Глава 4: Тяжесть

— Нет! – вскрикнул я в слабых попытках выбраться из рук Артура, пытающегося вытащить меня из палаты, но я старался сопротивляться, крича в сторону других врачей. – Стойте! Не надо!

Они хотели его отключить, отключить приборы, что поддерживали его жизнь. Последние две недели папа не приходил в себя. Его сердце ослабло, пульс опустился намного ниже нормы. Тем не менее, он продолжал дышать, его слабое сердце продолжало биться. Он жив! Но они хотят... хотят его...

— Не отключайте!– голос сорвался, и я в последний раз попытался выпутаться из рук Артура, но альфа был сильнее меня и уже практически вышел вместе со мной из палаты, однако в последний момент я услышал пронзительный писк, и силы покинули меня. Его сердце остановилось. Он больше не дышал. Он больше не...

Мы оказались в тихом и пустом коридоре, но писк продолжал звучать у меня в ушах. Я начал судорожно дышать, чувствуя, как воздух совершенно не наполняет мои легкие. Глаза слезились, и я уже ничего не видел перед собой.

Теплые руки Артура легли на мои щеки, он повернул мою голову к себе.

— Элай, дыши глубже, давай.

Его вкрадчивый хриплый голос доносился до меня словно через пелену, я слышал его так слабо. Я делал резкие вдохи, но в горле все горело, голова начинала кружиться, и я зажмурился. Как же тяжело. Так плохо. Я вцепился в руки Артура, чтобы знать, что он еще рядом, и не упасть.

— Элай, ты меня слышишь?

Я никак не мог успокоиться. Казалось, я сейчас задохнусь, потому что попросту никак не мог нормально вздохнуть - любой вдох не был способен наполнить легкие, так еще и слезы текли без остановки, отчего дышать становилось еще труднее.

Я не заметил, как рядом оказался медбрат, который услужливо вколол мне успокоительное. Артур продолжал держать меня за щеки, но теперь с осторожностью поглаживал, говоря банальные слова о том, что всё хорошо, всё нормально, но это не так. Господи, это совершенно не нормально. Пусть я медленно начинал выравнивать дыхание, слезы и не думали останавливаться. Сердце в груди болело во сто крат сильнее, чем когда-либо до этого. Голова тяжелела с каждым резким вздохом, и вскоре я потерял сознание.

  
  
 
Я сжимал и разжимал в руках край черного пиджака, совершено ни о чем не думая. Я наблюдал за тем, как приходили люди, некоторые практически незнакомые, молча кивал на все их сочувствующие слова, но продолжал сидеть снаружи, так и не рискнув зайти внутрь. Там внутри за меня отлично справлялся Коул с помощью Артура, хоть я и понимал где-то глубоко внутри, что все это неправильно и я должен быть там, но... я не мог. Это на словах бывает просто принять. Но одно дело услышать, совершенно другое - увидеть всё своими глазами. И я... не мог себя заставить.

Я старался думать о чем-то другом, как только на глазах собирались слезы.

За последние два дня дома полнейший бардак. После всего следует занятся генеральной уборкой, съездить в магазин и заполнить холодильник. А еще все это время меня не было в школе, насколько я отстал от программы? Нужно связаться с кем-нибудь из класса... Хотя да, я же ни с кем не общаюсь. Проблема.

Пусть я и пытался, но я уже не мог представить себе, как собираюсь жить дальше. Последние лет пять я подстраивался под папу, весь мой смысл был в том, чтобы помочь ему, быть рядом в трудную минуту. А что мне делать теперь?

Я забрался на стул с ногами, прижимая колени к груди, словно старался спрятаться. Меня так достали все эти люди. Все их слова никак не помогали мне, только сильнее разрывали раны на душе. Я хотел бы остаться один, но вместе с тем сильно боялся этого. Когда я начинал вспоминать, думать обо всем, накатывала болезненная паника. Всё, что я мог - отвлекать себя.

Ага, учеба, точно. Я же пропустил целых три дня... Хотя какая уже разница.

— Элай.

Я вздрогнул, поднимая взгляд на отца, появившегося рядом так неожиданно. Его взгляд был тяжелым, под глазами образовались круги, русые волосы наспех уложены, зато отглаженный, аккуратный темный костюм. Он выглядел постаревшим, хотя в последний раз я видел его всего год назад.

— Привет, – тихо произнес в ответ я, не зная, что еще должен сказать.

Он тяжело вздохнул, кинув взгляд на дверь рядом.

— Коул сказал, что ты еще не заходил. Пойдешь со мной?

Он нерешительно протянул мне свою большую руку, и я растерялся. Я думал, что мог бы зайти самым последним, когда внутри уже никого не будет. Я не привык проявлять свои эмоции открыто, и среди скопившихся внутри людей чувствовал бы себя крайне зажато и неправильно. И я попросту боялся.

— Ты должен попрощаться с ним.

Я знаю. Знаю, но это так тяжело. Я часто заморгал, чтобы отогнать слезы, и, чтобы эта неловкая пауза не затянулась, я схватился за руку отца, и он повёл меня внутрь.

Перед захоронением разрешалось попрощаться с телом. Для этого выделили специальную комнату. Она не была особо больших размеров. Вмешала несколько стульев, а самое главное - гроб с телом и множество цветов.

Отец остановился, сделав всего несколько шагов, и я машинально опустил взгляд в пол. Зажмурился, мысленно подготавливая себя ко всему. Давай, Элай. Ты сможешь. Ты должен. Я открыл глаза.
  
 

Я чувствовал себя крайне опустошенным. Артур вел машину, тихо играло местное радио, крутившее какую-то популярную танцевальную музыку, а я хотел поскорее оказаться дома.

Коул сидел спереди, нервно проверяя что-то на телефоне. Иногда от него то и дело слышались всхлипы, которые он старался заглушить. Артур в такие моменты обеспокоено кидал на него взгляды.

Я сжимал в руке небольшой конверт, так и не рискнув открыть его за сегодня, хоть сверху в углу было ясно написано, когда его следовало открывать. Конверт скрывал в себе небольшую частичку папы, его, может быть, последние слова мне, и я не хотел с ним прощаться. Я положил конверт обратно во внутренний карман пиджака, мысленно извиняясь перед папой. Может быть как-нибудь потом, но не сейчас.