Глава двадцать вторая. Я или он

Габриэль

— Наш дом скоро превратиться в оранжерею, — произнес я, заходя на кухню.
На обеденном столе в вазе стоял букет сирени, вокруг которого летали осы. Ханна даже заходить на кухню не стала, сказав, что пока там летают эти существа, она будет принимать пищу в гостиной.
— Зато невероятно вкусно пахнет, — произнесла Флориан, наливая кофе. — Ты, между прочим, ни одного цветочка мне не подарил.
— Я берегу планету, пока Сальваторе соучастник преступления по убийству растений.
— Пф, — подруга закатила глаза и вышла в гостиную.
Оскар вышел во внутренний двор, чтобы переговорить с кем-то по телефону, а Лука о чем-то разговаривал с Ханной. Когда я вошел, мартышка громко смеялась.
— Мы тут думаем, чем заняться на следующих выходных. Есть идеи? — Ханна села по-турецки.
— Я планирую отходить от похмелья после празднования нашего дня рождения, — Фло сделала глоток кофе.
— Да ну-у-у-у, нам надо успеть как можно больше. Скоро же начинается учебный год, а меня с вами не будет. Я хочу провести с вами побольше времени.
— Ты можешь выйти из академа и снова учиться с нами, — произнес я.
— Вот именно. Отхватила себе богатенького парня и теперь думаешь, что не должна получать образование? — Гарсия усмехнулась.
— Ты же знаешь, что я с ним не из-за денег, — слегка поникшим голосом произнесла Кинг.
— Конечно, знаю. Я просто шучу. Прости, если я тебя обидела, — Гарсия подошла к Ханне и приобняла ее, сев между ней и Лукой. — Мы все равно можем видеться хоть каждый день. В одном городе же будем.
Кинг улыбнулась и обняла ее.
Лук, сидевший все это время молча, откинулся на спинку дивана, сложив руки за головой.
— Вот бы снова вернутся в университет.
— Так у тебя еще два года магистратуры, — произнес я.
— Нет. Я не буду поступать, — ответил парень.
— Что?! — одновременно произнесли Ханна и Флориан. — Почему?!
— Не хочу, — Лука сделал паузу. — Я и так уже работаю у отца, поэтому…
— Оскар, наверное, чуть не прибил тебя, когда узнал, — я сел напротив них.
— Я ему еще ничего не сказал.
— О чем ты мне еще ничего не сказал? — в гостиную зашел Миллер.
— У-у-у, — промычал я, за что получил удар по руке от Фло.
— Он больше не вернется в университет, представляешь, — Ханна взглянула на своего парня.
Оскар немного помолчал, а после произнес:
— Ожидаемо.
— А ты, Ос? Не передумал поступать? — Лука обратился к нему.
— Нет. Но я уже договорился с преподавателями, что из-за работы буду приходить только на экзамены. Их это устраивает.
— Фу, какие душные разговоры. Пойдемте лучше на пляж, — Фло поднялась на ноги, направляясь к лестнице. — Не хочу слышать отказы или разговоры про то, что у вас другие планы. Чтобы через полчаса я видела всех в воде, понятно?
— Ура! Плавать! — Ханна побежала за подругой.
Я поднялся в свою комнату, чтобы взять все необходимое. Ища полотенце и плавки, не заметил, что теперь я был не один. Лука стоял у двери, смотря на меня. С этим парнем мы знакомы уже почти год, но я по-прежнему относился к нему не как к другу. Только из-за того, что знал о его чувствах к Фло.
— И долго ты там будешь стоять? — я бросил плавки в сумку, даже не оборачиваясь.
Лука не ответил сразу. Он прошел вглубь комнаты, по-хозяйски прислонившись плечом к косяку шкафа. На его лице играла та самая легкая, открытая улыбка, которая так бесила меня своей искренностью. Если бы он был подлецом, мне было бы проще. Но Лука был... нормальным. Даже слишком.
— Ты же понимаешь, что скоро наш спор закончится. Осталось меньше двух недель, — произнес он.
— Ты думаешь, у тебя больше шансов?
— Я думаю, что шансы здесь вообще ни при чем. Она сама выберет, Габриэль. И, честно говоря... мне кажется, она уже начинает это делать, — с этими словами он покинул мою спальню.
Я ничего не ответил. Слова сейчас казались лишним шумом, потому что перед глазами стояли кадры последних нескольких дней, которые я прокручивал в голове, как заезженную пленку.
Я не был слепым. Я видел, как менялось выражение ее лица, стоило Луке просто появиться в дверях. Ее глаза – обычно глубокие и спокойные – мгновенно вспыхивали каким-то лихорадочным, живым блеском. Она начинала неосознанно накручивать прядь волос на палец или поправлять воротник, хотя он и так лежал идеально. Это были те самые мелкие, предательские жесты, которые говорят о симпатии громче любых признаний. На фоне ее загорелой, почти шоколадной кожи этот легкий румянец, проступавший на щеках, когда Лука шутил, выглядел слишком явным. Она тянулась к нему, как к источнику тепла, и Лука, с его вечной добротой и открытостью, это тепло ей давал.
Но в том-то и была загвоздка.
Если бы она смотрела так только на него, я бы, наверное, уже признал поражение. Но когда наши взгляды с Флориан пересекались, все менялось. С Лукой она была легкой и смешливой, но со мной... со мной она становилась другой. Более тихой. Более внимательной.
Я видел, как она замирает, когда я прохожу мимо. Как ее взгляд медленно скользит по моим рукам, когда я передаю ей стакан воды. В ее глазах, направленных на меня, не было того солнечного блеска, что предназначался Луке, – там было что-то другое. Что-то тягучее, темное и путаное. Если Лука был для нее ясным днем, то я, кажется, был сумерками, в которые ей было и страшно, и чертовски интересно заглянуть. Она словно застревала между нами двумя, как между двумя разными полюсами, и сама не понимала, куда ее тянет сильнее.
Эта неопределенность бесила меня. Я ненавидел быть частью уравнения, которое не имело решения. Но еще больше меня раздражало то, что Лука, стоящий сейчас передо мной с этим своим понимающим видом, тоже это чувствовал. Он видел, что она смотрит на меня. И все равно продолжал улыбаться мне, как другу.
Спускаясь, я видел в окно, как Фло и Ханна уже крутились у калитки. Она помахала нам рукой, и ее улыбка была адресована нам обоим, но мой взгляд невольно метнулся к Луке. Он улыбнулся ей в ответ – той самой улыбкой, от которой у меня внутри все сжималось от предчувствия поражения.
Оскар вышел из дома последним, когда мы вчетвером уже были на пляже.
Когда мы вышли на берег, солнце уже стояло в зените, превращая океан в расплавленное серебро. Воздух был густым от запаха соли и нагретого песка. Ханна с визгом сразу бросилась к воде, а Фло замешкалась у края нашего расстеленного пледа, скидывая легкую тунику.
Я замер, делая вид, что вожусь с замком сумки, но на самом деле просто не мог отвести глаз. На Флориан был простой купальник цвета жженого апельсина, который удивительно гармонировал с ее кожей. Ее загар был безупречным – глубоким, золотисто-бронзовым, словно она действительно проводила на солнце каждую свободную минуту.
Я смотрел на то, как солнечные блики играют на ее ключицах, как тонкие капли пота блестят на лопатках. В ее облике не было ничего вызывающего, только бесконечная, природная грация. Она подняла руки, перехватывая волосы в небрежный узел, и я невольно залюбовался линией ее шеи. В этот момент она казалась мне каким-то произведением искусства, которое выставили под открытым небом, чтобы каждый мог увидеть, насколько совершенным может быть человек.
В ее фигуре была легкость и какая-то первозданная сила. Она не пыталась казаться красивой – она просто была ею, так же естественно, как дышала.
Фло обернулась, поймав мой взгляд, и на ее лице расцвела та самая мягкая улыбка, которая заставляла мое сердце пропускать удар. Она заправила выбившийся локон за ухо, и ее пальцы на фоне загорелого лица казались почти светлыми.
— Габриэль? Ты чего застыл? Вода же уйдет без нас! — рассмеялась она, и в этом смехе было столько искреннего тепла, что я на секунду забыл о нашем дурацком споре.
Я почувствовал движение рядом. Лука стоял в паре шагов от меня. Он не суетился, не пытался подойти ближе, но я видел его профиль. Он смотрел на Флориан с таким выражением лица, будто видел перед собой самое прекрасное чудо света. В его взгляде не было хищности соперника – там было чистое, ничем не разбавленное восхищение. Мы оба смотрели на нее так, словно одного ее существования было достаточно для счастья.
Фло сделала шаг назад, к кромке воды, и обернулась к нам обоим, подставив лицо солнцу.
— Ну же, мальчики! Кто последний – тот готовит ужин!
Она сорвалась с места, и ее бег был таким легким, будто ее ноги едва касались раскаленного песка. Золотистое пятно на фоне лазурной воды.
Я сглотнул вставший в горле ком. В этот момент я понял: не важно, кто из нас выиграет этот спор. Важно то, что такая девушка, как Флориан, заслуживает, чтобы на нее смотрели именно так – с обожанием и трепетом.

После купания и обеда все решили устроить себе тихий час. Лука уехал домой, Ханна с Оскаром сидели внизу и смотрели какой-то фильм, Флориан спала, а я переписывался с Кимберли. Эта девушка может быть слишком настойчивой.
Кимберли: «Мне все еще очень жаль, что вечеринка закончилась так плохо».
Я: «Обычный вторник в твоей компании. Ты же и в школе всех с ума сводила своим поведением».
Кимберли: «Ха-ха! Но в этот-то раз полиция приехала не из-за меня. я даже не знала, что Нейт притащил травку».
Кимберли: «Кстати, о нем. Это правда, что они с Фло встречались?».
Кимберли: «Если бы я знала, что он такая сволочь, я бы ни за что его не пригласила».
Говорит ли она искренне? Не уверен. Тот факт, что она бросила подругу ради парня, то есть меня, не давал мне принимать ее такой, какая она есть.
Внизу послышался приглушенный смех Ханны и звук взрыва из телевизора. Оскар явно выбрал какой-то блокбастер. В доме пахло разогретой пиццей и хлоркой от мокрых полотенец, развешанных на балконе.
Дверь в комнату тихо скрипнула. Я вздрогнул. В проеме стоял Оскар.
— Эй, — прошептал он, кивнув в сторону комнаты Флориан. — Мы с Ханной решили сгонять за мороженым, пока жара не спала. Вам взять что-нибудь?
— Не, я пас, — так же тихо ответил я. — Фло можете взять фисташковое.
Когда Оскар ушел и входная дверь внизу хлопнула, в доме воцарилась та особенная тишина, которая бывает только в знойный полдень. Мой телефон снова завибрировал на тумбочке, и я нехотя взял его в руки.
Кимберли: «Слушай, я просто хотела убедиться, что между нами всё нормально. Ты же не винишь меня в том, что случилось на вечеринке в гостиной?».
Я ухмыльнулся. «Ок». С ней никогда не было «ок». Если бы она действительно переживала, она бы не просто спросила, виню ли я ее. Она бы как минимум извинилась перед Флориан.
Я: «Забудь».

Вечером, когда в доме снова кипела жизнь, а я был в своей комнате, во входную дверь позвонили. Это точно был не Лука, так как она сидел в гостиной и разговаривал с Оскаром. Точно был не Крис, ибо ему даже стучать не надо, чтобы просто войти в дом. Вариант, кто это может быть, мне не нравился. Я вышел на лестницу, краем глаза заметив, что дверь в комнату Флориан приоткрылась, однако саму девушку я не увидел.
— Кимберли? — произнесла Ханна.
Я нахмурился.
— Привет, Ханна!
— Флориан сейчас отдыхает.
— Я пришла к Габирэлю. Можешь, пожалуйста, позвать его. Я ему звонила, но телефон вне зоны доступа.
В ответ Кинг ничего не ответила, но когда увидела меня на лестничной площадке, она просто взглянула на меня, поняв, что я слышал, а затем ушла в гостиную, так ничего и не сказав.