Глава 10. Дитя

Марта резко открыла глаза. Голова трещала и болела – это чувство она давно успела позабыть. Руки привязаны к широкому дереву сзади, а ноги к колышку, вбитому в сырую землю. Вокруг лес, куда не посмотри.

Марта выдохнула от облегчения – демонической ауры вокруг не было. Но руки и ноги не могли оборвать верёвки, сколько бы Старейшинской силы она в них не вкладывала. Она закусила губу, судорожно размышляя о своём нынешнем положении, из которого нужно как-то выбираться.

«Илья!» – крикнула Марта по их личному каналу связи, всеми фибрами души надеясь, что Илья находится в совершенной форме где-то поблизости и услышит её. Если прошло много времени, он должен её разыскивать. Должен ведь?..

Но что, если с ним что-то случилось?

Запрятав панику поглубже, Марта еще раз огляделась и попыталась вызвать клинки. К несчастью, те не отзывались. Да и тело стало слабым, словно она вернулась к обычной жизни без божественных сил.

Ничего. Она с этим справится. Кто вообще осмелился устроить западню Старейшине?! Кажется, это была последняя ошибка в жизни глупца.

Она пошевелила ногами, надеясь на то, что колышек сдвинется, но, на удивление, он хорошо держался за влажную землю.

Его что, к центру земли приколотили?

Справа послышался топот, Марта обернулась и увидела неподалеку того, кто этот топот издавал. Первый демонический генерал, устроивший Старейшинам настоящий геморрой, огибал деревья с грацией пантеры. И это при его-то огромном росте и крупном телосложении. Красные глаза светились словно фары автомобиля. И никакой демонической ауры вокруг.

Почему так? Об этом не было времени думать. Перед ней был враг, для которого она была открыта, а на помощь надежды не было.

«Илья!» – вновь взмолилась Марта и опустив гордость, продолжила мысленно взывать к своему Божественному Орудию: – «Илья, ты был прав, это ловушка. Умоляю, помоги!»

Демон подошёл ближе, и Марта заметила, что кожа не нем состоит из лоскутов, сшитых грубой нитью. Перед ней стояло ожившее чудовище Франкенштейна с ясным взглядом. Его походка и манера поведения выдавала в нем вечность. Он не был таким как все остальные демоны, он был древним как мир.

Первый генерал присел на корточки перед ней, огромные колени едва не задевали её живот. Достал из кармана небольшой нож и злорадно усмехнувшись, порезал себе ладонь, возводя руку над Мартой. Кровь окропила лезвие ножа и капнула Марте на бедро.

Она стиснула зубы, стараясь не кричать от боли и заставляя себя не смотреть что стало с её ногой, которую словно обожгло кислотой, но пар, идущий от ноги, она все же заметила. Уловила запах жженной плоти. Боль была невыносимой, Марта изо всех сил старалась её стерпеть.

Её всю трясло. От страха, от беспомощности, от гнева.

Нужно было позвать других Старейшин на помощь. Не стоило смотреть с помощью своего зрения. Не нужно было отпускать Илью... И возможно, стоило ему напоследок сказать что-то приятное, а не вновь ругаться с ним. Илья был прав. Она же, как всегда, была слишком самонадеянна.

– Ничего, тварь, ты сегодня закричишь.

Демон снова улыбнулся, поднес гигантскую руку к ее животу и рывком порвал одежду, обнажая нежную кожу до ребер. Он уже занёс нож над её судорожно вздымающимся животом, когда Марта с надрывом выкрикнула:

– Да что тебе от меня нужно?

Глупый был, разумеется, вопрос. Очевидно, что они враги на этой войне. И она, наравне с другими Старейшинами, поубивала его сородичей. Но вопрос сработал. Первый генерал склонил голову и прищурился.

– Будешь делать вид, что не знаешь? Забавно. Я хочу отомстить. За отца, – он провел кинжалом по ее волосам и оскалился. – До чего же интересно ты все провернула. Отправила меня гнить с сумасшедшей девчонкой, а отца убила, не испытывая мук совести. Он без плоти, без ума... Ты всегда была такой, Кайна. Никаких чувств. Ничего.

Он замахнулся и вонзил окровавленный нож ей под левую ключицу. Марта даже не успела выкрикнуть, что происходящее – недоразумение. Пронзенная плоть зашипела, резкая, невыносимая боль пронеслась от шеи до кончиков пальцев. Ей отчаянно хотелось кричать и плакать, но она сдерживалась изо всех сил, пытаясь не показывать врагу слабости. Она закусила губу, отдышалась и хрипло, сквозь зубы, выплюнула:

– Я не Кайна, идиот!

Демон поморщился, и провернул нож, доставляя Марте немыслимую боль. Он медленно протащил свое орудие от ключицы в сторону сердца. Встречающиеся на пути ножа кости плавились от демонической крови. На этот раз Марта не смогла сдержаться и закричала что есть мочи.

Первый генерал остановился и вытащил нож.

– Будешь врать, получишь ещё больше мучений.

Из раны сочилась густая, чёрная кровь. Она же начала литься из уголков рта. Левое лёгкое Марты было повреждено, и при каждом быстром вдохе слышалось всхлипывание и скрип костей. В ее голове больше не было ни одной мысли, только бесконечный, первозданный страх.

Демон провел ножом по окровавленной ладони, и кровь Марты, оставшаяся на нем, начала испаряться.

– Твоя сила выдаёт тебя, Кайна. Ни за что в жизни ты бы не отдала эту способность кому-то другому. Я знаю, это ты. В этом месте все пахнет тобой. – Одной рукой он погладил ее живот, словно прицеливаясь, а другой замахнулся. Марта дрогнула, пытаясь сжаться, но первый генерал не собирался останавливаться. Он вонзил ей нож над пупком и медленно повел в сторону, доставляя Марте невыносимые страдания. – Все это время я мечтал увидеть твои слезы. Конечно, мне бы хотелось, чтоб ты раскаялась, но ты на такое не способна.

Марта закрыла глаза. В ее голове боролись двое – один смирился, и его смирение заполнило почти все пространство души Марты. Сегодня она умрёт. Умирать – это нормально. У каждого пути есть конец, никто не должен быть бессмертен. Да, к сожалению, она уйдёт с мучительной болью. Но разве потом уже не будет все равно?

Вторая часть ее рассудка боролась. Что будет с Ильёй если она умрёт? Сумеют ли Старейшины одолеть демонов и закрыть Врата? Хотелось бы увидеть это собственными глазами. Хотелось бы быть рядом с Ильёй в этот момент. Она должна пережить это, как пережила смерть матери. Разве та хотела, чтобы она так мучилась?

У нее уже появлялись планы на конец войны. В спокойные минуты, Марта мечтала посмотреть мир, не объятый войной, представляла себя на разных концах планеты. Моря. Океаны, пустыни и каньоны. Отвесные скалы без капли зелени. Подземные озёра. Джунгли и степи. Вот о чем она думала в самые тяжёлые моменты. Война кончится, и она увидит первозданную природу, не запятнанную кровью.

Но теперь все это исчезало. Мечтаниям не было суждено сбыться.

Отрешенность достигла немыслимого уровня. Боль была где-то на задворках сознания. А перед глазами расплывался туман – то ли от слез, то ли от увеченного лица. Это было не важным. Боль и страх спрятались, оставляя ее одну перед лицом смерти.

Пережить такое, к сожалению, не получится. Раны от сильного демона наверняка не вылечить и даже если сейчас произойдет чудо, и ее спасут, она все равно истечет кровью. Путь до Линь Жолань был долгим, а за это время она потеряет всю кровь.

Марта сдалась.

Прости, мама. Прости, Илья. Я вас подвела. Я всех подвела. Илья, извини меня за то, что я вызвала тебя. Ты был единственным светлым пятном в моей жизни. Спасибо, что однажды спас меня...

Конечно же она это заслужила.

Заслужила смерть и не собиралась жаловаться. Она была лишь орудием в этой беспощадной войне и забыла, как радоваться жизни и наслаждаться каждым днем. Умела ли она это вообще? Наверное, когда-то она даже не замечала проблем в жизни. Или старалась их не замечать. Так сильно старалась что забыла какого любить. Это чувство когда-то у нее, кажется, было...

Вот только, кого она любила?

Неважно, это было в прошлой жизни. А в этой у нее остались краткие мгновения.

Марта заметила за огромной головой чудовища, с наслаждением терзающего её плоть, белое пятно. Ей кое как удалось сфокусировать зрение и увидеть... цветущую черемуху. Теперь она смогла уловить и её сладкий аромат.

Красивое дерево. Вот бы любоваться им всю свою жизнь. Смотреть, как к осени на нем появляются маленькие черные ягодки, и залазить ради них на ветки повыше. Конечно, они вязкие, и руки от них становятся фиолетовыми, но, когда проделываешь такой путь ради их сбора, они оказываются самыми сладкими из всех ягод в мире. Увидеть бы как осенью пожелтевшие листья черемухи опадают на землю, для того чтобы прогнить за зиму и вскормить весной траву у её подножья. А потом вновь краткий миг весны, пока крохотные лепестки не осыпятся белым ковром.

И так год за годом. У природы все просто. За смертью следует новая жизнь.

Это обнадеживает и успокаивает.

---

Найти демоницу не составило особого труда. И расправиться с ней тоже.

Слишком просто. Подозрительно просто...

И никакого наслаждения от мести.

Может и стоило бы её помучить, отрезать руку и язык, как она ему когда-то. Но Илья волновался за Марту. Как только стрела вошла в сердце демоницы, и та рухнула наземь, он обратился соколом и полетел в ту сторону, где оставил Марту.

Аня, я отомстил за тебя и за нашего ребёнка.

Но облегчения не почувствовал.

Ничего. Полная пустота.

Словно он убил обычного демона, а не ту, что оборвала его жизнь и отняла у него все.

Он прилетел на место, где они с Мартой разминулись и позвал её мысленно. Хоть бы с ней ничего не случилось. Если она пострадает по его вине... Зря он отлучился! Что, если и это была ловушка?

Илья приземлился около заправочной станции, обратился человеком и достал из сумки, что всегда висела у него через плечо, фиолетовую бусину. Так или иначе, помощь не помешает.

«Грейс, это Илья. Нам требуется помощь. Весь город заполонен демонами.»

Ответа от неё он не услышал, потому что для обычного человека или Божественного Орудия фиолетовая бусина была лишь каплей той способности, которой могли пользоваться Старейшины.

Он вновь взмыл в небо и отправился на поиски. Пересек город вдоль, затем сделал полукруг и пролетел его поперек, постоянно взывая к Марте и не получая от нее ответа. Волнение плавно перерастало в тревогу, а та оседала на легких липким страхом.

Неужели, с ней что-то случилось? Где искать Марту?

Илья паниковал. Был бы он сейчас человеком, задохнулся бы от мыслей, бередящих голову. Но он, как мог, отбрасывал их и летел дальше. Он вновь прилетел на место, с которого начал поиски и решил лететь чуть дальше от города, над верхушками деревьев. И в какой-то момент...

«Я всех подвела. Илья, извини меня, за то, что я вызвала тебя. Ты был единственным светлым пятном в моей жизни. Спасибо, что однажды спас меня...»

Нет!!!

Нет. Нет. Нет.

Он резко развернулся и полетел в ту сторону, от которой шло мысленное послание.

Илья считал взмахи крыльев, думая, что они слишком медленные, боясь не успеть. От этого он слишком сильно ускорился. Пришлось расправить крылья и отдаться ветру, чтобы снизить скорость, иначе он ничего не замечал даже острым соколиным зрением.

Внизу были редкие деревья, поэтому ему не составило труда увидеть огромную тушу с лысой головой и шрамами по всему телу.

Первый генерал.

А под ним...

Кровь.

Распростертые по влажной земле золотистые волосы, окрашенные алым.

Илье показалось, что внутри него произошел взрыв, сметший все на своём пути, стоило ему увидеть взгляд Марты. Пустой, бездушный, он был направлен куда-то в сторону. Сердце Ильи завыло, а душа покинула тело, которое даже в соколином обличии свело судорогой.

Думать времени не было. Марта, его Марта, его Старейшина и самый близкий друг подходила к границе между живым и мёртвым миром. Но в ее взгляде, направленном не на него, он увидел восхищение вперемешку с благодарностью.

Он в полете обратился человеком с крыльями и призвал серебристый лук. Стрела попала в цель.

***

Сколько ей тогда было лет?

Это точно случилось в начальной школе: мама была живой. Событие, которое перевернуло всю ее жизнь или направило в нужную сторону.

– Как все-таки хорошо, что вы вернулись! Надеюсь, Илья подружится с моей Мартышкой... О, а вот и она!

Находясь в подъезде, за дверью квартиры, Марта услышала часть слов мамы, и на своём имени решила все же вмешаться. Громко стукнула ключами о замочную скважину и кое-как справилась с тяжестью двери. В груди кипело негодование. Обсуждают ее, пока она учится! Сплетничают! И кто? Родная мать!

– Мама! – открыв дверь, Марта с силой швырнула портфель на пол и заверещала. Мало того, что день в школе был отвратительным, так ещё и дома ее ждало это. Кажется, придётся устроить серьёзный разговор с матерью.

Мама, на ходу вытирая руки о полотенчико, прибежала в коридор и сурово посмотрела на Марту такими же как у нее глазами. Она сдавать позиции не была намерена и вперилась в мать ответным злобным взглядом.

– У нас гости, – почти прошипела мама. – Веди себя прилично!

– А прилично говорить обо мне, когда меня нет?!

Марта была спесивым ребёнком, сумасшедшим, не знающим никаких границ в разговоре с родителями, а мать всегда ей потакала, будто чувствовала, что совсем скоро детство её дочери оборвется.

С кухни прибежал полный мальчишка её возраста с грязным от шоколада лицом, а вслед за ним появилась тучная женщина. Мальчишка отупело смотрел на Марту, а потом совсем по-взрослому нахмурил брови.

– Я не буду с ней дружить, – строго сказал он, всем видом показывая Марте что гораздо лучше нее, и явно не замечая, что у него грязный рот.

– Ты ему конфеты мои дала?! – Марта указала маленькой тоненькой ручкой на нахального пацана, который даже не собирался скрывать своего преступления.

– Успокойся сейчас же, и веди себя прилично! – мама Марты подняла её портфель, бросила на неё предупреждающий взгляд и указала поочередно на мальчика и тучную женщину, оказавшуюся позади него: – Это Илья, он сын моей подруги. Тётя Надя.

Марту взгляд матери все же напугал. Вдруг она расскажет отцу об ее поведении? Уж лучше пойти на примирение первой, чем ждать порки. Она совсем не учтиво поздоровалась с гостями и направилась в комнату, не обращая никакого внимания на людей вокруг и бормоча себе под нос что-то явно недоброе.

Но стоило ей переодеться в домашнее и бухнуться на кровать, как дверь в комнату открылась. Марта специально отвернулась от двери и скрестила руки на груди.

– Илья, заходи, поиграйте тут пока, а мы с твоей мамой поговорим, хорошо?

Такого безобразия терпеть Марта не собиралась!

– Это моя комната! Я не буду с ним играть, он грязный и толстый!

– Сама ты толстая! – заступился за себя мальчишка, а сам чуть было не разревелся от обиды. Он начал яростно вытирать лицо руками.

Мама быстрым шагом, с едва ли хорошими намерениями, подошла к Марте и вновь посмотрела на неё так, словно после её ждёт серьёзный разговор. А что, если и правда расскажет отцу?

– Извини, ты не толстый, – с нескрываемой издевкой сказала Марта, выдерживая взгляд матери.

– Вот поэтому у тебя и нет друзей в школе, – ответила та и направилась прочь из комнаты. И как только вышла, Марта закатила глаза и посмотрела на мальчика.

– На самом деле ещё какой толстый, – от этих слов её настроение улучшилось настолько, что она смогла даже ехидно улыбнуться.

– А ты противная! – нахмурился Илья.

– А я ненавижу тебя больше всех в мире!

– А у тебя имя как у месяца! Почему не Январта? – от такой шутки Илья сам рассмеялся и показал ей язык.

Терпеть подобное отношение к своему имени Марта не собиралась, с отвисшей от обиды челюстью она спрыгнула с кровати и швырнула в Илью игрушку. Тот её ловко поймал и кинул обратно с такой силой, что Марта могла бы и упасть. Но она выстояла, не желая хоть в чем-то уступать.

Уже через пятнадцать минут они сидели на кровати у Марты, и она знакомила Илью со всеми игрушками. Она все же поделилась с ним конфетами.

– Так ты родилась в марте, поэтому тебя так назвали?

– Не-е, – Марта с улыбкой пригладила искусственную шерстку серого медведя по имени Макс и с нескрываемым самодовольством пояснила: – это потому что я как весна.

***

Весна.

Когда её убили, была весна. Марта помнила это. Помнила черемуху, чей аромат до сих пор стоял у нее в носу. Ещё были крылья. Темно-серые, шёлковые. Они были ей домом, служили одеялом для души. А светло-серые глаза были бездной, в которую всегда манило упасть. Но они никогда не принадлежали ей.

Это была чужая бездна, которая теперь заполнилась водой...

Откуда в этих глазах столько слез?

Марте тоже хотелось бы плакать. Но никак не получалось.

Черемуховый аромат стал резче и обратился горьким жасмином.

Марта перевернулась на бок и поморщилась от боли. Точно, живот ей разрезали. Вот только, почему боль отправилась вместе с ней в посмертие? А эти глаза... Что они здесь забыли?

Кажется, вокруг кричали. Наверное, это ад. Марта быстро смирилась со своей участью и уснула. Сил на борьбу больше не было.

Снова они. Эти глаза были повсюду, они плакали, хмурились и, кажется, улыбались ей. Их было много, они видели её насквозь. Но Марта и не собиралась от них прятаться. Пускай смотрят, как она отплачивает за ошибки. Пусть осуждают, пусть...

Что-то в этих глазах было не так. Кажется, раньше они смотрели по-другому.

Это не глаз было много. Это её стало много в этих глазах.

Снился странный сон. Кто-то ее обнимал, и от этих объятий быстро билось сердце. Кто-то шутил. Смешного в этой шутке было только то, что она была совсем не смешной.

Она силилась что-то вспомнить, но никак не могла, будто ей запретили. Сердце боролось, пытаясь забрать отнятое.

Поле. Огромное футбольное поле и ночное звездное небо над головой. Кто-то был рядом, кто-то очень знакомый, родной. И рядом с ним было неловко, и в голове шумело, и сердце хотело вырваться из грудной клетки.

Она ухватилась за воспоминание, но оно выскользнуло, улетело и растворилось в ночном воздухе.

Её звали по имени, но оно было ей не знакомо.

«Куйун».

Вихрь.

Это было не её имя. Но оно так приятно прятало от мира. Пусть её так зовут. Однажды и она забудет, что была весной. А сейчас она будет вихрем. Разве можно любить бурю?

Ииии мы едем прямиком в настоящее, подготовьте рюкзачки!