Глава 1: Бесчувственный

Время - это то, что мне всегда было сложно понять. Я жил в цикличном времени. Каждый день происходило одно и то же: я рано просыпался, успевая обогнать раздражающий будильник, готовил завтраки, отсиживал полдня в школе, мечтая быстрее оказаться дома, а дома уборка и другие заботы, по возможности посещал больницу. Иногда я даже забывал, что у меня бывает выходной. Для одноклассников он проходил весело: посиделки в кругу друзей, выезд за город или даже душные пьянки. Хоть что-то, что разбавляло скучные и однообразные школьные будни. Иногда я забывал, что всё ещё подросток, которого волновать должны взаимодействие со сверстниками, домашка и глупые разговоры о противоположном поле в компании друзей, а не ежедневная работа по дому и посещение больницы, думая, окажется ли эта встреча последней. Иногда я мечтал просто заснуть на несколько суток, чтобы все проблемы и дела решились без меня, как-нибудь сами, а я же в это время просто отдохнул, без каких-либо снов, просто выпал на время из реальности. 

Но вместе с тем я наблюдал, как время быстротечно, как утекало из моих рук как песок или вода. Время забирало своё, и я не мог этому сопротивляться, как бы не желал обратного, сколько бы усилий к этому не прилагал. Просто есть вещи, на которое я не в силах повлиять, никто не в силах.

Говорят, время лечит. К сожалению, некоторые раны не могут затянуться, образуя шрам. Эта отметка закрепилась на моей шее, закрепилась в моих мыслях, даже отпечаталась на сердце.

Типичное утро понедельника. Начало очередной недели. В комнате в такое раннее время всё еще было темно, и солнце явно не спешило меня порадовать светом. Тем не менее, я видел очертания предметов вокруг и жил в этой комнате уже пять лет, хотя да, звучит не так солидно, я жил в этой комнате тысяча восемьсот двадцать шесть дней, так что за что-то запнуться или удариться по пути к ванной не мог. Ведь так? Я всегда себе задавал этот вопрос, очередной раз врезаясь в дверной косяк и запутываясь ногами в лямках школьного рюкзака.

Дядя Коул крепко спал в своей комнате, когда я проходил мимо нее. Он обычно выключал все свои десять будильников не замечая, и поэтому будить его всё равно приходилось мне.

Умываясь, я случайно обратил внимание на зеркало. Точнее, на свою шею в отражении. Две точки, за два года успевшие зажить, но оставляя после себя шрам. Хотя вряд ли омеги бы называли это шрамом. Слишком оскорбительно и грубо, это ведь высшее проявление любви. Честно говоря, у меня другое отношение к этому. А сегодня я явно выиграл джек-пот: встреча с тем, кто мне её оставил. 

— Коул, ты проснулся? – я осторожно заглянул в его комнату. Дядя преспокойно спал, не обращая внимания на трезвонящий будильник. С тяжелым вздохом я вошел, подбирая с пола белую рубашку от костюма и синий галстук. Брюки и пиджак, к счастью, висели на стуле. Два дня назад они составляли компанию рубашке на полу.

— Дядя, время, – я выключил будильник и потрепал его за плечо. Следом раздалось недовольное бурчание. Пока он пытался выпутаться из-под одеяла, я вытащил новую рубашку из шкафа, чистую и отглаженную. – Завтрак так остынет.

— Элай, – протянул он сонным голосом. – Сегодня я сам зайду.

Я молча кивнул. Похоже, он раньше заканчивал сегодня. Моему дяде было всего двадцать четыре. Он легко согласился жить со мной и опекать, после того, как папу положили в больницу, а, чтобы оплачивать все счета, ему приходилось часто задерживаться на работе, даже работать в выходные, браться за любую возможность заработать. Пока мне всего пятнадцать, и я не мог разделить с ним это бремя, хотя по возможности я бы хотел работать. Вместо оплачиваемой работы я занимался домом: готовил еду, убирался, покупал продукты, стирал одежду и прочее.

В школе я в последнюю очередь думал об одноклассниках. Все мои мысли были далеко, где-то там, в тесной палате на одного пациента, с большим окном, кучей медицинских препаратов и папой, уже обессилившим, сильно исхудавшим и смертельно бледным. Услышав его просьбу, я не сильно удивился. Конечно, он сам понимал, что осталось ему недолго. Как давно я его не видел? Три года, кажется. Только иногда Коул показывал мне фотографии, которые отправлялись для папы, и я мельком замечал на них подросшего Эда.

Чтобы добраться до его дома, пришлось несколько раз менять транспорт. И чем ближе я был, тем чище становились улицы, тем богаче выглядели дома. Я медленно шел по направлению к его дому. Умиротворенный ранон. Идиллия. Жестокая и несправедливая.

Вскоре показался высокий дом в три этажа, белый, огражденный темным забором. Я смело подошел к воротам и, увидев сбоку от входа панель, нажал на кнопку. Долго ждать не пришлось.

— Эдвард?

Давно я этого не слышал. В детстве нас часто путали. Не знаю, почему нас одевали одинаково. Это так стереотипно.

— Эм, нет, я... я Элай. Вы не знаете, где он?

Голос был мне не знаком. Со слов дяди, в доме был дворецкий. Пауза. Осмысление, как я понял. Действительно, этот дом я видел только на фотографиях Коула. У меня не было желания приезжать сюда. Я бы и не приехал, если бы не просьба папы.

— Его сейчас нет дома. Но я знаю, где он может быть.

Я пытался не замечать, какое колоссальное различие между нашими жизнями. Отец успешен, повторно вышел замуж за омегу,  которого я так ни разу сам и не видел, а Эд словно этого всего не понимал. Пытался сбежать из реальности, в которой находиться не желал. Раньше я считал, что это выход из ситуации, идеальное решение - разделиться. Правильное ли оно? Я сомневался. Но после того, что между нами произошло, я перестал сомневаться. Нам с Эдом это необходимо. Я бы и дальше с ним не виделся, если бы не папа.

Это был какой-то непонятный переулок, как сказал дворецкий, рядом находилась школа Эда. И действительно, я нашел там его в компании еще четверых школьников.

Сначала я не поверил тому, что увидел. Они слушали музыку, кажется, какая-то популярная попса, я в этом не разбирался. Двое из них шутливо пытались драться, еще один с улыбкой следил за ними, кидая иногда комментарии. А возле стены стоял сам Эд, сжимая в губах сигарету и не особо обращая внимание на друзей. Рядом с ним стоял какой-то блондин, судя по всему, единственный омега в компании. И почему я не удивлен, что у него кто-то есть?

Я покашлял, пытаясь привлечь внимание. О, у меня это получилось. Парни, что до этого дрались, удивленно замерли на месте. Эд тоже удивился, хотя вскоре на лице появилось былое безразличие, и он сделал несколько шагов в мою сторону, всё ещё так нагло поглащая никотин.

— Ты что здесь забыл?

Я оглянулся на его компанию. Мне мало хотелось говорить с ним при них.

Рядом объявился омега, кидая на плечо Эда согнутую в локте руку и хватая меня за подбородок. Стоило признать, он выглядел симпатично.

— Эд, и долго ты собирался скрывать от нас свою милую омежью копию? – радостно воскликнул он. Эд недовольно повёл плечом, но руку омеги не сбросил. Омега внимательно рассматривал меня, и увидел то, что видеть ему не следовало. – Ух ты, так еще и помеченный.

Мы переглянулись с Эдом и так же молча отвели взгляды. Я не готов был обсуждать это с ним. Тем более сейчас.

— С тобой поговорить можно? – все-таки произнес я, выпутываясь из рук омеги. – Наедине.

Блондин сразу понял, что к чему, и молча вернулся к друзьям. Эд отошел  в сторону, и я последовал за ним. Он продолжал курить, не особо заинтересованный мной. Мы похожи, как два отражения. Однако я был омегой, а он - альфой, и с течением времени наши телосложения изменились. Эд был шире в плечах, выше на целую голову с копной темных волос, уложенных в модной сейчас прическе. Его стальной взгляд изумрудных глаз смотрел куда-то в сторону, не желая повернуться ко мне до самой последней секунды. А еще этот прокол в левом ухе. Теперь там сияло серебряное кольцо. Тонкие пальцы сжимали сигарету. Расслабленная, но уверенная поза. Этот Эдвард мне не знаком.

— Скоро день рождение, – я решился начать говорить, уж лучше, чем молча рассматривать его. Как будто это же лицо я не наблюдал каждое утро в зеркало. – Папа попросил меня позвать тебя, чтобы отметить с ним вместе.

— И какое мне до этого дело? – безразлично ответил он, окидывая меня своим взглядом. Я не мог поверить своим ушам.

— Ты... серьезно?

Он затянулся в последний раз, бросая к нашим ногам окурок.

— Вполне, – спокойной ответил он, уже собираясь вернуться к друзьям.

— Как ты можешь быть таким бесчувственным? – пробормотал я. Эд остановился, но не повернулся ко мне лицом. Там, у его друзей всё ещё играла музыка. Двое парней продолжали драться, третий общался с омегой. И все они делали вид, что не замечают нас, что им совсем не интересно. Признаюсь, у меня появилась капля надежды, когда Эд повернул ко мне голову. Но от одного его ядовитого взгляда я готов был провалиться сквозь землю, убежать, и никогда больше не возвращаться. Ни в это место, ни лично к нему.

Он усмехнулся. С его напряженным лицом это вышло с раздражением и совсем немного с грустью. Наши взгляды встретились.

— У тебя научился.