Глава 40

В сыром помещении пахло железом и плесенью. Ария едва держалась на ногах, тело дрожало, каждое движение давалось через силу. Один из мужчин усмехнулся, шагнул ближе, другой хрипло рассмеялся.

Она скосила взгляд в сторону – секунды хватило, чтобы принять мысль: "Это мой единственный шанс. Сейчас или никогда."

Рывком выдернув руку, Ария метнулась к столу. Пальцы ухватились за оружие, и тут же сжали курок. Выстрелы оглушили: грохот словно расколол стены. Первый мужчина рухнул, зажимая грудь, второй – следом, с криком и проклятьем. Остальные шарахнулись, сбивая стулья, укрываясь от беспорядочной стрельбы.

– Держись! – выдохнула она, подхватывая Соню, у которой едва хватало сил стоять.

Они шатаясь выбрались к двери. Холодный воздух обжёг лицо, снежинки врезались в кожу как иглы. Каждый вдох отдавался болью, сердце колотилось так, будто готово вырваться наружу. Силы быстро таяли. Ноги заплетались, раны горели огнём. В глазах темнело, и когда Ария окончательно обессилела, последнее, что она увидела – тёмные силуэты, приближающиеся сквозь снег.

– Осторожней! – Кей резко толкнул Лили в сторону и закрыл её собой.

Из проёма выскочили трое. В руках блеснуло оружие, и в ту же секунду раздались крики и возня.

Рея замерла, прикрыв рот ладонью, глаза расширились до ужаса. Она увидела, как Лили барахтается в снегу, путаясь в длинной шубе, и сорвалась с места.

– Тише... я помогу, давай... – девушка судорожно дёргала тяжёлую ткань, боковым зрением следя за происходящим, – Мы все здесь умрём... боже...

Кей пытался отбиться, но сил хватало ненадолго. Его повалили, прижали к снегу. Схватившись за раненую ногу, он сипло закричал:

– Уходите же!

Север сцепился с нападавшим. Снег летел из-под ног, дыхание рвалось паром. Он удерживал руки противника, но тело медленно проваливалось в рыхлый сугроб.

Когда раздался протяжный, гулкий вой, мужчины замерли, бросив взгляд в сторону леса, откуда быстро приближалась толпа в черной одежде. Осознавая, что Рикон успел как нельзя вовремя, юноша облегченно опустил руки, неизвестные фигуры же бросились в бега.

Ария медленно открыла глаза, взору предстал белый потолок. Девушка, несколько раз моргнув, тихо повернула голову, оглядываясь, в голове пронеслось: "Это сон или мы действительно смогли выбраться?"

В памяти вспыхивали обрывки: снег, выстрелы, крики, боль. Всё смешивалось, теряя очертания. Губы еле слушались и девушка лишь выдала хриплый шёпот:

– Где я? Где Соня?

– Всё хорошо, – Лили склонилась над ней, голос дрожал, – Теперь всё хорошо. Спи.

Сестра медленно закрыла глаза, Лили вытерла влажные ресницы и подняла взгляд к двери. Там, в полумраке, стоял Джеймс. Не рвался вперёд, не угрожал, а просто смотрел, спокойно, почти безразлично.

– Что... что вы здесь делаете? – её голос сорвался на полуслове.

– Глупо было думать, что даже в этом доме вас не найдут, – словно нехотя, он добавил: – Собирайте вещи, вы возвращаетесь домой. Вас никто не тронет. Всё будет... как прежде.

– С чего мне вам верить? Вы... – Лили сжала кулаки, но договорить не успела.

– Решение приняли на собрании, – перебил он холодно, – Если сама не поедешь, увезут силой.

После занятий Север плюхнулся в машину, громко захлопнув дверь. Бросил взгляд на Кита: тот сидел молча, как камень. С того дня, как отец отдал его, мужчина не сказал лишнего слова. Но тишина Севера не напрягала.

– Научи меня стрелять, – выдал юноша, – Да и рукопашка пригодится.

Кит слегка приподнял бровь, скользнул по нему взглядом и снова уткнулся в дорогу. На лице не было эмоций, ни намёка на интерес.

– Это тебе не картины рисовать, Север, – сухо бросил он. В словах слышалось пренебрежение, – Сегодня хочешь, завтра передумаешь. На кой тебе это?

Север ухмыльнулся, откинувшись на спинку сиденья.

– Ага, вот только это не просьба.

Юноша отвернулся к окну. Ответа так и не последовало, и в этом не было ничего удивительного. Кит не может отказываться: разве что пойдёт к Джозефу и попросит отставку. Он не обижался, понимал: сам виноват. Слишком долго игнорировал клан, отмахивался от просьб отца "вникнуть в дела". И вот теперь последствия догнали его. Жаловаться было некому.

На следующий день начались тренировки. Кит не щадил: сбивал с ног, швырял на землю, заставлял подниматься снова и снова. Каждое падение отзывалось болью в спине, ладони саднили. На стрельбище промахи сопровождались колкими комментариями:

– Руку держи ровно. Ты стрелять пришёл или пейзажи рисовать? – Кит даже не пытался скрыть усмешку, – Думаешь, противник подождёт, пока ты соберёшься?

Футболка быстро промокла от пота, руки дрожали, удары были неловкими и слабыми. С каждым замечанием злость внутри нарастала, пока наконец он не сорвался:

– Да катись ты!

Север резко развернулся и направился к двери. Но в спину догнало ледяное:

– Это всё? Впрочем, я так и думал.

Он остановился. Рука замерла на дверной ручке. Зубы стиснулись, губы дрогнули. И всё же он развернулся, молча подошёл обратно и вновь взял оружие. "Чёрт с ним, но попрошу у отца кого-нибудь более лояльного."