49. Альпы.

Александра

Гул двигателей частного джета убаюкивал, но уснуть было невозможно. В салоне витал этот странный коктейль из запахов дорогой кожи, свежесваренного кофе и... предвкушения чего-то катастрофически прекрасного.

Арно, мой маленький исследователь, практически приклеился носом к иллюминатору. Его ладошки оставляли смешные запотевшие следы на стекле, а глаза расширялись каждый раз, когда облака расступались, открывая вид на заснеженные пики, похожие на взбитые сливки.

— Смотри, смотли! — шептал он, дергая отца за рукав безупречного кашемирового свитера. — Там домики как иглу!

Эйриан не отмахивался. Он едва заметно улыбался — той самой скупой, почти невидимой улыбкой, которую берег только для сына. Он внимательно слушал лепет Арно, кивал, но я кожей чувствовала его взгляд на себе. Тяжелый, изучающий, будто он пытался прочитать мои мысли через спинку кресла.

Напротив, в широких кожаных креслах, расположились Октавия и Лео. Октавия, кажется, выучила путеводитель по Альпам наизусть. Она что-то увлеченно вещала про высоту склонов, элитные курорты и какой-то «невероятный» фондю в местном ресторанчике, активно жестикулируя рукой, в которой зажат бокал с соком.

— Лео, ты просто не представляешь, какой там воздух! — воскликнула она, поправляя выбившуюся прядь. — Там даже мысли становятся чище. Тебе полезно, а то в твоей голове вечно какие-то схемы.

Лео лениво улыбался, подперев голову кулаком. Он не спорил, просто смотрел на неё с такой неприкрытой нежностью, что мне на секунду стало неловко. В его взгляде было столько «тепла», сколько я не видела не у кого.

Я откинулась на подголовник, потирая колено под джинсами. Честно говоря, я до сих пор не до конца верила, что мы это делаем. Альпы? Серьезно? Я на лыжах-то стояла один раз в жизни, и закончилось это моим эпичным приземлением в сугроб вниз головой. А с моей ногой... ну, скажем так, грациозный спуск по черной трассе мне светил так же, как Эйриану — карьера клоуна.

Но стоило мне поймать взгляд Арно, его чистый, искренний восторг, как все страхи отходили на второй план. Провести время со своим сыном, видеть, как он смеется, чувствовать себя частью чего-то целого — ради этого я была готова хоть на Эверест доползти на карачках.

Эйриан вдруг перевел взгляд с окна на меня. Его глаза, холодные и глубокие, как горное озеро, на мгновение смягчились.

— О чем думаешь, Александра? — спросил он негромко. Голос перекрывал гул самолета, создавая иллюзию, что мы в этом пространстве одни.

Я усмехнулась, поправляя воротник.

— Думаю о том, сколько стоит аренда спасательного вертолета. Ну, на случай, если я решу покорить склон, а моя нога решит, что нам лучше полежать в кювете.

Эйриан чуть сузил глаза, и уголок его губ дернулся.

— Тебе не понадобится вертолет. Ты не отойдешь от меня ни на шаг. Я сам буду твоей страховкой.

— О, как самоуверенно, — я фыркнула, чувствуя, как щеки обдает жаром. — А если я захочу сбежать в спа-центр и провести там все выходные в маске из огурцов?

— Тогда мне придется переместить свой офис в спа-центр, — отрезал он с такой серьезностью, что я поняла — он не шутит.

Самолет мягко покачивался на воздушных потоках, и в этой размеренной тишине салона мои мысли превратились в яд. Я смотрела на Эйриана — он что-то тихо объяснял Арно, показывая на пушистые облака за окном, и его профиль казался высеченным из камня. Красивый, холодный, совершенный.

Завтра Арно исполнится три года. Три.

Внутри меня будто провернули ржавый нож. Никто в этом самолете не знал, что ровно три года назад я корчилась от боли в стерильной палате, а Эйриан... Эйриан стоял за дверью. Я помню, как он просил, почти умолял впустить его, как его голос, обычно стальной, тогда сорвался. Помню Аспера, который примчался в роддом с огромным букетом, его дурацкие шутки на выписке, попытки заставить меня улыбнуться...

Три года пролетели, как один бесконечный кошмар, от которого я так и не проснулась.

Сейчас я сижу здесь, в его частном джете, пью его дорогое вино и притворяюсь «Александрой», его новой фавориткой. Какая ирония. Я играю в любовь с человеком, который выжег меня дотла, который превратил мою жизнь в руины, а потом аккуратно подмел пепел и поставил на это место вазу с цветами.

Эйриан почувствовал мой взгляд и повернул голову. Его глаза встретились с моими — в них было столько невысказанного, столько ложного спокойствия. Я не отвела взгляд. Наоборот, я растянула губы в мягкой, почти нежной улыбке.

Мне было плевать, раскаивается ли он. Жалеет ли о той ночи, о тех словах, о том выборе. Раскаяние — это роскошь для тех, у кого есть совесть. У него её не было. У него были только инстинкты собственника.

«Я сдам тебя, Эйриан», — подумала я, не переставая улыбаться. — «Когда придет время, я просто передам тебя в руки Моретти, как залежалый товар. Возьму Арно, прижму его к себе так сильно, что он не услышит выстрелов, и исчезну. Ливия, Австралия, Луна — мне плевать. Главное, чтобы там не было твоего запаха и твоей тени».

— Ты чего улыбаешься? — спросил он, чуть прищурившись. Его голос был низким, почти интимным, из-за чего Октавия на соседнем кресле на секунду замолкла.

Я лениво поправила прядь волос, коснувшись пальцами сережки.

— Просто подумала о том, как Арно обрадуется снегу, — соврала я так легко, что сама почти поверила. — И о том, что ты в лыжном костюме, наверное, выглядишь не так пугающе. Будешь похож на обычного человека, а не на вершителя судеб.

Эйриан усмехнулся — редко, коротко, едва заметно.

— Обычным я не буду никогда, Александра. Тебе ли не знать.

— Ну да, — я сделала глоток вина, чувствуя, как оно обжигает горло. — Твоя скромность всегда была твоим главным пороком.

Лео на соседнем кресле фыркнул, подавляя смешок, а Эйриан просто продолжал смотреть на меня. Если бы он знал, что за этой моей улыбкой скрывается отсчет времени. Тик-так, Эйриан. Каждый твой вдох сейчас — это подарок, который я скоро заберу назад.

Я перевела взгляд на Арно. Мой сын. Моя единственная причина не выйти в открытый люк прямо сейчас. Завтра у него праздник. И я сделаю всё, чтобы он был счастлив. Даже если для этого мне придется еще немного побыть «твоей единственной и неповторимой» для человека, которого я всем сердцем желала увидеть в гробу.

Церматт встретил нас так, будто мы провалились внутрь рождественского стеклянного шара. Воздух был такой пронзительный и морозный, что при каждом вдохе в легких будто рассыпались крошечные ледяные иголки.

Я вышла из самолета, поглубже кутаясь в черную шубку. Пушистая меховая шапка чуть сползла на лоб, но мне было плевать — я смотрела на искрящиеся сугробы и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Три года. Ровно три года назад я впервые взяла его на руки, а теперь стою здесь, пряча правду под слоями дорогого меха.

— Звездочка! Смотри, настоящий! — звонкий голосок Арно заставил меня вздрогнуть и тут же улыбнуться.

Он вылетел на трап, смешно перебирая ножками в тяжелых ботинках, и сразу же потянул меня за край шубы. «Тетя Звездочка». Так он меня называл из-за татуировок на теле. Каждый раз, когда это слетало с его губ, моё сердце обливалось кровью и одновременно плавилось от нежности.

Арно попытался поймать снежинку ртом, задрав голову так сильно, что едва не потерял равновесие. Эйриан, шедший следом, вовремя подхватил его под мышки. Его движения были скупыми и точными, но в том, как он придерживал малыша, было столько скрытой силы.

На выезде из аэропорта нас уже ждали. Две черные, хищные машины на фоне ослепительной белизны гор выглядели как инородные тела. Я тоскливо посмотрела в сторону Октавии и Лео. Они весело о чем-то переругивались, закидывая сумки в багажник второй машины. Октавия что-то доказывала, размахивая руками в пушистых варежках, а Лео просто смеялся, притягивая её к себе за талию. Господи, как же я хотела сесть к ним. Просто болтать ни о чем, слушать их глупые подколы и не чувствовать на себе этот тяжелый, свинцовый взгляд де Мартиса.

Но Арно уже тянул меня за руку к первой машине.

— Теть Звездочка, пойдем скорее! — он нетерпеливо подпрыгивал на месте.

Я вздохнула, бросая прощальный взгляд на Октавию. Эх, везет же ей. Никаких ледяных королей под боком, только любимый Лео и предвкушение отдыха.

— Садись уже, Александра, — негромко произнес Эйриан, открывая передо мной дверцу. — Машины прогреты. Не стой на сквозняке.

Я залезла внутрь, чувствуя, как мягкая кожа сидений тут же обволакивает меня уютным теплом. Арно моментально устроился в своем детском кресле, восторженно прильнув к окну, а Эйриан сел с другой стороны. Дверь захлопнулась с глухим, дорогим звуком, отрезая нас от всего мира.

— Ты выглядишь так, будто тебя везут на допрос, а не в шале, — заметил он. Его голос в замкнутом пространстве авто казался еще ниже, вибрируя где-то у меня под кожей.

Я поправила шапку, глядя в окно на проносящиеся мимо заснеженные ели.

— Просто я предпочитаю компанию людей, которые умеют дышать полной грудью, а не только отдавать приказы, — язвительно бросила я. — Но ради Арно я готова потерпеть даже твоё вечное «распоряжение номер один».

Эйриан промолчал, но я чувствовала его взгляд. Мы ехали по серпантину всё выше и выше. Арно что-то лепетал, тыча пальчиком в сторону гор, а я сидела рядом с мужчиной, который когда-то был моей вселенной, а стал моим главным палачом. Завтра моему сыну три года.

Машина мягко покачивалась, поглощая километры заснеженного серпантина. Арно, уткнувшись носом в стекло, восторженно шептал что-то про «сахарные горы», а я старалась дышать ровно, хотя в замкнутом пространстве салона воздух казался наэлектризованным.

Эйриан сидел слишком близко. Я чувствовала его бедрами, плечом, кожей. Он не смотрел на меня, но я знала, что он следит за каждым моим движением. В какой-то момент его рука, обтянутая черной кожей перчатки, медленно легла на мое колено. Я вздрогнула, хотела съязвить, но слова застряли в горле, когда он плавно потянул меня к себе.

— Посмотри на меня, — его голос был едва слышным рокотом, который отозвался где-то внизу живота.

Я повернула голову, собираясь выдать что-то колкое, но не успела. Он перехватил мой затылок, пальцы запутались в волосах под шапкой, и он впился в мои губы. Это не был поцелуй-приветствие. Это было столкновение. Жадное, властное, с привкусом мороза и того самого горького парфюма, который я ненавидела и обожала одновременно. Его язык проскользнул внутрь, настойчиво и глубоко, исследуя мой рот так, будто он забирал то, что по праву принадлежит ему. Внутри всё сжалось, а потом взорвалось жаркой волной. Я непроизвольно подалась навстречу, впиваясь пальцами в его плечо, сбивая дыхание в один рваный ритм на двоих.

— Замок! Теть Звездочка, смотри! — крик Арно заставил нас отпрянуть.

Я судорожно выдохнула, пытаясь пригладить волосы трясущимися руками. Губы горели, а сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь Церматт. Эйриан лишь поправил манжету, и только его потемневшие, почти черные глаза выдавали, что сейчас произошло нечто большее, чем просто поцелуй.

Машина остановилась. Перед нами высился грандиозный «Grand Alpine Palace». Это был не отель, а крепость роскоши: темное дерево, огромные панорамные окна, в которых отражались звезды, и массивные каменные террасы, нависающие над обрывом. Огни заливали снег золотом, превращая всё вокруг в декорацию к дорогому фильму.

Мы вошли внутрь, и нас тут же окутал запах дорогого табака, жженого дерева и корицы. Вестибюль поражал: гигантский камин, в котором можно было зажарить быка, хрустальные люстры-водопады и швейцары, кланяющиеся так низко, будто мы королевская чета.

— Ваше бронирование, два люкса, — портье протянул карты-ключи.

Два. Всего два. У меня внутри всё похолодело. Я совсем забыла, что в этой «сказке» мы — официальная пара. Один номер для Лео и Октавии, второй — для нас с Эйрианом и Арно.

Октавия, заметив моё оцепенение, весело подмигнула мне, поудобнее перехватила свою сумочку и, схватив Лео под локоть, потащила его к лифту.

— Отдыхайте, голубки! Встретимся на ужине! — бросила она через плечо, сверкнув хитрыми глазами.

Я осталась стоять посреди холла, чувствуя себя так, будто меня голышом выставили на мороз.

— Чего ты так покраснела? — раздался за спиной голос Эйриана. Он уже держал спящего Арно на руках, выглядя при этом пугающе спокойным.

— Ничего, — буркнула я, поправляя шапку, чтобы скрыть пылающие щеки. — Просто здесь... душно.

«Ну ладно, — подумала я, глядя в спину удаляющемуся де Мартису. — Посплю на диване. Или на полу. Лишь бы подальше от него».

Но перед глазами всплыл момент в его поместье. Его руки на моих бедрах, напор, его язык на моем... О черт. Забываем, Александра. Просто забываем и идем в номер. Главное — дожить до утра и не сойти с ума.

Лифт скользил вверх почти бесшумно, только легкое давление на перепонки напоминало о том, что мы взлетаем на самую вершину этого пафосного муравейника. Зеркальные стенки кабины отражали нас троих: Эйриана, который выглядел чертовски спокойным, сонного Арно, уткнувшегося ему в плечо, и меня — с растрепанными после поцелуя волосами и глазами, в которых до сих пор метались искры.

Я упорно разглядывала свои ботинки, чувствуя, как внутри всё вибрирует. Эйриан не смотрел на меня, но я видела в отражении, как он поправил край одеяльца, в которое был закутан малый. Движение было таким естественным, таким... домашним, что у меня на секунду перехватило дыхание.

Тихий «дзинь» — и двери разъехались. Пентхаус.

Эйриан приложил карту к массивной дубовой двери. Замок щелкнул с приглушенным, благородным звуком, и мы вошли внутрь.

— Ого... — вырвалось у меня вопреки попыткам казаться равнодушной.

Свет включился плавно, проявляясь из темноты мягким янтарным сиянием. Это был не просто номер, это была ожившая мечта об альпийском уюте, возведенная в абсолют. Воздух пах свежей хвоей и камином, который уже был заботливо разожжен персоналом. Огромная гостиная с потолками под пять метров, отделанная светлым деревом и грубым камнем. Мебель — массивная, обтянутая кожей цвета горького шоколада, на которой так и хотелось растянуться.

Но всё это померкло, когда я подошла к панорамному окну во всю стену.

— Эйриан, посмотри... — я прижала ладонь к прохладному стеклу.

На улице уже окончательно стемнело. Церматт внизу рассыпался мириадами крошечных огней, похожих на горсть брошенных в снег бриллиантов. А прямо перед нами, подсвеченные луной, высились горы. Грозные, величественные, одетые в тяжелые белые шубы ледников. Они казались настолько близкими, что, казалось, протяни руку — и коснешься холодного скалистого бока. Чернильное небо над ними было усыпано звездами, такими крупными и яркими, каких в городе никогда не увидишь.

— Красиво, — коротко отозвался он.

Я обернулась. Эйриан стоял чуть позади, всё еще держа Арно. В неярком свете камина его лицо смягчилось, тени легли на скулы, делая его взгляд менее колючим.

— Красиво — не то слово, — выдохнула я, снова поворачиваясь к горам. — Кажется, здесь даже время течет по-другому. Будто мы... выше всего этого дерьма внизу.

— На пару дней — возможно, — он прошел вглубь номера, аккуратно укладывая Арно на огромный
диван, чтобы тот не проснулся, пока мы разбираем вещи.

Я промолчала, чувствуя, как уют номера начинает обволакивать, усыпляя бдительность. Мягкий ворс ковра под ногами, треск дров, этот нереальный вид... И мужчина, который пару минут назад целовал меня так, будто я — его последняя надежда на спасение.

Я медленно сняла шапку и бросила её на кресло, чувствуя, как по плечам рассыпаются волосы. Нам предстояли долгие ночи в этом роскошном плену, и я уже не была уверена, что диван — это действительно то место, где я смогу оказаться.

Я аккуратно повесила шубу в шкаф, стараясь занять руки хоть чем-то, чтобы унять внутреннюю дрожь. В номере было тепло, но меня всё равно слегка знобило. Я обернулась, наблюдая, как Эйриан, даже не спросив моего мнения, подхватил оба наших чемодана. Его движения были уверенными, хозяйскими — он просто направился в сторону огромной спальни, где за распахнутыми дверями угадывалась кровать размером с небольшой аэродром.

— А где я буду спать? — я скрестила руки на груди, стараясь придать голосу максимум скепсиса.

Он на секунду замер в дверном проеме, медленно повернул голову и посмотрел на меня так, будто я спросила, круглая ли Земля.

— Эй, — я сделала шаг вперед, каблуки глухо стукнули по ковру. — Я, вообще-то, личное пространство хотела. Ну, знаешь, такая штука, когда люди не дышат друг другу в затылок двадцать четыре на семь?

Эйриан окинул меня коротким, тяжелым взглядом. В нем проскользнула нотка... осуждения? Или это была его фирменная усталость от моих «выходок»?

— Даже не думай об этом, — отрезал он, занося вещи в комнату.

— Чего ты указываешь мне? — я вспыхнула, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство. — Я твоя девушка, а не рабыня из твоего гарема. Хочу — сплю в гостиной, хочу — в ванной.

Он поставил чемоданы на подставку и выпрямился, разворачиваясь ко мне всем корпусом. Темный силуэт на фоне панорамного окна выглядел пугающе внушительно.

— Пары спят вместе, — произнес он тем самым тоном, которым обычно отдаются приказы о ликвидации. — На этот счет можешь не переживать.

Я нахмурилась, закусив губу. Я зашла в спальню, чувствуя, как ворс ковра буквально поглощает мои ступни. Кровать так и манила своей роскошью, но присутствие этого человека в метре от меня делало воздух слишком густым.

— Ладно, — я махнула рукой, сдаваясь. — Но тогда выйди. Мне нужно переодеться. Я не собираюсь дефилировать перед тобой в термобелье.

Эйриан даже не шелохнулся. Он прислонился плечом к косяку, и в его глазах блеснул опасный, насмешливый огонек.

— Я видел тебя голой, — его голос стал на октаву ниже, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Мой язык был между твоих ног, Александра. Ты всё еще стесняешься меня?

Моё лицо обдало таким жаром, что я, кажется, могла бы растопить ледники за окном. Это было сказано так просто, так буднично, что на секунду я потеряла дар речи. Бесстыжий, невозможный человек.

— Пошел к черту, де Мартис! — я схватила ближайшую декоративную подушку с кровати и с размаху швырнула в него.

Он поймал её одной рукой у самого лица, даже не моргнув. Подушка была тяжелой, расшитой золотыми нитями, но в его пальцах она казалась невесомой. Эйриан скорчил недовольную мину, бросил на меня многозначительный взгляд, в котором читалось «ты ведешь себя как ребенок», и молча вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна. Тишину прерывал только треск дров в камине из гостиной. Я прижала ладони к щекам. «Забываем, Александра. Просто забываем поцелуй в машине и его слова».

Но черт возьми, как тут забудешь.

Я стянула с себя ворох уличной одежды, чувствуя, как кожа наконец начинает дышать после всех этих перелетов и переездов. Колено противно заныло — реакция на холод была предсказуемой, но от этого не менее бесячей. Порывшись в чемодане, я выудила простые черные брюки и уютную кашемировую кофту кофейного цвета. Никаких платьев в пол, никаких шпилек. Если Эйриан ждал от меня дефиле, то он явно ошибся адресом.

Я быстро собрала волосы в высокий хвост, глядя на свое отражение. Бледная, глаза блестят... то ли от горного воздуха, то ли от того, что этот ледяной истукан вытворял со мной в машине.

Когда я вышла в гостиную, Арно уже сидел на диване, потирая заспанные глаза. Он увлеченно тыкал пальчиком в экран телефона, где что-то бодро крякало и взрывалось. Эйриан стоял у панорамного окна, прижав мобильный к уху. Его спина была прямой, как натянутая струна, а голос — тихим, ровным и смертоносным.

— Я сказал: зачистить хвосты до утра. Меня не волнует цена.

Он сбросил вызов, услышав мои шаги, и обернулся. Окинул меня взглядом — от макушки до босых ног — и едва заметно кивнул. Видимо, мой «непарадный» вид его устроил.

В дверь коротко и бодро постучали.

— Эй, затворники! Вы там не заснули в объятиях друг друга? — приглушенный голос Октавии заставил меня невольно улыбнуться.

Я открыла дверь. Октавия сияла, как начищенный грош, в каком-то нереально пушистом свитере, а Лео за её спиной выглядел так, будто уже успел приложиться к бару в номере — расслабленный и довольный.

— Ну наконец-то! — Октавия тут же впорхнула внутрь. — Идемте, я умираю от голода. Говорят, тут шеф-повар лично для каждого гостя меню составляет.

Я подхватила Арно под ручку. Он доверчиво прижался ко мне, пахнущий сном и детским шампунем.

— Пойдем, маленькое величество, будем тебя кормить.

Весь путь до лифта и потом до ресторана на первом этаже превратился в бенефис Октавии. Она вещала без остановки: про виды, про то, что завтра нам обязательно нужно сходить на каток, про каких-то знакомых, которых она мельком увидела в холле...

— ...и представляешь, Лекси, Лео утверждает, что я не смогу простоять на лыжах и пяти минут! — возмущалась она, активно жестикулируя. — Это же просто дискриминация по признаку неуклюжести!

— Я просто забочусь о целостности твоих костей, дорогая, — лениво отозвался Лео, придерживая двери лифта.

Эйриан шел чуть позади, сохраняя дистанцию, словно отделяя нас от всего остального мира. Я чувствовала его присутствие затылком. Он молчал, но это молчание было тяжелым, заполняющим всё пространство вокруг.

Когда мы вошли в ресторан, я на секунду замерла. Приглушенный свет, тихая фортепианная музыка и огромные окна, за которыми бушевала метель, создавали ощущение, что мы находимся в центре какого-то затерянного королевства. Официант в белоснежных перчатках тут же материализовался рядом, приглашая нас к столику у самого камина.

— Ну что, начнем праздник? — Октавия подмигнула мне, усаживаясь в мягкое кресло.

Я посмотрела на Арно, который уже тянулся к красивой салфетке, и на Эйриана, садящегося напротив меня. Ночь обещала быть долгой. И, судя по тому, как Эйриан продолжал на меня смотреть, еда была последним, что его интересовало.

Мы устроились у камина, где поленья не просто горели, а уютно ворчали, выбрасывая снопы искр за кованую решетку. На мгновение мне показалось, что все мои планы, вся эта ядовитая память о Ливии и ножи, которые я точила за спиной Эйриана, остались там, за пределами горного хребта.

— Слушайте, я заказала фондю на всех, — объявила Октавия, победно потряхивая меню. — Если кто-то решит сидеть на диете, я лично засуну этот сыр вам в глотку. Мы в Альпах или где?

— Окт, угомонись, — Лео рассмеялся, накрывая её ладонь своей. — Мы только присели, а ты уже планируешь пищевое насилие.

— Это не насилие, это гостеприимство! — она шутливо фыркнула и повернулась к Арно. — Малыш, ты любишь сыр?

Арно, который до этого увлеченно пытался свернуть салфетку в трубочку, серьезно кивнул.

— Да. Как мышка! — он приставил пальцы к голове, изображая ушки, и мы все невольно прыснули. Даже на губах Эйриана, который сидел напротив меня, расслабив узел галстука, промелькнула тень настоящей улыбки.

Официанты летали вокруг нас бесшумными тенями. В центре стола появилась горелка, а на ней — котелок с булькающим, ароматным сыром. Запах мускатного ореха и белого вина мгновенно заполнил пространство.

— Так, правило номер один, — Октавия вооружилась длинной вилкой, — кто уронит хлеб в сыр, тот исполняет желание.

— Октавия, ты же сама его и уронишь через пять минут, — подколола я её, подпирая щеку рукой. — Ты же у нас чемпионка по «рукожопству» в элитных заведениях.

— Эй! — она притворно обиделась и кинула в меня кусочком багета. — Я просто создаю атмосферу! Эйри, скажи ей, пусть не занудствует.

Я рассмеялась. Настоящим, чистым смехом, который не нужно было выдавливать из себя ради роли. В этот момент всё было просто. Лео подшучивал над Октавией, она картинно закатывала глаза, Арно с восторгом наблюдал, как тянется сырная нить... А Эйриан... Эйриан просто был рядом.

Он подцепил кусочек ветчины и аккуратно положил его на тарелку Арно. Его движения были лишены той резкости, к которой я привыкла в городе. Здесь, в свете свечей, он не казался главой клана, от которого зависят жизни тысяч людей. Просто мужчина. Просто отец.

Я почувствовала, как под столом его колено коснулось моего. Легко, почти случайно. Но он не убрал ногу, и я — к своему ужасу — тоже не отодвинулась. Это тепло было слишком правильным в этой холодной зимней ночи.

— Ты совсем ничего не ешь, — негромко сказал он, глядя прямо мне в глаза. — Опять кормишь себя только ядом и колкостями?

— Яд калорийный, Эйриан, — я отрезала кусочек стейка и отправила его в рот, дерзко вскинув подбородок. — Но ладно, сегодня сделаю исключение для местных деликатесов.

— Попробуй это вино, — он пододвинул ко мне свой бокал. — В нем есть нотки вишни. Тебе понравится.

Я сделала глоток, не отрывая от него взгляда. Вино было терпким и горячим. Разговоры за столом стали тише, переходя в разряд тех ленивых, душевных бесед, которые случаются только тогда, когда людям действительно хорошо вместе.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне не хочется уходить. Мне не хочется вспоминать, что завтра будет праздник, построенный на лжи. Все ненужные, липкие мысли о мести просто выветрились, как дым из камина. Осталось только это простое, обволакивающее тепло, вкус сыра на губах и сонный Арно, который уже начал прикладываться головой к моему плечу.

Я притянула малыша к себе, вдыхая запах его волос, и встретилась взглядом с Эйрианом. В его глазах не было льда. Там было что-то такое, от чего у меня внутри всё перевернулось. Словно он видел меня настоящую. И, черт возьми, меня это пугает.

Ребятки, даёте мне 200 звёзд на главу — и следующую я выложу утром, а не вечером❤️

Все спойлеры следующих глав, эстетика и видео — в моём тгк «Футлярная жизнь» 🎭✨