Глава двадцать четвертая. Одно разбитое сердце

Флориан

После моей ночной истерики, Ханна уложила меня спать. Однако уснуть я так и не смогла. На кухню и в гостиную я больше не спускалась, но отчетливо запомнила время, когда Габриэль вернулся домой.
В час ночи.
В час. Ночи.
В ЧАС.
Я слышала каждый шорох. В ночной тишине звук поворачивающегося ключа в замочной скважине прозвучал как выстрел. Тяжелый вздох входной двери, едва уловимый щелчок автомата – он даже не включил верхний свет, чтобы никого не разбудить.
Но я не спала. Я лежала, уставившись в густую темноту потолка, и мои веки, опухшие и тяжелые от недавних слез, казались мне свинцовыми.

Следующим утром я едва могла подняться с кровати. Все тело ломило так, словно по мне проехался трактор. Моя идея начать жизнь «заново», которой я придерживалась несколько дней, с треском провалилась. И тем не менее я проснулась с мыслью, что все пора прекращать. И чем раньше я это сделаю, тем будет лучше.
Я приняла душ, умылась, заплела косу, переоделась в спортивную форму и спустилась вниз. Была гробовая тишина, ведь на часах только 6 утра. Вышла из дома, решив пробежаться и проветрить голову. Утренний воздух был обжигающе холодным, и это было именно то, что мне сейчас требовалось. После бессонной ночи голова казалась набитой ватой, а веки всё еще горели, напоминая о вчерашнем срыве. Первый вдох на крыльце отозвался резкой прохладой в легких, немного вырывая меня из оцепенения.
Город еще спал, укутанный в серый предрассветный туман. Я побежала. Сначала медленно, прислушиваясь к тому, как мышцы неохотно просыпаются, как кроссовки ритмично вбиваются в асфальт. Мне нужен был этот ритм. Один-два, вдох-выдох. Чистая механика, в которой нет места чувствам.
Но чем быстрее я двигалась, тем отчетливее перед глазами всплывали образы, от которых я пыталась сбежать.
Вчерашние слова Ханны.
Тяжелые шаги Грэхема по коридору в час ночи.
И Лука.
Пробежав вдоль побережья, я остановилась около одной кофейни. Часы уже показывали 7 утра, поэтому сотрудники потихоньку приходили в заведение, чтобы подготовиться к открытию. Перейдя через дорогу, я купила воду и медленным шагом направилась домой.
Ледяная вода обжигала горло, на мгновение вырывая из оцепенения. Я шла медленно, стараясь растянуть эти минуты одиночества. Город начинал оживать: где-то вдалеке зашумели первые машины, со стороны набережной доносился крик чаек, но внутри меня по-прежнему царил тот вакуум.
Телефон в кармане коротко вибрировал.
Лука: «Доброе утро, Фло. Все тебя потеряли. Ты где?».
Я: «Привет. Вышла на пробежку. Скоро буду».
Я убрала телефон. Дом показался впереди слишком быстро. Когда я вошла, стараясь не скрипеть ступенями, в нос ударил запах свежезаваренного кофе. В гостиной всё так же царил полумрак, но из кухни выбивался тонкий луч света. Я прошла вперед, затаив дыхание, и остановилась в дверном проеме.
Габриэль сидел у окна, прижимая ладони к горячей кружке. На нем была та же футболка, в которой он вернулся в час ночи – помятая, хранящая следы его долгого отсутствия. Он не спал. Его лицо казалось осунувшимся, а под глазами залегли тени, которые не смог бы скрыть никакой свет.
Он не обернулся, но я знала – он почувствовал мое присутствие. Атмосфера в комнате мгновенно сгустилась, становясь почти осязаемой.
— Доброе утро. Ты сегодня очень рано встала. Обычно тебя до обеда не разбудить, — произнес парень.
Я стояла в спортивной форме, потная, замерзшая, с красными от вчерашних слез глазами, и смотрела на его затылок.
— Да как-то не спалось, — я прошла к лестнице.
— Тебе сделать кофе? — донеслось из кухни.
— Лучше зеленый чай.
Приняв душ и переодевшись, я спустилась вниз.
— А где остальные? Лука написал мне, что вы меня потеряли.
— Они ушли на рынок. Скоро вернуться, — Грэхем поставил передо мной чашку ароматного чая с жасмином.
— Спасибо, — я улыбнулась.
— Тебе родители не звонили?
— Не-а. Позавчера разговаривала с мамой. Они, кажется, сами ушли в разгул пока в отпуске. А что?
— Мне твоя мама прислала мне странное сообщение, — он протянул мне свой телефон.
— Роз, мох, пир, — прочла я. — Э-э-э…
— Вот и я о том же.
— Забей.
— Я хотел поговорить с тобой о кое-чем, — Габри сел напротив меня, но в этот момент в дом вошли наши друзья.
— О, пропажа нашлась! Предупреждай хоть в следующий раз, — Ханна помахала нам рукой.
— Да куда я денусь без вас. Вы же меня с того света достанете, — я улыбнулась.
— Но все же лучше предупреждай, потому что я хоть Ханну и люблю, но в такую рань слушать ее крики из-за твоего исчезновения я больше как-то не хочу, — Оскар поставил на стол пакеты со свежими овощами и фруктами.
— У вас есть большой нож? Кое-кому захотелось арбуз, —Лука подмигнул Ханне.
— Я никогда его не ела, — подруга пожала плечами.
 
— Правда? — я не поверила. — Сейчас разрежем.
Если честно, частично я была рада тому, что наш разговор с Габри перенесся хоть и на небольшой срок, потому что я боялась ему во всем признаться. И еще больше я боялась, что наш с ним разговор будет касаться Кимберли.
— В общем, уже послезавтра ваш день рождения. Фло, я учла твое желание, что ты не хочешь большую тусовку, поэтому я позвала только одного человека – Криса. Вы же с ним, вроде, ладите, — Ханна сложила руки в замок. — Однако все остальное будет! Вам исполняется 20 лет, и я хочу, чтобы ты запомнила этот день, поэтому это тебе мой небольшой подарочек, чтобы сплавить тебя из дома на пару часов, — она протянула мне абонемент в спа-салон.
— О-о-о, теперь я начинаю ждать свой день рождения. Я так давно не была в спа! Спасибо, милая, но прошу – не нужно сильно украшать дом.
— Поздно, — Оскар сделал глоток кофе. — Она уже заказала  150 воздушных шаров.
— Эй, неправда! Не так много! — Кинг слегка ударила парня по руке.
Лука рассмеялся.
— Убираться потом будешь сама, — Грэхем улыбнулся ей.
— Да без проблем!
— Знаю я твое «без проблем», — Оскар посмотрел на свою девушку, а Ханна посмотрела на него таким взглядом, который говорил: «Еще одно слово и будешь ночевать на улице».
— Спасибо за завтрак, но мне уже пора. Сегодня прилетает дед, — Лука поднялся из-за стола.
— Почему он таки приехал? — поинтересовалась я.
Сальваторе пожал плечами.
Я набрала побольше воздуха и сжала под столом кулаки.
— Лука, Габри, я хочу с вами поговорить. Давайте выйдем на задний двор.
Парни между собой переглянулись, кивнули, и мы вышли на улицу.
Это правильно.
Это правильно.
Это правильно!
Мы расселись по креслам.
Господи, почему так сложно просто начать? Я даже не знала, что именно хочу сказать.
— Я думаю нам стоит прекратить наш спор.
— Почему? — спросил Лука.
— Потому что это неправильно.
— Раньше тебя все устраивало. Так что же сейчас изменилось? — спросил Габриэль.
— Раньше я не осознавала, насколько это серьезно. Сейчас я это понимаю. Это нечестно и жестоко.
— Но мы же сами это предложили, — Лука переглянулся с Грэхемом.
— Я никому не скажу «да», — мой голос дрогнул. — Если вы хотите продолжить этот глупый спор, то продолжайте. Но без меня. Мне это больше не интересно.
Я поднялась и направилась к дому.
— Может ты просто уже выбрала одного из нас, но у тебя не хватает смелости признаться в этом? — Лука поднялся следом. — Признаться в первую очередь себе, что ты тоже можешь кого-то полюбить. Ведь ты же это отрицала.
— Сальваторе, — голос Грэхема был строгим.
Я не знала, что сказать. Но Лука был прав. И его слова были без злобы. Он как будто хотел, чтобы я сама все признала. Я боялась.
Поэтому я молча зашла в дом, ничего ему не ответив.

Ближе к вечеру, когда я опять вышла на пробежку, я снова увидела Габриэля с Кимберли. На этот раз они прогуливались по Пятой Авеню. В руках Райт был букет из подсолнухов. Прямо сейчас мне хотелось подойти к ним и выяснить, в чем дело. Но вместо этого я свернула за угол и побежала так, как будто у меня открылось второе дыхание. И бежала я к Луке.
Пора вскрывать всю правду, которую я хранила в себе. Пора признаться, что я люблю.
Люблю Габриэля.
Лука замечательный. Но он не мой. Он достоин ту девушку, которая будет любить его так же искренне и честно, как и он. но этой девушкой буду не я.
Воздух Сан-Диего, пропитанный солью и ароматом цветущего жасмина, казался слишком плотным, почти осязаемым. Я бежала по залитым закатным золотом улицам, мимо аккуратных пальм и невысоких оград, а в голове набатом билось одно-единственное имя. Габриэль. Его смех, его холодные пальцы и те проклятые подсолнухи, которые теперь наверняка будут стоять в вазе у Кимберли.
Дом Луки показался впереди. Я вбежала на подъездную дорожку, едва переводя дыхание. Остановилась у двери, прислонившись лбом к прохладному дереву. Мое сердце выстукивало ритм чечетки, и я знала: если не скажу сейчас, то не скажу никогда.
Дверь открылась еще до того, как я успела постучать. Лука стоял на пороге в простой домашней футболке, с книгой в руке.
— Хей, ты чего? Ты вся дрожишь. Дед уехал к другу, заходи в дом, — он шагнул навстречу, протягивая руку, чтобы убрать прилипшую к моему лбу прядь волос. Его прикосновение было нежным. И это причинило мне почти физическую боль.
— Лука, подожди, — я отступила на шаг, наткнувшись спиной на перила крыльца. — Не надо.
Он замер. Улыбка медленно сползла с его лица, сменяясь тем пугающим спокойствием, которое наступает перед настоящим штормом.
— Это из-за Габриэля? — его голос был тихим, но в нем слышалась сталь.
Я посмотрела на него – на этого чудесного, доброго мужчину, который заслуживал весь мир, но которому я принесла лишь обломки своей души.
— Прости…, — прошептала я.
Этого было достаточно. Он все понял. Лука молчал.
— Я чувствую себя такой…, — первый всхлип. — Ты невероятный человек. Ты один из самых прекрасный людей в моей жизни, это чистая правда. Но я люблю его…
Наступила тишина, прерываемая лишь далеким шумом прибоя и стрекотом цикад в траве. Лука медленно опустил голову.
— Ты права, — наконец сказал он, и его голос надломился. — Ты заслуживаешь быть с тем, о ком кричит твоё сердце. А я... я заслуживаю ту, чьё сердце будет кричать обо мне.
Он посмотрел на меня в последний раз – долго, пронзительно, словно прощаясь не со мной, а с той мечтой о будущем, которую он хотел со мной построить.
— Я не могу ненавидеть тебя за то, что ты честна. Мы начали это вместе, и, думаю, нам хватит мудрости остаться людьми. Иди, — тихо добавил он. — Иди к нему. Габриэль будет идиотом, если упустит тебя.
Дверь тихо скрипнула и закрылась. Щелкнул замок. Этот тихий звук прозвучал для меня как оглушительный выстрел.
Я осталась стоять на пустом крыльце, сжимая в руках пустоту. Я получила свободу быть с тем, кого люблю, но цена этой свободы была написана на лице человека, чье сердце я только что разнесла вдребезги.
Еще несколько минут я стояла на одном месте, а после услышала тихие всхлипы.
По ту сторону двери Лука плакал.