Глава 9. Искры

Агнус сидел в своём кабинете, медленно пролистывая отчёт, но мысли его были далеко отсюда. Он слегка тревожился из-за резкой перемены в поведении младшего брата, хотя отчасти это приносило облегчение. "Похоже, для него ещё не всё потеряно... он способен увлечься, потерять голову, забыть о своих обязанностях..." – думал он, сдерживая едва заметную улыбку.

Не раз он указывал на жестокость брата по отношению к людям, но тот лишь отмахивался. Алессандро искренне считал, что страх сильнее уважения: если подчинённые будут бояться их больше, чем врагов, мысли о предательстве даже не возникнут.

Однако Агнус не видел в Севере Рейне того, кто мог бы стать настоящей опорой для Алесса. Север лишь поджигал спички, провоцировал на эмоции и умело манипулировал. "Он не сможет подарить тепло... но если хотя бы на мгновение удастся дать брату каплю счастья – этого будет достаточно."

Он наблюдал, как Север тихо добивается своего: каждое движение, каждый взгляд тщательно рассчитаны. Агнус понимал, что брату нужно что-то большее, чем страх и уважение, и, может быть, именно этот юноша способен хотя бы на короткий миг подарить ему ощущение жизни.

Он слишком рано занял пост главы: опыта и подготовки в тот момент явно не хватало, но поддержка брата помогала справляться с трудностями. Кланы с более высоким рейтингом, естественно, давили на него сразу, пытаясь проверить на прочность. В отличие от прежнего главы Воронов, он не внушал былого страха. Многие считали его слабым, неспособным вести дела.

Воспоминания о тех ужасных событиях, когда их дом подвергся нападению, до сих пор вызывали неприятный озноб по телу. Даже сейчас, спустя годы, он не мог забыть чужие страхи, крики и лица тех, кто потерял близких. Он продолжал помогать семьям, пострадавшим в пожаре.

Лёгкий стук в дверь отвлёк его от мыслей, и тихий голос донёсся до него:

– Ваша спутница ушла, оставив свой номер на столике в спальне, – Питер, не получив ответа от босса, нисколько не удивился и вернулся к своим делам.

В памяти невольно всплыл образ девушки: глубокие карие глаза, слегка смущённая улыбка. Он заметил следы ударов на её теле: кто-то либо плохо замаскировал их, либо решил не утруждаться.

После короткой паузы он направился к выходу. Мужчина никогда не отказывал себе в развлечениях и, вопреки общему мнению, не был затворником. Закрытые клубы привлекали его: "Инкогнито... никто не знает, кто я на самом деле. И это чертовски приятно." 

Алессандро слегка нахмурился, ощущая, как пульсирующая боль в висках режет нервы от нескончаемого болтовни. Он не любил долгие разговоры, но собеседник всё не унимался:

– Какие планы на ближайшие дни? Хочу на базу отдыха... или, может, к морю съездим? – приятный, но раздражающий голос шёл прямо под кожу, – Почему у тебя столько закрытых дверей в доме?

"Чёрт, когда же он замолчит..." – мысленно ворчал Алессандро, и в порыве импульса просто поцеловал Севера, заставив того замолкнуть хотя бы на секунду.

"Ага, классика... " – подумал он разжимая руку мужчины на своей талии.

– Ну же, поговори со мной!

– Ты ведёшь себя по-детски, – пробурчал Алессандро, оставив попытки вступать в спор, и облокотился на диван.

Положив голову Севера себе на колени, он наконец позволил себе немного расслабиться, медленно проводя пальцами по его груди, рисуя незамысловатые узоры. Они устроились на мягком ковре малой гостиной. Пламя камина играло на коже, отбрасывая тёплые отблески и создавая атмосферу одновременно интимную и напряжённую. Волосы Севера казались ещё более насыщенными: огонь подчёркивал оттенки, заставляя каждый локон сиять. Он вытянулся на полу, одна нога согнута в колене, рука тянулась к бокалу с жидкостью.

Мужчина намеренно убрал крепкие напитки, протянув взамен бокал с вином. Лёгкий дымок клубился у его рта. Каждый взгляд, встреченный с лежащим, вызывал дрожь, почти невидимую, но ощутимую.

Север заметил это и улыбнулся. Его светлая кожа на фоне огня казалась почти прозрачной, словно тончайшее стекло, а длинные ресницы, опускаясь, скрывали глаза. Алессандро не удержался и слегка поддразнил его:

– В тишине тоже есть свои плюсы, да? – его пальцы нащупали мягкие завитки, заметив, что пряди покрыты гелем, – У тебя кучерявые волосы?

Юноша метнул на него недовольный взгляд, но улыбка Алессандро уже играла на губах. Север повернулся на бок и поднял на него взгляд. Медленно, почти лениво, кончиком носа провёл по оголенному торсу и, достигнув шеи, начал покрывать её короткими поцелуями. Сравнявшись глазами напротив, Север продолжил, едва слышно:

– Так чем ты будешь заниматься в ближайшие недели? Я не прочь позагорать, где-нибудь поплавать... – добавил он, намеренно задерживая взгляд.

Алессандро слегка заломил его руку и потянул его на ковер, притягивая ближе к себе. Тот, однако, не собирался подчиняться молчаливо:

– Пойдешь со мной в Бархат на выходных?

– Кто там будет?

– Мы с друзьями периодически собираемся по субботам. Ты их видел: Рея с сестрой, Кей, близняшки... Ты можешь просто сидеть со мной и... молчать, – ответил Север с усмешкой, слегка приподнимая бедра в ответ на движение мужчины.

В последнюю субботу месяца в Бархате устраивали концерты с живой музыкой, а посетители могли пробовать себя на сцене вместе с актёрами. Кульминацией вечера была вечеринка в темноте: погашали всё освещение, оставляя лишь редкие мерцающие огоньки за кулисами.

Север никогда не пропускал этот финальный субботний вечер. К тому же была большая вероятность встретить Пауков. Он хотел, чтобы его увидели с Алессандро, хотя интуиция настойчиво шептала: "Расскажи правду..."  и всё же он не ощущал опасности. Если не он, то кто-нибудь другой. Все живы, все целы, но внутреннее беспокойство не покидало.

Север медленно перевёл взгляд на спящего и наткнулся на свежий шрам у глаза. Он ещё не успел зажить. Осторожно прикоснувшись к коже, он поймал внимательный взгляд мужчины.

– Не спишь? – тихо спросил Север, понимая, что слишком глубоко погрузился в свои мысли и упустил момент его пробуждения.

– Не спал, — коротко ответил Алессандро, придвигаясь ближе и обвивая его крепкими объятиями.

В уголке комнаты мягко трепетал огонь камина, играя тенями на их телах. Теплый свет словно подталкивал к близости. Их движения слились в тихом единении, следуя невидимому ритму. Где-то вдали уже звучало пение пробуждающихся птиц, но их мелодия осталась незамеченной.