!39« конец»

Прошло уже больше четырёх месяцев с тех пор, как Кэйтрин узнала, что внутри неё зарождается новая жизнь. Живот округлился, движения стали мягче, осторожнее. Она научилась держать ладонь на себе, словно защищая малыша даже от воздуха. Ламин был рядом каждый день: трогал её живот, разговаривал с малышом, гладил спину по вечерам и учил её различать повторяющиеся удары в животе — «Это будет футболист!» — смеялся он.

Семья стала их крепостью. Жизнь шла ровно, красиво. Утренние прогулки, вечера с книгами, выходы на матчи. Кэйтрин сидела в ложах стадиона теперь особенно осторожно — под присмотром врачей и под заботливым взглядом Эктора и Тьерри.

Но в тот вечер всё пошло не так.

Был важный матч. Барселона встречалась с одной из самых жёстких команд сезона — соперники славились грубой игрой. Все знали: игра будет жестокой. Но никто не знал, насколько.

Кэйтрин сидела в первом ряду VIP-зоны. Лёгкий ветер развевал её каштановые волосы. Она выглядела спокойной, но в глубине души всё стягивалось в напряжённый комок. Ламин выходил на поле уверенным, сосредоточенным. Он бросил ей воздушный поцелуй, и она улыбнулась, держа руку на животе. «Он для вас» — словно говорил взглядом.

Первый тайм шёл на равных. Игра была быстрой, резкой. Судья часто свистел, а болельщики выкрикивали недовольство. На 39-й минуте Ламин обошёл двух защитников и шёл один на один с вратарём. Вдруг один из соперников, опоздав с подкатом, пошёл в ноги — жёстко, грубо.

Удар пришёлся сначала в голеностоп, и Ламин, теряя равновесие, отлетел вбок, прямо головой в острые бутсы другого игрока. Его тело отлетело на землю, головой вперёд.

Шум стадиона стал белым фоном. Кэйтрин вскочила. Всё внутри неё сжалось.

— ЛАМИН! — закричала она, и её голос слился с хором криков трибун.

Медики выбежали на поле. Тело Ламина не двигалось. Голова была безжизненно повернута вбок. Эктор вбежал за медиками, нарушая протокол. Он стоял рядом, сжимая кулаки, лицо пепельное.

Кэйтрин стояла, цепляясь за перила, и не чувствовала ног. Тьерри подхватил её под руку:

— Пойдём. Немедленно. Мы поедем за ним.

Скорая мчалась сквозь ночную Барселону. Кэйтрин сидела в машине сопровождения, обхватив живот и молясь. Эктор сидел рядом, его лицо было каменным.

— Он сильный, — говорил он. — Ты знаешь. Он выберется.

В приёмном покое больницы суета была как в фильме. Ламина унесли в реанимацию. Кэйтрин не разрешили идти дальше. Она осталась снаружи, вместе с Эктором и Тьерри. Слёзы текли по щекам, но она почти не осознавала их. Только голос внутри: «Не сейчас. Не уходи. Мы тебя ждём».

Спустя час вышел врач. Мужчина в синих очках и с усталым лицом. Он снял маску, и это движение было словно молотом по воздуху.

— Он жив. Но удар пришёлся в висок и черепно-мозговая травма очень серьёзная. Он в коме. Нам удалось стабилизировать дыхание, но…

Он посмотрел на Кэйтрин.

— Прогноз… крайне осторожный. Мы не можем обещать, что он проснётся. И даже если это случится, возможны осложнения. Сейчас он находится в глубокой коме, и, к сожалению, шансы невысоки.

Дальше будет....