ЧЕТВЁРТАЯ

Я медленно поднимался по лестнице к кабинету английского, пока мимо меня не пробежала Лилу и не схватила за руку, заставляя ускориться. На заданные мною вопросы девушка не отвечала, а лишь только говорила, что в классе все объяснит. Стараясь не врезаться в учеников, что шли в противоположную сторону, я поспевал за подругой, которая открыла дверь в кабинет нараспашку, тяжёлыми шагами зашла в него и кинула неоднозначный взгляд на мирно сидящую за компьютером фрау Томсон. Лилу обвела взглядом класс, остановилась на стоящем в проеме дверей мне, вновь махнула рукой и обратилась к классной руководительнице.

— Почему вы раньше не сказали, что будет проверка? — с наездом спросила Лу, руками опираясь на учительский стол.

— С чего ты взяла, что она будет? — задала встречный вопрос фрау Томсон.

— Мне Симона сказала.

— Нашла кого слушать, — засмеялась классная и встала с места. — Даже если будет, ты то почему переживаешь?

Девушка, ничего не ответив, прошла на своё место. Она развалилась на стуле, даже не достав учебники, и начала испепеляющим взглядом смотреть на фрау Томсон, что раздавала листы с заданием. От Лилу шла такая негативная энергия в тот момент, поэтому я подумал, что если ее сейчас побеспокоить, то она просто взорвется. К слову, мне до сих пор была непонятна позиция подруги по поводу фрау. За то недолгое время моего пребывания в стенах этого учебного заведения я ещё ни разу не видел, чтобы Томсон плохо обращалась с учениками. И Лилу, конечно, была не исключением. Но почему-то девушка всячески старалась отгородить себя от помощи столь прекрасной учительницы. Даже сейчас, когда фрау Томсон раздавала листы с заданиями, она отвечала на все вопросы учеников, даже глупые, смеялась вместе с ними и, как я уже говорил ранее, просто наслаждалась общением.

Как только учительница дошла до нашей с Лу парты, где стоял я и готовился к уроку, стараясь не тревожить соседку, она кинула на меня долгий и внимательный взгляд, будто изучая. В ее глазах было отчаянье вперемешку с опустошённостью. Я не мог понять, с чем это было связано, пока фрау не притянула лист с тестом и негромко сказала:

— Возвращайся.

— Что? — задал вопрос я нахмурившись, но учительница прошла мимо, как будто ничего и не говорила.

— Что? — переспросила Лилу, поворачивая голову в мою сторону.

— Нет, я обращался к Томсон.

— Она молчала.

— Она сказала мне вернуться.

— Тони, с тобой все хорошо? Мне кажется, ты немного параноишь, — усмехнулась Лилу, достав из рюкзака пачку жвачки. — Будешь?

Отрицательно покачав головой, я сел за парту и посмотрел на все ещё раздающую материал фрау. Она больше ни разу не посмотрела в нашу сторону, несмотря на то, что я буквально прожигал ее взглядом. Опять появилось это странное чувство, будто что-то здесь не так. «Возвращайся». Может, Лилу шутит? Или у меня действительно паранойя на фоне стресса, например. Меня начинает пугать вот это минутное опустошение в душе, когда по телу бежит холодок, мысли будто испаряются, в голове туман, в груди что-то щемит. Такого раньше никогда не было. Только по приезду в Винден начали происходить эти странные вещи, как будто я вот-вот упаду куда-то в глубокую бездну. Выпадаю из реальности на мгновение.

— У вас сегодня контрольный тест, — сказала фрау Томсон после того, как прозвенел звонок на урок. — Он легкий, справитесь быстро.

Я никогда не имел проблем с английским. Такое ощущение, что знаю его всю жизнь, могу спокойно вести диалог на уровне носителя. Откуда появилось это стремление изучать язык в детстве я не знал. Просто помню, как мама привезла меня в Нью-Йорк на пару недель к отцу, где никто не говорил на немецком, а я стоял как истукан и не мог связать даже двух слов в магазине. К слову, с отцом мы никогда хорошо не общались. Это мое больное место. Типичная история, когда мужчина уходит из семьи, оставляя женщину одну с маленьким ребёнком на руках. Он пропал. Просто пропал на долгие десять лет, а потом неожиданно позвонил, чтобы поздравить меня с тринадцатилетнем. Смелый поступок, не правда ли? Рождество мы решили встретить в США, где, как оказалось, жил он. Пригласил меня к себе погостить, будто этих десяти лет без него и не было. Сейчас мы общаемся только дважды в год: он поздравляет меня с днём рождения и с Рождеством. Звал к себе в Нью-Йорк в прошлом году, чтобы познакомиться с уже, кажется, третьей женой и ее прелестными двойняшками. Но я отказался, ссылаясь на занятость.

Мне прекрасно живётся с чудесной мамой, которая воспитывала меня без чьей либо помощи. Она с детства прививала мне любовь к искусству, старалась сделать из меня прилежного человека, достойного выйти в общество. И у неё это получилось. Я отношусь к ней как к лучшей подруге, к которой всегда можно прийти за советом. Она никогда не осудит, никогда не прогонит, поддержит любой мой выбор. Даже странные идеи, что иногда приходят мне в голову. Например, заниматься паркуром. Это все Майки, пришедший к нам как-то раз на ночь, уговорил отпустить меня попрыгать в специальном месте. Мама знала о его любви к этому опасному спорту, которая сыграла злую шутку с бедным парнем. Вместо того, чтобы категорически запрещать мне заниматься этим экстремальным видом, мама дала зеленый свет. Она приносила нам сэндвичи и фрукты, оставалась посмотреть. А в больнице, когда я в первый раз сломал руку, женщина сказала, что очень хотела бы посмотреть на мой фееричный прыжок.

Идеальная и самая лучшая женщина.

— Можно выйти? — спросил я после того, как поставил последнюю точку в предложении, завершая тем самым тест.

— Уже закончил? — фрау подняла голову, смотря на меня, потом на часы, а потом вновь на меня. — Не хочешь проверить?

— Нет, — я поднялся с места, положил лист на стол учителя и пошёл к выходу из кабинета.

В коридоре царила полнейшая тишина, слышен был только отдаленный стук каблуков где-то вдалеке. На втором этаже, куда я направлялся в туалет, громко разговаривал учитель информатики, объясняя классу правила оформления исследовательской работы. Эта особая школьная атмосфера, с одной стороны, надоедает и хочется поскорее уйти от недолюбливающих тебя учителей и серых обшарпанных стен, но все равно что-то держит. Держит и не хочет отпускать. Остался последний год, потом экзамены и самостоятельная жизнь. Университет — совсем другое дело, нежели школа. Все ждут от тебя чего-то грандиозного, хотя, по факту, ты мало что понимаешь во взрослых делах.

Зайдя в уборную, я встал напротив зеркала, отмечая, что волосы находились в полнейшем хаосе, а под глаза были синяки. Недосып из-за бессонницы мучает меня уже который день. Кажется, что через время я вообще перестану нормально функционировать. Мозг совсем не хочет работать, торможу на каждом шагу, ничего не соображая. Таблетки, которые мама даёт мне каждый вечер, не помогают. Открыв кран, в надежде, что холодная вода поможет прийти в чувства и избавит от усталости и сонливости, я умылся. По телу пробежал холодок от смены температуры. Я продолжал смотреть в зеркало, не убирая руки из-под льющейся ледяной воды. Зеркальная поверхность была грязная, вся в разводах. Как только послышался звук открывающейся двери, повернул голову в сторону и заметил заходящего в помещение высокого парня в чёрной шляпе. Он остановился возле соседней раковины, молча посмотрев на меня через зеркало. Подведённые чёрным цветом глаза внимательно бегали по моему отражению. На губах парня появилась едва заметная улыбка.

— Привет, — сказал он, открывая кран.

— Привет, — в легком замешательстве ответил я.

Незнакомец в шляпе достал из кармана красных в клетку брюк пачку сигарет с зажигалкой в ней. Закурив, он повернулся ко мне лицом, бедром опираясь о раковину. Чёрные кудрявые волосы были совсем неаккуратно уложены под шляпой, а макияж глаз был будто сделан на скорую руку. Но ему это определенно шло. Шла эта груда цепей на шее, чёрное колечко в губе и серебряное в носу. Это все придавало шарма и делало из него крутого парня из 80-х.

— Ты ведь Тони, верно? Я Вайлер, — парень сделал глубокую затяжку и протянул мне руку с уже слегка облезлым чёрным лаком на ногтях.

— Приятно познакомиться, — я пожал руку и облокотился о стену. — Ты из какого?

— Параллель.

— Моя?

— А чья же ещё? — усмехнулся он.

— Не видел тебя раньше, — я нахмурился.

— И не увидишь, скоре всего, — безэмоционально сказал парень и медленно поднял на меня свои чёрные глаза, вновь делая затяжку, а затем аккуратно стряхивая пепел в раковину. Все его движения были плавные, небыстрые, тягучие. Он словно специально тянул время. — Я буду приходить крайне редко.

— Отчего же так?

— Школа отвратительна.

— А меня откуда знаешь?

— Кейси рассказывал, — он нервно дернул плечами, сощурив глаза.

— Вы знакомы? — поинтересовался я, скрещивая руки на груди.

— Он мой брат, — сказал Вайлер, открыл кран и, потушив сигарету в ледяной струе воды, выкинул окурок в рядом стоящую мусорку.

Мои брови медленно полезли наверх от удивления, ведь эти два парня были совершенно разные. Темный Вайлер, который был слово олицетворение Виндена — такой же мрачный и таинственный, и светлый Кейси — спокойствие и уравновешенность. Внешне они тоже особо схожи не были, разве что у обоих присутствовала угловатость на лице, а из-за худобы были видны высокие скулы. Роста оба парня были примерно одинакового — может, чуть ниже меня.

— Что тебя так шокировало? — уточнил Вайлер и удивленно вскинул бровь.

— То, что вы совсем непохожи друг на друга.

— Да, верно, — он кивнул и задумчиво продолжил мочить руку под струей ледяной воды. — Мы совершенно разные. Кейси странный, я бы сказал. Ненормальный и неуравновешенный. Он псих, — Вайлер резко повысил голос и округлил глаза. —
Творит иногда полную ахинею, никогда не знаешь, что ещё взбредёт в эту светлую голову. Будь аккуратней с ним, хорошо? Ты кажешься мне отличным парнем, Тони, и будет обидно, если твоё бездыханное тело найдут на дне озёра.

— Что? — взволнованно спросил я и нахмурился.

— Да я шучу, — усмехнулся парень, потирая левый глаз, из—за чего чёрный карандаш слегка размазался и оставил еле заметный след на скуле. — Или нет.

— А ты уравновешенный и нормальный?

— Совершенно верно, — улыбнувшись, юноша развернулся в сторону выхода. — Будь осторожен.

Дверь громко хлопнула. Я остался стоять посреди туалетной комнаты в полной растерянности, обдумывая вышесказанные Вайлером слова. Странное чувство неопределённости заостряло где-то в глубине. Мне все никак не удавалось поверить в услышанное. Черноволосый юноша показался весьма доброжелательным, если, конечно, не учитывать все высказывания по поводу брата. Такое ощущение, что он недолюбливает Кейси. Хотя, наверное, так действительно и есть. При первой встрече с блондином у меня и в мыслях не могло возникнуть, что он неадекватный. Вполне себе симпатичный, мирный и спокойный парень. Но, как говорится, «в тихом омуте черти водятся».

Звонок громко и отчётливо послышался в уборной и я вышел за дверь, быстрым шагом направляясь в сторону класса. Ученики бежали к гардеробу, толкались, ведь это был последний урок, а мне с трудом приходилось пробираться через толпу настырных. Возле кабинета уже стояла Лилу, в руках которой был мой рюкзак и телефон. Видимо, девушка набирала мой номер, ведь как только я появился в ее поле зрения, она вскинула руки и покачала головой. Спросив о причине прогула практически половины урока, Лу отдала рюкзак, но я лишь махнул рукой и начал спускаться по лестнице, не собираясь рассказывать о встрече с Вайлером. Как только мы достигли первого этажа, Лилу сказала, что будет ждать возле машины Питера вместе с парнем, и выбежала на улицу, оставив меня одеваться в одиночестве. Где-то рядом послышался знакомый звонкий голос Вик, а вместе с ним и голос ее лучшего друга. Они появились в центре моего внимания все в том же отличном расположении духа, бурно обсуждая последние события. И чтобы быть незамеченным парой, я ускорился и уже через мгновение открывал дверь на улицу, набирая в лёгкие как можно больше тёплого осеннего воздуха. Заметив небольшую серебристую машину Питера, я двинулся в ее сторону. Сам парень стоял положив руки на крышу машины, а рядом находившаяся Лилу просто опиралась боком об авто, спокойно беседуя с другом.

— Ты же согласна, что это глупо? — жестикулировал Питер, обращаясь к подпиравшей голову Лилу. Другой рукой она крутила завязки на своей толстовке и слабо улыбалась, смотря на друга.

— Не лезь, — ответила девушка, потрепав рыжие волосы Питера. — Тебя это точно не касается, поверь.

— Что-то случилось? — я подошёл к машине, вставая с обратной стороны от Питера, и протянул руку другу, чтобы поздороваться.

— Его очень сильно тревожит, что Кейси и Вик набили парные татуировки, — девушка пожала плечами и устремила взгляд вдаль, куда-то позади меня.

Повернувшись лицом к выходу из школы, я заметил, как в дверях стоят друзья, переговариваясь. В руках Вик было яблоко, которое она выкинула в мусорку, а потом двинулась вместе с светловолосым парнем в ту же сторону, куда собирались ехать мы. Питер и Лилу, стоявшие с лицами, на которых был целый спектр всевозможных эмоций, одновременно повернули головы в мою сторону, из-за чего я слегка опешил и нахмурился. А тем временем друзья все отдалялись от нас. Я заметил, как Кейси слегка толкнул девушку в сторону, но она лишь засмеялась, причём так громко, что слышно было даже в нашей стороне. Парень положил свою руку на плечо подруги, приобнявши ее, в то время как Вик обняла его за талию. Они медленно в обнимку шли в сторону дома, создавая милую атмосферу вокруг себя.

— Они встречаются? — я перевёл взгляд на Питера и Лилу, которые одновременно пожали плечами.

— Скорее просто друзья, — задумчиво ответил Питер.

— Они очень давно дружат, — продолжила Лилу и открыла заднюю дверь машины, кидая на сиденье свой рюкзак.

— Десять лет точно, если не больше, — Питер проделал то же самое и залез в автомобиль, заводя его, пока я садился на соседнее сиденье, не отрывая взгляда от удаляющихся друзей. — Их, кажется, отец Кейси познакомил. Брутальный такой мужчина, статный. Истинный немец. Йорг Винтерхальтер.

— Кейси Винтерхальтер? — я вскинул бровь, поворачивая голову в сторону водителя.

— Нет, Кейси Дискей, но Вайлер Винтерхальтер, — парень нажал на газ, плавно поезжая вперед. — Ты с ним знаком, кстати? Или такая честь ещё не выпала? — на веснушчатом лице появилась едва заметная усмешка.

— Да, в туалете пересеклись, — помедлил я и нахмурился.

— И как? — поинтересовалась Лилу? пододвигаясь ближе к нам.

— Не знаю, — пожав плечами, я обернулся в сторону ребят, замечая, как они безуспешно пытаются скрыть улыбки. — Что?

— Тебя домой везти?

Я кивнул. Решив не спрашивать об этой неожиданной для меня реакции со стороны друзей, лишь перевёл тему на более нейтральную. Возможно, когда-нибудь мне все же удастся узнать побольше о двух мрачных братьях, но только не сейчас. Вайлер определенно создал чёртову интригу, которая мало того, что пугает меня, так ещё и заставляет осторожничать. Но все же в моей голове не укладывается, что Кейси именно такой, каким его описал Вайлер. Смотря на то, как они с Вик мило обнимаются, смеются, в шутку толкают друг друга, у меня никогда не возникнет и мысли, что светловолосый юноша псих, как его назвал брат. Есть что-то холодное в этих ярко голубых глазах. Когда парень пристально смотрит на тебя, будто оценивая. Это пугает и заставляет впасть в ступор.