Глава 2: Дефект

Все свое детство я заботился об Эдварде. Он был неуклюжим, ранимым и доверчивым, поэтому не удивительно, что рядом с ним я превращался в папу-наседку. Однажды, когда нам было по пять лет, Эда чуть не похитили. Наивно доверился какому-то взрослому мужчине и чуть было не ушел с ним, благо я успел ему помочь, пригрозив мужчине, что позову родителей, если он не отстанет. Однако от пятилетнего ребенка это не звучало как угроза, и мужчина уже рассчитывал схватить нас обоих. Он грубо схватил меня за руку, и от боли я не смог сдержать несколько слез, застывших на уголках глаз. Увидев это, Эд сильно испугался и начал громко плакать. Тогда недопохититель сбежал, побоявшись взрослых, а я долго успокаивал брата. Мы росли неразлучно целых одиннадцать лет.

В одиннадцать в школах проводят специальные тесты на определение пола. Все в классе были взбудоражены. Я пытался быть спокойным, чтобы Эд не переживал, и всячески его подбадривал. Тест проводили прямо во время уроков, и по списку я шел только после брата. Признаться, я нервничал. Никогда не задумывался насчет пола. Мы всегда во всем с братом были похожи: лицо, телосложение, одежда. Мы даже свободное время проводили вместе, друзья у нас были одни, игрушки и интересы. Словно нас было и не двое вовсе. Когда озвучили мое имя, я сглотнул, послушно поднимаясь с места и выходя из кабинета.

В коридоре я столкнулся с Эдом. Он улыбнулся мне, но решил не задерживаться на разговор и вернулся в кабинет. Я столько хотел у него спросить. Как это происходит? Все было в порядке с тобой? Не больно? И самый главный. Кто ты? Но слова застряли комом в горле, и я молча проводил его взглядом. Опомнившись, я поторопился в медпункт, в котором и проводился тест. Там сидел молодой омега в белом халате. Он мило улыбнулся мне и указал на стул напротив. Я послушно сел, стараясь глубоко дышать, чтобы успокоиться.

— Я всего лишь возьму немного крови и проведу ряд тестов. Это займет всего пять минут, поэтому результат ты узнаешь сразу, – спокойно произнес он, взяв мою руку и протирая ее спиртом в поиске вены. Я зажмурился и отвернулся, слабо почувствовав, как иголка вошла под кожу. Было, на удивление, не больно. Так только, немного неприятно.

— Готово.

Я открыл глаза. Парень уже начал проводить свои тесты, поэтому я лишь молча прижимал вату, ожидая, когда остановится кровь.

— Как интересно, – вдруг произнес он. – До тебя ведь твой брат был?

— Да, – хотя, как мне кажется, его вопрос был больше утверждением. Всё ведь и так очевидно.

— Элай, – он взглянул на бумаги рядом, читая мое имя. – Ты омега. А твой брат альфа, представляешь? Никогда не встречал разнополых близнецов...

Омега? Я?! А Эд - кто? Альфа?! Постойте... Как?! Почему?! Почему все именно так?! Омега болтал что-то еще, но я уже его не слушал. Я впервые почувствовал, что мы с братом больше не единое целое.

После этого я стал по-другому смотреть на Эда. У него была совершенно иная манера общения, он был очень скромным, молчаливым мальчиком, почему-то предпочитающим игнорировать других и проводить больше времени со мной. Раньше я не придавал этому значения, мы ведь близнецы. Но сейчас это кажется нелепой отговоркой. Эд не удивился, когда я рассказал ему о своем поле, словно давно уже об этом знал. А я чувствовал себя хуже некуда. Ведь всё это время я был за старшего брата, я был тем, кто защищал и заботился об Эдварде, но... почему тогда именно он - альфа?

Когда родители объявили о разводе, мы с Эдом были сбиты с толку. Не было никаких предпосылок, чтобы мы могли заранее как-то подготовиться. В ту ночь я не мог уснуть, плечи предательски дрожали, словно я плакал. Но это не так! Наверное.

— Ты спишь? – послышался тихий шепот. Я повернулся на бок, посмотрев на соседнюю кровать, кровать Эда. В комнате было темно, практически ничего не было видно, кроме очертаний предметов. Но я чувствовал, что брат смотрел на меня.

— Не могу уснуть, – легко сознался я.

— Может...поспим вместе? – вдруг предложил Эд.

После теста я неосознанно начал от него отдаляться. Пытался найти больше друзей, чаще гулять и редко предупреждать об этом брата, словом, разделяя наши жизни на жизни двух отдельных людей. Но вместе с тем я сожалел об этом.

Я молча поднялся, прихватив свою подушку и лег рядом с братом. Мы оба боялись думать, что будет дальше. Что будет с нами? Я лишь схватил его руку, ощущая такую необходимую поддержку и провалился в сон.

Как-то после я зашел в родительскую спальню. Хотел найти документы по поводу развода, чтобы узнать хоть что-то. Однако вместо этого нашел у папы заключение врача. Я не был дураком, чтобы понять, насколько он был всё это время серьезно болен. Мне требовалось время, чтобы всё переварить и убедить себя в правильности действий. Это была серьезная болезнь, к сожалению, в интернете говорили, что смертельная и на сегодняшний день нет ни одного лекарства, полностью способного излечить.

Папа попросил меня, чтобы я и брат остались с отцом, будто бы он в силу своего происхождения не сможет нас прокормить, но обещал, что будет часто навещать. Я согласился, в тайне уже решив всё сам. Эдвард, как я уже говорил, был ужасно доверчивым. Поэтому я сразу рассказал ему все то, что сказал мне папа, также добавив, что я точно останусь с ним и отцом. Так нагло я ему еще никогда не врал. Но Эд всецело доверял мне. Прости.

На суде я сказал, что хочу остаться с папой, удивляя всех.

И после суда я нормально не разговаривал с Эдом.

Наши жизни разделились напополам теперь окончательно. У Эдварада началась новая жизнь с отцом. Как оказалось после, идея развода была на папе. Он не хотел, чтобы близкие узнали о его диагнозе и страдали вместе с ним. Однако отец, в свою очередь, не был полностью идеален. Он крутил роман на стороне, и через несколько месяцев после развода женился снова. Мы поддерживали связь с братом, хотя со временем всё реже и реже. Я не пришел на свадьбу отца, потому что в этот день папе стало плохо и пришлось поехать в больницу. Да я и не горел особым желанием. Я бы и никогда не подумал, что на тринадцатилетие Эдвард придет к нам. В тот день я чувствовал себя плохо. С утра чувствовал странный жар во всем теле и слабость, папа отправился за таблетками, а тут Эдвард на пороге. За два года он сильно изменился. Мы оба изменились. Теперь мы не были отражениями друг друга. Он был выше на пару сантиметров, чуть шире в плечах, да и как-то мужественнее, а еще этот дурацкий прокол в левом ухе.

Он странно посмотрел на меня, не сразу отвечая на мой вопрос, затормозил на пороге, после чего нерешительно сделал шаг вперед. Поинтересовался, всё ли со мной в порядке. Сознался, что заболел. Отправил в постель. Мысленно я хмыкнул. Надо же, поснулся внутренний альфа. Но я послушался его. Он принес стакан воды и мокрое полотенце, положив его мне на лоб. При этом он слегка коснулся кожи на лице пальцами, и меня словно током ударило. Живот скрутило, образуя странный пульсирующий узел где-то внизу, и я тяжело выдохнул, не понимая, что со мной происходит. Эд замер, шумно сглатывая. Я медленно открыл глаза, смотря на него. Такого нахмуренного, слабого, сожалеющего. Я не помню всё в мельчайших подробностях, только как мне было предательски хорошо, но голова была затуманенна, все тело горело, но от прикосновений Эда становилось так спокойно, так приятно и неимоверно хорошо. Я совсем не думал о том, что мы делали, что это плохо, греховно или что-то в этом духе. Мне было так хорошо, что я забыл абсолютно обо всем. А потом последовала отрезвляющая боль в шее, и я вскрикнул, слабо пытаясь убрать от себя альфу. Эд опомнился, вскочил, отодвигаясь от меня. Я не сразу пришел в себя. Не сразу понял, что был голым, но прикрытым одеялом, пока Эд быстро одевался. Но постепенно былые жар и слабость пропали, как и чувство удовольствия, оставляя жгучую боль в шее и... Я ужаснулась, поднимая одеяло. И правда, голый. А рядом Эд, словно провинившийся пес, не знал, как ему себя вести, склонив голову и топчась на месте.

Оказывается, я не болел. Было хуже. Течка. Течка, которая какого-то черта привлекла Эда, которая какого-то черта привлекла моего брата, заставила его почувствовать мой запах.

Но все знают, что запахи не привлекают родственников. Мы с Эдом - стопроцентные близнецы. И, судя по всему, какие-то дефектные.