Эпилог. Ты - лучший подарок

Флориан

Два дня пролетели незаметно. Но даже за этот небольшой период многое изменилось.
Кимберли чаще стала проводить с нами время. И хотя Ханна по-прежнему относилась к ней немного скептически, я уверена, что отношения между ними вскоре станут теплее.
Лука пришел всего один раз. Во время еды он улыбался, шутил, смеялся, но я видела, что все это он делал через силу. Ему было неловко находится рядом со мной, что он отрицал.
После того как я разбила Сальваторе сердце, Оскар остался на нейтральной территории. Он хорошо общался со мной, но я знала, что ему больно за друга.
Остался один нерешенный вопрос: наши взаимоотношения с Габриэлем. Я люблю его. И я знаю, что он любит меня тоже. Сегодня наш с ним день рождения. И сегодня я планирую признаться ему в своих чувствах.

Время 17:30. Нам исполнилось 20 лет. Друзья поздравили нас еще утром, а через полчаса начинается вечеринка, которую организовала Ханна. Повсюду были развешаны неоновые ленты, на террасе уже стоял диджейский пульт, а на кухне красовались два огромных торта – один с голубой глазурью, другой с розовой.
Я стояла у окна в своей комнате, наблюдая, как солнце медленно начинает тонуть в океане. Внизу, во дворе, Ханна громко раздавала указания кейтерингу.
— Осталось тридцать минут! — донесся её звонкий голос.
Я улыбнулась, но сердце тут же пропустило удар. Тридцать минут тишины. Тридцать минут до того, как дом наполнится шумом, музыкой и десятками людей, за которыми мне придется прятать свой взгляд.
Дверь в комнату была приоткрыта. Я услышала знакомые шаги в коридоре – легкие, уверенные. Габриэль. Он зашел без стука.
— Эй, — тихо сказал он.
Я обернулась. Он уже переоделся к вечеру: простая черная футболка подчеркивала его загар, а влажные после душа волосы были взъерошены. В руках он держал две бутылки холодного лимонада.
— Ханна там сейчас взорвется от избытка энергии, — он протянул мне бутылку, коснувшись мои пальцев своими. — Решил сбежать к тебе, пока она не запрягла меня нарезать лаймы.
Я приняла напиток, чувствуя, как холод стекла контрастирует с жаром, поднимающимся к моим щекам. Мы стояли в полумраке комнаты, и только полоса закатного света разрезала пространство между нами.
Я сглотнула. Это был идеальный момент. Тишина, предвкушение праздника и мы – двое именинников, связанных общим днем и, как мне хотелось верить, общей судьбой. Мое признание жгло язык, оно было готово сорваться в любую секунду.
— Габриэль, я..., — начала я, но в этот момент снизу раздался оглушительный треск – кажется, Ханна все-таки уронила ящик с декором.
— Ребята! Спускайтесь! Крис и Лука уже пришли! — закричала она из подножия лестницы.
Габриэль усмехнулся и посмотрел на меня.
— Пойдем? У нас будет вся ночь, чтобы поговорить.
Я кивнула, натягивая дежурную улыбку.
Мы спустились вниз. Она подлетела к нам, поправила на мне воротник платья, а Габриэля шутливо хлопнула по плечу.
— Выглядите как с обложки! — провозгласила она, всовывая нам в руки по бокалу фирменного коктейля «Закат в Ла-Хойе». — Всё, время вышло. Наслаждайтесь, именинники, сегодня ваш город, ваша ночь и ваши правила!
Двери распахнулись, и дом наполнился людьми. Наши общие друзья, однокурсники, знакомые с побережья.
— Ханна, ты же говорила, что пригласила только Криса и Ким, — произнес Габри.
— Упс! — подруга захихикала.
— Я говорил ей, что столько людей – это чересчур, но разве она будет слушать? — Лука улыбнулся.
— Она к каждому зашла в гости, — подкинул Оскар.
Музыка стала громче. Световые пушки окрасили белые стены гостиной в глубокий синий и коралловый. Я старалась быть вежливой, улыбалась, принимала объятия, но всё это время я была натянута как струна. Мой взгляд, словно компас, постоянно возвращался к Габриэлю. Он танцевал рядом, попивая коктейли. Ханна отрывалась с Оскаром, а Лука беседовал с Ким. Увидев их вместе, я слабо улыбнулась.
Около восьми вечера, когда вечеринка была в самом разгаре и кто-то уже первый раз прыгнул в бассейн прямо в одежде, я вышла на улицу, чтобы глотнуть воздуха. Из дома доносились биты инди-попа и смех, а передо мной расстилался закатный Тихий океан, подсвеченный слабыми звездами. Я решила пройтись по пляжу.
— Устала от собственных гостей? — раздался тихий голос за спиной.
— Просто слишком много шума, — призналась я.
Мое сердце сделало кульбит. Вот он – момент. Нет смысла ждать конца вечеринки, нет смысла прятаться. Соленый ветер из океана обдал нас прохладой, но мне было жарко.
— Габриэль, — я повернулась к нему, сокращая расстояние до минимума. — Мы празднуем наши дни рождения вместе всю жизнь. И я всегда говорила, что ты мой лучший друг. Мой самый близкий человек.
Он молчал, внимательно слушая, его взгляд был прикован к моим губам.
— Но сегодня я поняла, что больше не могу называть тебя просто другом. Это слово стало слишком тесным. Оно душит меня.
Я сделала глубокий вдох и решилась:
— Я люблю тебя. Не так, как брата или друга. Я люблю тебя по-настоящему.
— Ты хоть представляешь, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я почувствовала аромат его парфюма и лимонада. — Как долго я ждал этого момента?
Габриэль медленно поднял руку, и я почувствовала, как его пальцы — прохладные от ледяного стакана с лимонадом, который он держал минуту назад – нежно коснулись моей щеки. Этот контраст с его горячим дыханием заставил меня вздрогнуть, но я не отстранилась. Напротив, я подалась навстречу этому прикосновению.
— Я боялся, что если скажу это первым, то разрушу всё, что у нас есть, — его голос стал совсем тихим, почти неразличимым на фоне музыки, доносившейся из дома. — Каждый год, задувая свечи на торте, я загадывал только одно. Чтобы ты посмотрела на меня именно так, как сейчас.
Он медлил еще секунду, давая мне возможность отступить, но я лишь затаила дыхание. Его рука скользнула в мои волосы, притягивая меня ближе.
И когда он, наконец, коснулся моих губ, мир вокруг просто перестал существовать. Я ответила на поцелуй, и почувствовала, как Габриэль облегченно выдохнул прямо мне в губы. Его вторая рука легла мне на талию, притягивая почти вплотную, так, что я слышала, как бешено колотится его сердце – в такт моему.
— Я так люблю тебя, Фло, — прошептал парень.
На моих глазах навернулись слезы.
Я хитро улыбнулась.
— Пойдем.
— Куда?
— Ты мне веришь? — я тихо рассмеялась.
Грэхем сплел наши пальцы.
— Всегда, — без колебаний ответил Грэхем, его большой палец нежно погладил тыльную сторону моей ладони.
Я потянула его за собой, уводя прочь от ярких огней дома, от музыки и смеха, которые теперь казались такими далекими. Наши шаги по прибрежному песку были быстрыми, но уверенными. Небо над нами пылало последними красками уходящего дня – от глубоких оранжевых и розовых до нежно-сиреневых оттенков на горизонте. Солнце уже почти скрылось за кромкой океана, оставляя за собой величественный огненный след на воде. Воздух был пропитан запахом соли и свежей вечерней прохладой.
Мы шли вдоль кромки воды, где волны лениво накатывали на берег, золотистые в свете заката, оставляя за собой мокрую полосу, мгновенно стираемую следующим приливом. Габриэль держал меня за руку крепко, но нежно, и я чувствовала тепло его ладони, разливающееся по всему телу. Его молчание было таким же комфортным, как и наши долгие разговоры. Оно говорило о понимании, о том, что слова сейчас излишни.
Мы остановились у небольшого выступа скалы, который создавал естественное укрытие от ветра и любопытных глаз. Здесь, спрятанные от всего мира, мы были только вдвоем. Песок под ногами был мягким, чуть влажным, еще хранящим тепло дневного солнца.
Грэхем повернулся ко мне, его глаза в мягком свете сумерек сияли.
— Ты так красива, Фло, — прошептал он, склоняясь ко мне.
Я почувствовала, как он начал расстегивать пуговицы на моем платье, медленно, дюйм за дюймом. Я не спешила, позволяя ему насладиться каждым моментом, как и я. Последние отблески заката падали на мои плечи, окрашивая кожу в персиковые тона, когда он жадно целовал ее. Мои руки скользнули к его футболке, я тоже нежно расстегнула пуговицы, чувствуя под пальцами тепло его кожи и сильное биение сердца. Ткань платья бесшумно скользнула по телу, собираясь у моих ног на песке, а затем и его футболка, словно второй слой кожи, была отброшена в сторону. Вечерний воздух коснулся обнаженной кожи, вызвав легкую дрожь, но она быстро сменилась горячим жаром от его прикосновений.
Мы смотрели друг на друга в последние мгновения света, и в его глазах я видела такой же трепет, такую же нежность и такое же волнение, как и у себя. Он медленно опустился, увлекая меня за собой. Теплый, чуть влажный песок принял нас, обволакивая тела мягкой колыбелью. Мы оказались лицом к лицу, наши тела прижались друг к другу, и я почувствовала каждую мышцу, каждый изгиб его тела.
Наши губы снова встретились, и этот поцелуй был глубоким, жадным, но при этом невероятно осторожным. Габриэль целовал меня так, словно боялся разбить что-то хрупкое, что-то драгоценное. Мои пальцы зарылись в его волосы, ощущая их мягкость, а его ладони ласково скользили по моей спине, от плеч до поясницы, оставляя за собой дорожку мурашек. Шум прибоя был единственным звуком, прерывающим наше тяжелое дыхание и легкие стоны.
Мы гладили друг друга, исследуя каждый сантиметр кожи, который так долго был под запретом. Его касания были то робкими, то уверенными, то совсем несмелыми, словно он боялся сделать что-то неправильно, а я наслаждалась каждой новой волной ощущений. Я чувствовала, как его губы блуждают по моей шее, спускаясь ниже, к ключицам, вызывая новый приступ дрожи.
В какой-то момент, когда его дыхание стало более прерывистым, а его губы снова нашли мои, он на мгновение отстранился, прижавшись лбом к моему.
— Фло, — прошептал он, и его голос был удивительно хриплым, полным волнения. — Я... я должен тебе кое-что сказать.
Я посмотрела в его глаза, пытаясь понять, что так сильно его тревожит. Его взгляд был серьезным, немного испуганным, но при этом искренним.
— Что? — едва слышно выдохнула я.
— До тебя... у меня никого не было, — он произнес это так тихо, что я еле расслышала сквозь шум волн. — Никогда.
Мое сердце сжалось от нежности. Я почувствовала, как на меня нахлынуло невыразимое чувство тепла и любви к этому мальчику, который так долго был моим другом, а теперь открывался мне совершенно с другой стороны. Его уязвимость в этот момент сделала его еще более прекрасным. Я улыбнулась ему самой нежной улыбкой, на которую была способна.
— Это делает всё еще более особенным для меня, — прошептала я, коснувшись кончиком носа его носа. — Не бойся, просто чувствуй меня.
Мои слова, казалось, сняли с его плеч невидимый груз. Он выдохнул, и его следующее прикосновение было уже иным – более жадным, словно он наконец разрешил себе желать меня в полную силу. Мы начали избавляться от одежды, и каждое обнажившееся мгновение кожи отзывалось в теле электрическим разрядом. Под уже лунным светом, пробивавшимся сквозь окно, его тело казалось изваянным из мрамора, но на ощупь оно было горячим и живым.
Когда мы наконец остались без преград, он замер на мгновение, восхищенно разглядывая меня. Его ладонь легла на мой живот, медленно поднимаясь выше, к груди. Я видела, как дрожат его пальцы, и это возбуждало сильнее любого отработанного движения. Я потянула его на себя, увлекая на песок.
Его губы снова нашли мои, но теперь поцелуй был глубже, требовательнее. Он исследовал мой рот так же, как до этого исследовал шею, а я направляла его, выгибаясь навстречу его рукам. Шум волн за окном сливался с ритмом нашего дыхания. Когда его ладонь скользнула между моих бедер, я тихо вскрикнула, и этот звук стал для него сигналом.
Он двигался осторожно, прислушиваясь к каждому моему вздоху, словно боялся причинить боль. Но в его движениях была инстинктивная грация. Когда он наконец вошел в меня, мир на мгновение замер. Мы оба затаили дыхание, привыкая к этому новому, невероятному чувству полноты. Его глаза, расширенные от восторга и легкого шока, не отрывались от моих.
— Фло..., — его голос сорвался, когда он начал медленно двигаться.
Я обхватила его ногами, притягивая еще ближе, желая стереть любое пространство между нами. Каждое его движение приносило новую волну наслаждения – острую, яркую, заставляющую пальцы впиваться в его спину. Он учился на ходу, подстраиваясь под мой ритм, отвечая на мои движения с удивительной чуткостью.
Его кожа была влажной от пота, а сердца бились в унисон, создавая свой собственный, бешеный ритм. Наслаждение нарастало, как приливная волна, становясь почти невыносимым. Я чувствовала, как внутри всё натягивается, словно струна, и когда этот предел был достигнут, мир рассыпался на тысячи сверкающих искр. Он последовал за мной мгновение спустя, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи и сжимая меня в объятиях так крепко, будто боялся, что я исчезну.
После того, как все стихло, мы лежали, обнявшись, слушая дыхание друг друга и умиротворяющий шум прибоя. Луна уже полностью вступила в свои права, освещая нас своим серебристым светом. Я прижалась щекой к его груди, ощущая, как ровно бьется его сердце.
— Я люблю тебя, Фло, — прошептал он, целуя меня в макушку.
— Я тоже тебя люблю, Грэхем, — ответила я, чувствуя, как мое сердце наполняется счастьем.
В эту ночь, под звездным небом, на берегу океана, мы начали нашу историю. Историю, полную нежности, страсти и бесконечной любви. И я знала, что это только начало.

Конец.