Глава 19: Любить

Терпение - штука острая. 

Эдвард готов был кожу содрать с себя в кровь, лишь бы снова не сорваться, не сделать омеге больно, даже если тот начнет упрашивать его. Только не ему. Себе. Себе вот альфа готов навредить.  Готов всю ночь провести за запертой дверью, остерегая своё от других. Готов прямо сейчас сесть в машину и уехать. Далеко-далеко. Где никого больше, кроме них, не будет. И вдыхать запах, его запах. Запах легкий, практически невесомый. 

Действительно, только Элай так мог пахнуть. Кажется, так пахнут васильки. Красивый маленький цветок, в книгах описывается как сорное растение, растущее преимущественно на полях и обочинах. Омега был таким же. Скрытым от остальных, недооценным, забытым среди других, более выдающихся цветов. Но почему-то пчелы обожают его. Летят к синим цветочным корзинкам. Эдвард хотел попробовать такой мед, узнать, насколько он похож на вкус Элая, что он ощутил не так давно. Остатки его запаха, его вкуса все еще задержались на языке. По слухам он был мягким, обладал миндальным ароматом, а иногда еще и легкой горечью. Эд ощущал эту горечь. Она распространялась от рецепторов на языке по всему телу, будоража сознание, собираясь вязкой лужицей в груди, оседая на стенках, загрязняя быстро бьющееся сердце. А еще васильки были недолговечны, однолетние растения, в лучшем случае - два года. Эдварду казалось, что Элай был недолговечным в его руках. Ещё чуть-чуть - и он растворится в его объятиях, исчезнет как сказочный сон, а Эду только и останется, что вспоминать те сладкие ощущения, оказавшиеся нереальными. Вспоминать и понимать, что в реальности такого он больше нигде не найдет. 

Он понял это давно, наверное, когда родился и впервые увидел своего брата. Беззащитного малыша, хоть и сам был таким, но уже тогда хотелось защищать. Все проявлялось на уровне инстинктов, пусть даже вторичный пол еще не определен. Ему было плевать. Альфа? Замечательно, он точно сможет защитить его. Омега? Что ж, тут уже посложнее. Но кто сказал, что омега не может быть сильным, не может быть способным кого-либо защитить? Если так будет, Эд из кожи вон начнет лезть, но сделает все. Или еще в утробе, не осознавая ничего, кроме него. Кроме родного существа, находящегося где-то рядом. Очень близко. Чуть шевельнешься и обязательно достанешь до него. Он. Что-то по-умолчанию родное, близкое, свое. Что-то, что никому в этом мире доверить нельзя, только самому себе. И то, держась на расстоянии, иначе непременно повредишь, ранишь, заставишь страдать. А Эд не мог себе этого позволить. Он должен оберегать, ценить, любить. 

Да... любить. Не обижаться, как раньше. Не хранить в себе старые обиды, не помнить предательства. Это сложно по-началу. Эд помнил, как они обещали друг другу быть всегда вместе. Наверняка Элай даже не понимал, какое значение в это "всегда" вкладывал Эдвард, потому так беспечно оставил его одного. 

Что он чувствовал, увидев его тогда, спустя три года разлуки?

Обиду. Острую, склизкую, противную, захлестывающую с головой, влекущая за собой злость, грубость, язвительность.

Волнение, беспокойство. Он выглядел истощенным. Не потому, что плохо питался или мало заботился о себе. Он был истощен самой жизнью. Глаза печальные, пугающие своей... безжизненностью. Он словно угасал прямо на его глазах, готов был проститься со своим годом жизни, а в лучшем случае - двумя, исчезнуть прямо сейчас, раствориться в воздухе. 

А еще страх. Страх узнать, что его не примут обратно. Он ведь совершил глупость. Хотя сам так до сих пор не считает. Эд давно выбрал свое, свое и отметил, чтобы другие в его отсутствие даже подумать об Элае не могли. 

И бушующую злость. Уже не из-за обиды. А на себя, такого идиота, посмевшего оставить свое без защиты. И действительно ли это свое? Мог ли он теперь разбрасываться такими сло...

— Мне жарко.

Его недовольный дрожащий голос заставил Эда вернуться в реальность. К нему. Опустить взгляд на его макушку, на его пышные темные волосы. Совсем такие же, как и у него самого, но совершенно другие. Иные. 

А Элай лишь льнет к большому телу альфы, позабыв о колючем желании. Сейчас даже простые прикосновения, невинная близость позволяли ощутить себя защищенным, а боль под натиском приятного волнения в груди отступала, правда, не до конца, ожидая любого удобного момента, чтобы возродиться вновь. 

Эд опомнился. Слишком крепко прижимал к себе Элая всё это время, а, расслабившись, ощутил неприятный холод. Элай дарил жар. Даже если он сам этого не осознавал.

Нужно было что-то делать. Соображать. Думать. Казалось, Эд забыл, как это вообще. 

Важно было помнить, что у омеги течка. Все, что он делал, говорил, думал - всё под ее властью. Эд был уверен, что когда течка закончится, Элай начнет его избегать, стыдиться себя, хотя ни в чем не был виноват. Он не хотел этого допустить, а потому переходить черту позволить себе не мог. 

— Я позову Уинтера. Он тебе поможет, - в этот раз, наконец-то, вышло сказать мягко, заботливо. Прямо как и хотелось. Элай в ответ только крепче прижался, молчаливо заявляя свой отказ. Он вцепился так крепко, насколько в принципе сейчас мог, надеясь, что его не отдерут при первой же попытке. А Эд и не пытался. Радовался, хоть и понимал, что не стоит, но ничего с собой поделать не мог. 

— У тебя течка.

Констатировал факт. Как будто бы Элай не знал или успел забыть. 

— Не хочу.

Всего два слова, но Эд все понял, домыслил, договорил его же голосом у себя в голове. Не хочу отпускать. Не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу, чтобы приходил кто-то еще. 

Эд знал. И не хотел тоже.

— Тебе плохо.

Он это понял еще днем, видел своими глазами. Как ему было жарко, как после таблеток - холодно, что он сразу же прятался под одеялом, как уставший организм требовал отдыха, и он спал, спал, спал. Эдвард все время был рядом. Подавал воду, когда нужно было, будил, чтобы вовремя принять таблетку, даже пытался накормить, только вот Элай отказывался. 

— Сейчас - нет.

Элай его искушал своими короткими, но ёмкими ответами. 

И почему Эдвард вообще продолжал его слушать, пытался уговорить? Он ведь все еще помнил, что управляло Элаем, так почему пытался вразумить? На такое способны только таблетки. Или высшая степень близости. Как бы не было желанно второе, Эд решил выбрать первый способ.

Он решительно схватился за руки омеги, сжавшиеся в замок за его спиной. Поняв его действия, Элай сильнее схватился, но альфа почему-то с легкостью смог разорвать его руки. 

— Подожди меня здесь, – Эд усадил брата на кровать. Тот отвлекся от их сцепленных рук и посмотрел ему в глаза, вслушиваясь.– Я скоро вернусь, хорошо?

Элай не спешил отвечать. Эд понимал, почему.

— Три минуты максимум.

— Долго, – Элай нахмурился, стараясь всеми силами крепко сжать руки альфы - всё, что у него теперь осталось от Эда.

— Обещаю, ты не успеешь соскучиться.

Элай знал, что Эд врал. Но не мог не отпустить. Возможно, проснулся здравый смысл?

А Эд, не теряя зря времени, вышел из комнаты, направляясь на третий этаж.
_______________________________

Я купила гитару, и у меня болят пальцы.

А ещё я без перерыва слушаю 5sos, мечтая когда-нибудь наконец сыграть их песни на гитаре.

А ещё у меня началось ДО, но я не могу ни к чему подключиться, вместо этого писала главу, лишь бы создавать видимость учебы для мамы.

А ещё я прочитала одно шикарное произведение. Автор снова перевернула все мои представления о чувствах. Читая ее книги, невозможно не чувствовать. И я просто задыхаюсь.

Поэтому вот... Чересчур чувственная глава.

Которая вообще не по плану....