Глава первая. Начало конца

Флориан

Каникулы. Наконец-то. Каникулы.

Впереди два с половиной месяца блаженства, лежания на пляже и поедания арбуза. Просто мечта. Если бы еще не кудахтали курицы на соседнем участке, все было бы вообще отлично. На часах только семь утра, а у меня уже болит голова. Я еще не до конца отошла от тусовок в Норвегии, после которых нас с Габриэлем вряд ли еще раз пустят в страну...

Я лениво откинула одеяло и ушла в душ, а когда вернулась в комнату после водных процедур, увидела, что около моего комода стоит высокий парень во всем черном.

— А-а-а! Убирайся! Вор! — кричала я, кидая в незнакомца все, что попадется под руку. — У меня есть перцовый баллончик!

Я схватила сумку со стола, не обращая внимания на то, что парень снял капюшон и пялился на меня, как на ненормальную. Пока я рылась в своей сумке, в которой барахла больше, чем у клептомана, парень тяжело вздохнул и сел на мою кровать.

— Пока ты ищешь свой баллончик, тебя ограбят.

— Черт, Габри! — швырнула сумку на стул. — Что ты забыл в моей комнате?

— Мама позвонила и сказала, что они вместе с твоими родителями приедут сегодня вечером, — парень опустил вниз голову, ухмыльнулся, а после поднял с пола какую-то часть моей одежды. — Милые трусики.

— ГРЭХЕМ! — подбежала к парню и вырвала из его рук мое розовое белье. — Теперь вали отсюда, пока я пинками тебя не выгнала!

Парень рассмеялся и, окинув меня взглядом, ушел в свою комнату. Я закинула белье в комод, а затем захлопнула его и прикрыла глаза. Если каждое утро будет таким, как сегодня, я сойду с ума раньше, чем закончатся летние каникулы...

Быстро переоделась, высушила волосы, а затем спустилась вниз. Габриэль загорал, лежа на шезлонге во внутреннем дворе нашего дома. На лестнице я остановилась, разглядывая лежащего парня. На его коже блестели капельки воды, вероятно, после купания. Прилипшие ко лбу волосы стали на несколько тонов темнее.

Я мотнула головой, а затем ушла на кухню. Благодаря моему хорошему обмену веществ, я могла есть что угодно. Сейчас это было как раз кстати, потому что в холодильнике была только пицца, которая сразу оказалась в духовке. Через пять минут горячее блюдо лежало на тарелке, с которой я вышла во внутренний двор.

— Ты опять все съел! — заявила я, сев на соседний шезлонг. — Мог бы оставить мне хотя бы немного салата. И вообще, откуда у тебя такая привычка – хомячить по ночам? И вообще, что ты здесь разлегся? Сам же сказал, что родители приедут вечером.

— Да ладно тебе. Время еще есть, — брюнет снял с лица солнцезащитные очки.

— Пф, — закатила глаза. — Нам нужно съездить в магазин, а ты тут греешь свою тушу на солнце.

— Сказала мисс «Бикини две тысячи двадцать два».

— Я же говорила тебе не называть меня так! — прыснула я, взяв в руки какой-то надувной матрас для бассейна.

— Твоя фотография все еще висит на стене в пляжном домике. Уверен, Крис до сих пор на нее слюни пускает.

Крис – наш друг, с которым мы познакомились несколько лет назад. Он живет в Сан-Диего с самого детства, а летом работает спасателем на пляже. Когда-то он признался мне в чувствах, но тогда я любила исключительно Гарри Стайлза, так что сердце симпатичного блондина было разбито.

Махнув рукой, я сняла шорты вместе с топом и, оставшись в ядовито-зеленом купальнике, нырнула в бассейн.

— Мы ничего не забыли? — обратился ко мне Грэхем, проверяя список продуктов.

Ходить со мной в магазин – все равно что оставить ребенка в кондитерской. Я любила еду. Любила любить еду. А еще я была жертвой маркетинга, поэтому, если я видела какую-нибудь красивую упаковку с не менее интересными сладостями, она сразу оказывалась в тележке. Так что я рада, что Габри поехал со мной, ибо он может контролировать мои руки.

— Забыли! Твоя матушка с ума сходит по сушеным бананам. Где они?

Габриэль закрутился на месте, а затем развернул тележку так резко, что она врезалась в тележку человека, стоящего около нас.

— Tontos niños, ningún reposo (глупые дети, никакого покоя), — пробубнил пожилой мужчина, поправляя панаму на лысой голове.

— Perdón, — произнесла я, а после взяла брюнета под руку и повела в сторону.

Я заметила, как тело парня дрогнуло от моих прикосновений, но мимика лица не поменялась.

— Что с тобой? — ущипнула его за руку, но парень будто не услышал моих слов.

Тогда я начала щипать его до тех пор, пока уголки его рта не растянулись в улыбке. Громкий смех заполнил пространство отдела со сладостями, заставляя прохожих смотреть на нас.

— Ну все-все, хватит! — Грэхем вывернулся из моих рук, а после ущипнул меня в ответ. — Ужин на тебе.

— С чего бы это?! Я не умею так вкусно жарить мясо, как это делаешь ты. Нет, серьезно, какие специи ты добавляешь?

— Этот секрет умрет вместе со мной, но даю тебе пять очков за комплимент, подлиза, — он стукнул меня по носу, а затем свернул за угол.

— Сам ты...

— Фло? — услышала я позади себя, а когда обернулась, увидела высокого симпатичного парня.

— Лука!

Я бросила тележку и кинулась в объятия молодого человека. С момента нашего знакомства прошел почти год, и я до сих пор благодарна судьбе за то, что она позволила такому человеку, как Лука Сальваторе, стать частью моей жизни. Я знала, что парень ко мне небезразличен. Несколько раз мы ходили на удивительные свидания, после которых я ходила пару дней с бабочками в животе. Один раз между нами пролетела искра, и мы поцеловались. Однако после того как закончилась учеба, и Лука уехал в Италию, все потухло. По крайне мере, с моей стороны. Тем не менее, это не значит, что я не рада его видеть.

— Привет, — парень раскинул руки и крепко прижал меня к себе. — О, привет, Габриэль.

На радостях я не сразу заметила друга, стоящего недалеко от нас с кислой миной. Он махнул ему рукой, а затем ушел.

— Разве ты не в Италии?

— Да, но мой дед решил, что именно мне нужно проконтролировать процесс ремонта нашего дома, поэтому он отправил меня сюда.

За полмесяца, которые мы не виделись, парень стал еще красивее. Волосы чуть отросли и теперь волнистые локоны были на уровне глаз. Лука часто запрокидывал голову назад, чтобы убрать непослушные пряди, или зачесывал их ладонью.

— И надолго ты здесь?

— Минимум на месяц. Максимум на полтора.

— Здорово! Приходи к нам в гости! Созвонимся с Ханной и Оскаром, а то мартышка даже почти не пишет ничего.

— Насколько я знаю, у них сейчас свой романтик, — Лука взял с верхней полки пачку макарон, а затем мы вместе пошли искать Грэхема.

— В смысле?

— Оскар решил устроить для Ханны путешествие на машине по Америке.

У меня словно отпала челюсть. Под конец учебного года, когда мы прощались с моей дорогой подругой, она сказала мне, что Миллер готовит для нее какой-то сюрприз.

— Я так давно мечтаю попутешествовать! Очень хочу в Форкс, чтобы посмотреть дом Калленов, — хихикнула подруга.

Я искренне рада за Ханну. Несмотря на сложные моменты в своей жизни, она смогла преодолеть все трудности и обрести свое собственное счастье. Иногда нужно пройти через множество преград, чтобы получить долгожданное вознаграждение.

— Я не завидую... Я не завидую...

— Уверена? — изогнув бровь, спросил Лука.

— Черт, нет! Я очень завидую!

Парень рассмеялся, потрепал меня по голове, а затем к нам подошел Грэхем.

— Можем идти на кассу.

— Габри, что не так? — спросила я, сидя на соседнем сиденье его внедорожника.

Парень глубоко вздохнул, словно раздражен, а затем закрыл окно.

— С родителями что-то нет, — ответил он, делая музыку тише.

— В смысле? — не поняла я.

Паула и Логан были для меня вторыми родителями. Учитывая, что нас с Габриэлем растили как брата и сестру, Грэхемы проводили в нашем доме больше времени, чем положено обычным гостям. Они очень похожи на моих родителей своим безбашенным характером. Например, алкоголь я впервые попробовала именно с Паулой втайне от моей мамы. Да, взрослая женщина повела четырнадцатилетнюю девочку в бар, чтобы выработать иммунитет к алкоголю, и что? Зато теперь меня невозможно споить!

Я никогда не была такой тонкой к любви натурой. Никогда не вела личный дневник, как делало большинство моих сверстников в подростковом возрасте. Предпочитала играть в футбол, нежели в кукол или фей. Практически весь мой гардероб – это спортивная одежда. Наверное, поэтому меня перестали приглашать на девчачьи посиделки. Я не верила в принцев на белом коне и никогда не питала ни к кому глубоких чувств. Можете считать меня легкомысленной, но я предпочитаю временные интрижки, нежели долгие отношения.

И тем не менее любовь между Паулой и Логаном была для меня отличным примером того, как люди должны относиться друг к другу. Мои родители, несомненно, тоже друг друга любят, однако чаще всего они ведут себя, как лучшие друзья. А родители Габриэля никогда не стеснялись держаться при других за руку, целоваться, шептать друг другу нежности. Несмотря на мое холодное сердце, при виде их оно таяло, как пломбир под палящим калифорнийским солнцем.

Поэтому я плохо могла представить, чтобы между ними были какие-то конфликты.

— Не знаю. Когда я зашел в гостиную, они прекратили друг на друга нападать, — Габриэль пожал плечами.

— Ну слушай, между людьми не всегда все идет гладко. Не волнуйся, я уверена, что все будет хорошо.

Я плохой друг. Я не умею поддерживать, не умею сочувствовать. Мне тяжело проникнуться в чужие тяжелые судьбы, однако мне искренне хотелось быть для него опорой.

— Надеюсь.

Габриэль снова поник. Я не знала, что сказать, поэтому до дома мы ехали полностью молча. Были слышны только звуки мимопроезжающих машин, отрывистые разговоры людей, смех детей и собственное дыхание.

— О... Мой... Бог..., — прошептала я, чувствуя, как сердце медленно падает куда-то вниз.

Когда мы ступили на порог дома, первое, что я увидела – перья, лежащие на ковре. Уже тогда я поняла – дальше только хуже. И я не ошиблась. Пакеты выпали из моих рук, когда я увидела куриц, бегающих по гостиной. Дверь, ведущая на задний двор, была распахнута на распашку. На полу лежала ваза с печеньками. Точнее, с тем, что от них осталось. Куры кудахтали и клевали крошки, а мой шок плавно переходил в злость.

— Убери. Их. Отсюда, — произнесла я, смотря на то, как одна из куриц гадит на диван, обшитый итальянской тканью.

На моем телефоне раздался звонок. На экране была фотография подруги. Через секунду я уже слышала ее радостный голос.

— Угадай, где я?

— Явно не в мире куриных какашек..., — прошептала я, наступив в одну из них.

— Что? Тебя плохо слышно! Включи камеру!

Голос подруги был таким жизнерадостным, что я просто не могла быть злой. Пока Грэхем пытался выгнать животных из нашего дома, я подключилась к телевизору через wi-fi, поэтому теперь мы могли наблюдать счастливое лицо Кинг через большую плазму.

— Ой, у вас вечеринка?

Да-да, именно она...

— Прикольно! Смотри! Я на пляже Ла Пуш!

Девушка направила телефон на красивый пляж, окутанный легким туманом. Шум прибоя, словно биение огромного сердца, успокаивал душу даже сквозь экран. Массивные морские стеки возвышались из бурлящих волн, а их изрезанные поверхности, высеченные столетиями приливов и отливов, будто рассказывали истории, насколько сильна природа.

— Знаешь, здесь время движется по-другому, более медленному и созерцательному ритму. Это место... Оно такое... Здесь можно заново обрести связь с собой, привести мысли в порядок. О-о-о-о, как бы мне хотелось побывать здесь с тобой!

— Да, и мне тоже. Я рада, что ты счастлива. Теперь хотя бы понятно, почему ты вторую неделю мне не отвечаешь. Мистер «Я-звезда-университета» еще не отдал тебя на съедение Калленам?

— Нет, — девушка хихикнула. — Но если он узнает, что в моем сердце есть отдельно место для Джаспера, он закопает меня прямо на этом пляже.

— Эй, дамы, я вам не мешаю? Или я один буду избавляться от последствий апокалипсиса? — недовольно пробурчал Грэхем, кидая в меня ту самую подушку с куриным пометом.

— Что у вас там происходит? — Ханна прищурилась, из-за чего стала выглядеть смешнее.

— Привет, — Миллер отобрал у нее телефон, вглядываясь в экран. — А, это вы.

— Фу, Грэхем! Господи! Просто закинь ее в стирку!

Парень рассмеялся. Куриц больше не было в нашем доме, зато перья были повсюду.

— Долго рассказывать. Кстати, в магазине я встретила Луку.

— Да? Что он забыл в Сан-Диего? — Миллер потрепал Ханну по волосам.

— Сказал, что у него дома ремонт, за которым ему нужно следить. Так что мы будем здесь веселиться без вас, лузеры!

— Кто еще лузер? Прошу заметить, это не мы убираем куриные фекалии.

Оскар улыбнулся, подмигнув мне, а мне захотелось взять метлу и врезать ему через экран по голове. В целом, в данный период времени он был прав. Мы чертовы неудачники, которые забыли закрыть дверь во внутренний двор.

— Ладно, нам пора, — Миллер навел камеру на Кинг, которая подошла слишком близко к воде, из-за чего вся ее одежда и волосы стали мокрыми. — Иначе кое-кто сейчас заработает пневмонию.

— Я была рада вас увидеть! Приезжайте хоть в гости на пару дней.

— Ага, обязательно.

Парень сбросил вызов.

— Ну вот и все, — произнес Габриэль, прыгая на диван.

Уборка гостиной, разборки с миссис Макбей по поводу ее питомцев, и приготовление ужина заняло у нас больше четырех часов. Я не чувствовала всего своего тела, когда наконец села в кресло, которое перед этим еле отмыла. Наша соседка еще обвинила во всем нас! Видите ли мы оставили слишком вкусные печенья, поэтому Чика, Чики, Чико и прочие куры не сдержались. Кто вообще дает имена курицам? И что за глупое оправдание? Женщина хоть и выглядела молодо, на самом деле относилась к категории пожилых людей. Ей было семьдесят три. Клянусь, она ведьма! И мне кажется, что меня она никогда не любила.

Когда мне было пять, она забыла меня на рынке «Liberty Public Market», прямо в отделе с мясом. Даю десять долларов на то, что она хотела, чтобы из меня сделали стейк.

Когда мне было восемь, она нарядила меня в Пиноккио, потому что по ее мнению я недостаточно хорошо танцевала на летнем танцевальном конкурсе, посвященному Дню города.

Зато Габриэля она просто обожала. Ему всегда все доставалось самое лучшее, когда мы оставались у нее в гостях: свежие печенья, вкусные пирожки, интересные игрушки. Что доставалось мне? Каменные конфеты, благодаря которым можно сломать зубы, тряпичные куклы из пасти ее старого пса, и пророчества, что такую как я никто не возьмет в жены. А как же женская солидарность? Да, я была маленькой девочкой, но это же не отменяет тот факт, что я представительница женского пола.

— Ты уверен, что родители сегодня приедут? Уже семь часов вечера, а от них ни слуху ни духу.

— Должны сегодня.

— Ладно. Я что-то устала. Пойду полежу. Разбуди меня, когда приедут, хорошо?

— Без проблем.

Я улыбнулась другу, а затем направилась к себе в комнату.

Габриэль

Как только девушка скрылась на лестнице, я разжег камин. Достал телефон из кармана и отправил уже шестое сообщение маме, которая была в сети, но почему-то не отвечала. В последнее время она часто не сдерживала свои обещания, пропускала мои звонки и не отвечала на сообщения. Может у нее просто слишком много дел?

Через полтора часа, когда небо помрачнело, на пороге дома послышался шум, а после распахнулась дверь и в прохожу вошла мама под руку с папой. На них были пляжные шляпы, а на одной руке отца надувной круг в виде розового фламинго. Что за?...

— Сынуля! — крикнула мама так громко, что на этот крик прибежала Флориан.

Она встала по середине лестницы с распахнутыми глазами, и переводила взгляд с родителей на меня.

— Ну вы долго там толпиться будете? — позади моих родителей я увидел знакомую рыжую голову.

Миссис Гарсия недовольно топталась на месте, пытаясь загнать моих родителей дальше ковра.

— Вы пьяные? — не сразу понял я.

— Не-е-е-е-ет, ты ч-что? Совсем нем-много пр-росто, — еле как произнесла моя мать.

— А что за повод, миссис Грэхем? — зевая, Фло остановилась около меня, помогая удержать маму на ногах.

— Невестушка моя любима-а-а-ая!

Черт. Если сейчас же не уложить эту женщину спать, клянусь, на одного убийцу на этой планете станет больше.

Паула Грэхем по словам папы никогда не питала огромную любовь к алкоголю. Однако после моего рождения периодически стала пить по бокалу вина, который время от времени превращался в бутылку. Все списывали это на послеродовую депрессию, а мне в детстве это очень даже нравилось, потому что мама всегда заваливала меня подарками, будучи в хорошем настроении. Только с возрастом я понял, что это ненормально.

О том, что мама неравнодушна к алкоголю знали только родители моей подруги, мой отец и я. Флориан не знала. До сегодняшнего дня.

Она смотрела на то, как беру женщину под вторую руку, помогая встать на ноги. Затем мы вместе с моим отцом удалились в гостиную, где уложили маму на диван, накрыв ее пледом. Она что-то бурчала себе под нос, однако это нельзя было разобрать, даже если позвать логопеда.

— Я писал вам. Что с ней? — обратился я к отцу, отходя на приличное расстояние от спящей мамы.

— Прости, сын, я был за рулем, а Паула выкинула свой телефон, когда мы проезжали мимо побережья.

Мы не виделись с отцом несколько месяцев, но глядя на него, у меня сложилось впечатление, что он постарел лет на десять. Мужчина сел на кресло и устало потер переносицу.

— Почему она вдруг сорвалась? Целый год ни капли в рот.

— Не знаю.

В гостиную зашла Флориан вместе со своими родителями. Подруга с печалью в глазах посмотрела на мою маму, а после ушла на кухню.

Мы поужинали и разошлись по комнатам. Сколько бы я не ворочался, так и не смог уснуть. Открыл окно, слыша как волны приливают к берегу, а после лег обратно. Через несколько минут экран телефона загорелся. Время на часах было далеко за полночь.

Ромашка: «Обнять?»

Уголки рта поползли вверх.

Я: «Да».

В соседней комнате послышался шум, а через несколько секунд дверь в мою комнату открылась и в проеме показалась Фло. Девушка с минуту топталась на ровном месте, а затем легла ко мне на вторую половину кровати, обхватывая меня руками.

Кодовое слово «объятия»было сигналом, благодаря которому мы понимали, что кому-то из нас больно. В такие моменты мы не разговаривали. Просто были рядом. И для меня это было лучшей поддержкой.

Слишком много экшена для одного дня...