лбу выступил пот, смешивающийся с кровью из разбитой брови. Каждое его движение отдавалось скрипом металла, который вот-вот должен был сорваться в бездну.

— Слушай меня, — он говорил медленно, выталкивая слова через силу. — У меня... у меня мало сил. Я держу кресло. Если я отпущу — он полетит вниз.

Его пальцы, удерживающие Арно, побелели. Я видела, как дрожит его бицепс от колоссального напряжения. Он рисковал собой ради нашего сына, даже не зная, что в его жилах — кровь другого человека.

— Лучик, любовь моя, — он снова посмотрел на меня, и в его глазах, обычно холодных и властных, я увидела такой чистый, неприкрытый страх за нас, что у меня сжалось сердце. — Ты должна дотянуться до моего ремня. Отстегни его. Медленно. Если ты отстегнешься, мы сможем перераспределить вес. Попробуй... ради него.

Я попыталась двинуться, но машина снова подалась вперед. Глухой звук — еще одна часть ограждения рухнула в океан.

— Я не могу... — прошептала я, чувствуя, как слезы, смешиваясь с кровью, жгут глаза. — Аспер, я боюсь...

— Я здесь, — его голос, несмотря на адское напряжение, стал удивительно мягким. — Я держу вас обоих. Ты — мой свет, Висенья. Ты всегда была моим светом. Просто доверься мне. Один вдох... и рука к ремню. Давай.

Я зажмурилась, чувствуя, как холодный морской ветер врывается в салон через выбитое окно, неся запах соли и смерти. Я знала, что если совершу неверное движение, мы все окажемся там, внизу. Но у меня не было выбора. Я начала тянуть руку к его ремню, стараясь не издавать ни звука, пока машина продолжала свой медленный, смертельный танец над пропастью.

Я затаила дыхание, превращаясь в один сплошной натянутый нерв. Каждое мое движение отдавалось в кузове машины скрипом, от которого сердце уходило в пятки. Я медленно, до боли в пальцах, потянулась к пряжке ремня Аспера. Мои руки дрожали так, что я едва могла попасть по кнопке.

Краем глаза я видела Кенджи. Он был неестественно неподвижен, откинувшись на руль, а на лобовом стекле расползалась паутина из трещин, в центре которой виднелось темное пятно. Я зажмурилась, чувствуя, как внутри все холодеет — от этого зрелища меня замутило, и я на секунду представила, что если просто открою глаза, всё будет как раньше. Но нет. Реальность ударила запахом горелой резины.

Я стиснула зубы, вдавила кнопку. Щелчок прозвучал в тишине как выстрел. Ремень подался.

— Есть... — прошептала я, сглатывая горькую слюну.

Я осторожно, миллиметр за миллиметром, переползла ближе к Асперу. Мое платье зацепилось за острый кусок металла, но я даже не вздрогнула. Сквозь слезы, которые мешали видеть, я потянулась к детскому креслу. Малыш был таким маленьким, таким беззащитным в этом хаосе. Я подхватила его, прижимая к груди, и уткнулась носом в его пахнущую молоком макушку. Он был живой. Теплый. Это было единственным, что удерживало меня в сознании.

Телефон в кармане сиденья завибрировал. Я вытянула его дрожащей рукой, даже не глядя на экран.

— Алло? — мой голос сорвался на писк.

— Где вас черти носят?! — в трубке гремел яростный голос Витторио. — Лоренцо уже как полчаса мертв! Вы где, черт возьми?

Я застыла. Мир вокруг на секунду перестал вращаться. Лоренцо мертв. Слова ударили по вискам сильнее, чем авария. Осознание накрыло ледяной волной: вот почему нас пытались убить. Мы были целью. Мы были следующими.

— Мы висим над пропастью, Витторио, — выдавил Аспер, его голос был пропитан ядом и бессилием. — Вызови спасателей. Прямо сейчас.

— Блять... Блять! Блять! — Витторио орал, кажется, уже не нам, а кому-то рядом, и звонок оборвался короткими гудками.

В эту же секунду тишину разорвал Арно. Он начал плакать — тонко, пронзительно, — и этот звук был самым страшным, что я слышала в своей жизни.

— Тш-ш, мой хороший, тише, — я начала раскачиваться, укачивая его, хотя каждое движение отдавалось болью в сломанных ребрах. — Ничего, нас скоро спасут, главное не двигаться...

Я пыталась успокоить его, а сама смотрела в окно. И тут мой взгляд зацепился за движение на краю обрыва. Я медленно, словно во сне, повернула голову. На дороге, прямо над нами, стояли фигуры. Черные силуэты, черные маски, тяжелые стволы в руках. Они не собирались нас спасать. Они ждали, когда мы упадем.

— Аспер... — я выдохнула, и этот шепот был пропитан чистым ужасом.

Аспер поднял взгляд. Его лицо, до этого искаженное напряжением, сейчас стало пугающе пустым, серым. Он увидел их.

— Сука... — прошипел он, и в этом слове было всё: осознание, что мы в ловушке, понимание, что никто не придет на помощь вовремя, и та звериная ярость, которая бывает только у запертого в клетке хищника.

Он посмотрел на меня, потом на Арно, потом снова на тени наверху. Его рука, державшая машину, заметно затряслась, но он не отпустил. Он просто смотрел, как они поднимают оружие, и в его глазах я увидела не страх смерти, а яростное, безумное желание разорвать их всех, даже вися над бездной.

— Не смотри на них, — прорычал он, хотя сам не мог оторвать глаз от края обрыва. — Лучик, просто закрой глаза и прижми его к себе.

Они начали спускаться. Я видела только их силуэты — тяжелые, неуклюжие в своих бронежилетах, с черными стволами, которые зловеще поблескивали в свете луны. В голове пульсировала одна мысль: это конец.

— Аспер, мне страшно, — прошептала я, чувствуя, как холод пробирает до костей. Я уткнулась лицом в плечо мужа, вдыхая запах его парфюма, смешанный с едкой гарью.

— Всё будет хорошо, — он сказал это так уверенно, что на секунду я почти поверила. Его рука, всё еще державшая корпус машины, напряглась, вены на предплечье вздулись.

Дверь с его стороны с лязгом распахнулась. В проеме показалось дуло пистолета, холодное, черное, смотрящее прямо в сердце Аспера. Он не раздумывал. Аспер дернулся, перекрывая собой обзор, прикрывая меня и Арно своей широкой спиной, словно щитом.

Раз. Я зажмурилась.

Два. Воздух в легких застыл.

Три. Раздались выстрелы — сухие, резкие, оглушающие. Я закричала, но звук утонул в собственном ужасе. Аспер вздрогнул. Его тело, такое мощное и несокрушимое, вдруг обмякло, подаваясь назад.

— Нет, нет... — прошептала я, чувствуя, как руки, до этого крепко державшие меня, безжизненно соскальзывают.

Аспер повалился на сиденье, его голова безвольно откинулась. Я дернулась, чтобы подхватить его, и в этот момент мои руки, ослабевшие от шока и боли, разжались. Арно, мой мальчик, мой маленький якорь, выскользнул из моих пальцев. Он скатился на середину сиденья, жалобно пискнув.

Нападавший перевел пистолет на меня, выстрел ударил в грудь, как раскаленный молот. Воздух с хрипом вылетел из легких, оставив меня в вакууме. Я даже не успела понять, что произошло, как последовал второй — прямо в то же место. Боль была не просто острой, она была всепоглощающей, горячей, она растекалась по телу, как кипящее масло, затапливая всё внутри. Мир начал стремительно тускнеть, превращаясь в узкую щель.

Голос Эйриана — ледяной, чужой, но такой узнаваемый до дрожи — прозвучал как приговор:

— Свали, я сам.

Я видела это словно в тумане: его загорелые руки, которые когда-то дарили мне тепло, сейчас жестко, без тени жалости, подхватили Арно. Мой сын пискнул, испуганный этим грубым захватом, и этот звук стал последним, что я запомнила, прежде чем сознание начало меркнуть.

— Нет... не забирай... — прошептала я, но губы лишь дернулись в немой мольбе.

Мои пальцы, еще секунду назад сжимавшие конверт, беспомощно сползли по обшивке. Я слышала его удаляющиеся шаги по гравию, отрывистые приказы, маты его людей... А потом наступила тишина. Самая страшная тишина в моей жизни. Аспер лежал рядом — безвольный, тихий, его рука была неестественно вывернута.

«Я не позволю...» — билось в голове, как пульс.

Адреналин, смешанный с агонией, поднял меня со дна. Я не понимала, как двигаюсь. Мое тело было разбито, в груди полыхал пожар, каждый вдох давался с таким трудом, будто я пыталась набрать полные легкие битого стекла. Я поползла. Медленно, оставляя на холодном сидение кровавый след. Тяжело, волоча ноги, которые больше меня не слушались.

Еще немного. Еще чуть-чуть до открытой двери.

Но в этот момент машина дрогнула. Металл жалобно заскрипел, прощаясь с краем обрыва. Она сорвалась вниз с пугающей легкостью. Вместе со мной.