Глава 16. Между Сциллой и Харибдой

Грейс

— Нет, — трясу карточками перед носом Фалька. — Я не буду спать с тобой...

— Я и не предлагал, — Даниэль перебивает и соблазнительно прищуривается, отчего в уголках его глаз появляются морщинки.

— В одной кровати, — цепко хватаю Фалька за запястье и тяну за собой, чтобы не мешать другим посетителям и не задерживать очередь. — Номер на двоих. Значит и кровать там одна. Смекаешь, умник?

Опять дергаю Даниэля за руку, чтобы убедить его в своей серьезности. Но тот лишь небрежно ведет плечами и взглядом указывает на свое запястье. Мигом разжимаю пальцы и с наигранным отвращением отряхиваю ладонь.

— Не знал, что вы, миссис Фальк, такая сообразительная, — сквозь смешок говорит Даниэль и наклоняется вперед, ближе к моему лицу. Ну что за гад? — Разве одна кровать — плохо?

— Только если ты будешь спать на полу. В коридоре, — торопливо добавляю.

— Зачем же на полу? — тише говорит. Подается корпусом вперед, и я кошусь на его ладонь, что тянется к моим волосам. Замираю, не в силах сдвинуться с места и точно теряю здравый смысл, когда Даниэль нагло накручивает прядь на пальцы. — Еще и в коридоре. Мы же женаты. Ляжем вместе, — наклоняется в сторону, и мой висок обдает жаром. Я достаточно громко сглатываю вязкую, кислую слюну и вытираю вспотевшие ладони о ткань юбки, пока в груди отрывисто бьется сердце. — Как можно теснее. В конце концов, не чужие люди. Я обниму тебя со спины, легко пройдусь кончиками пальцев по плечам, — чувствую, как Даниэль вторит своим словам и моего голого из-за бретели плеча касаются холодные пальцы. — Могу спуститься ниже, если позволишь, — хрипит, скользит по предплечью. — Представь: только ты, я и никакой одежды.

Закрываю глаза, ощущая обжигающее сгиб шеи дыхание. Оно затухает на миг, когда мимолетное прикосновение сухих губ к коже отдает слабой фантомной пульсацией. Колени едва не подкашиваются от четкой картинки, что пришла на смену темноте: Даниэль, я и никакой одежды.

— Представила?

— Что? — интересуюсь, наконец возвращая себе контроль над собственным сознанием. Только вот его возвращение меня совершенно не радует. Как и не радует странное покалывание во всем теле, разыгравшаяся фантазия и чересчур довольная физиономия индюка.

— Представила.

Даниэль отстраняется, забрав с собой тепло, спокойствие и мою самооценку.

— Еще чего, — утверждаю и поворачиваю голову в сторону, пряча лицо в волосах. Игнорирую прилипший к небу язык и легкую испарину на теле. — Обычно ты ответственный за влажные фантазии.

— Тогда предлагаю принять вместе не менее влажный душ. Или у вас в джунглях привыкли под дождем бегать?

— У нас в джунглях привыкли жить друг от друга отдельно.

Смотрю на Фалька, стараюсь передать через свой взгляд всю накопившуюся злость и негодование. Параллельно сжимаю кулаки, отвлекаясь от частых ударов сердца, которое до сих пор не может успокоиться.

Даниэль вновь лукаво усмехается и облокачивается плечом о стену. Делает вид, что ведет непринужденную беседу за чашечкой остывшего чая, а не решает животрепещущий вопрос о разделении территории. Меня же эта беззаботность навевает на мысль, что он все же идиот. Но вот футболка, плотно прилегающая к телу Фалька, слегка смещает акцент с умственных способностей индюка на себя.

— Удивительные у вас законы. Еще скажи, что у каждого свое личное дерево.

Опять закатываю глаза. Ненароком думаю, что они скоро останутся в таком состоянии, если я буду много времени проводить в компании Даниэля.

— Слушай, мы можем бесконечно долго ссориться и плеваться друг в друга ядом. Но факт остается фактом: нас двое, а номер один, — неприлично тычу пальцем в сторону. — Жить с тобой я не хочу! — неконтролируемо повышаю голос, и Даниэль вмиг становится серьезным.

— Как славно! Я, в отличие от некоторых, думаю не только о том, куда сходить, какой купальник взять и, о боже, что купить в подарок, но и о том, кто нам все это организовал. И то, чем это может быть чревато.

— Давай без пафоса. Просто ближе к делу, — раздраженно говорю и бешусь, что этот напыщенный индюк явно обходит меня.

— Я тоже не горю желанием с тобой жить. Поэтому снял себе номер.

Даниэль так гордо приподнимает подбородок вверх, что мне очень хочется ему врезать. Очень хочется врезать.

— Отлично, — копирую позу Фалька и уверенно говорю: — Буду меньше тебя видеть.

— Да, придется опираться лишь на воспоминания и свое воображение, — он нагло подмигивает. — У тебя, кажется, с этим все отлично, — Даниэль обводит меня взглядом, и я чувствую притекающий к лицу жар.

— Да пошел ты!

Срываюсь с места, игнорируя чужой, преследующий до самого лифта смех. Влетаю в него, чуть ли не сбивая с ног стоящего работника отеля.

— Идиот. Настоящий идиот, — часто нажимаю на кнопку закрытия дверей в надежде, что это поможет. — Стоит, как истукан.

— Простите, мэм?

Только вот он стоит, а ты, Грейс, чуть ли лужицей там не растеклась.

— Замолчи, — трясу головой, но резко оборачиваюсь, обратив внимание на человека сзади. — Простите, не вы. Мой муж — идиот. Возомнил о себе слишком многое, еще и руки распускает! Вы представляете?

— Вам нужна помощь? — обеспокоенно произносит и поправляет бордовый жилет с эмблемой отеля. — Может, вызвать полицию?

— Что? — непонимающе смотрю на него, пока в голове складываются факты. Спохватившись, быстро тараторю: — Нет, нет. Все в порядке. Недоразумение, не более.

Нервно смеюсь, пока работник недоверчиво кивает. Чувствую, как опять покрываюсь испариной от неудачной поездки не только на отдых, но и в лифте. Из него вылетаю буквально сразу, как звонкая мелодия оповещает о приезде на нужный этаж. Минуя длинный коридор, застеленный темной ковровой дорожкой, с легкостью нахожу свой номер. В нем я позволяю себе окончательно расслабиться и скинуть с тела скованность, что возникла еще в самолете.

Бросив туфли у порога и наплевав на стоящий в небольшой прихожей чемодан, спиной падаю на широкую кровать, чуть подпрыгивая от мягкости матраса. Рассматривая незамысловатое панно на потолке, утопаю в тупых, на мой взгляд, мыслях. Они со скоростью света крутятся в голове, поглощая и утягивая в свой омут. А вопрос: «Что это было?» вовсе сбивает с толку, потому что ответа на него у меня нет. Как и нет понимания, какого черта Даниэль себе позволяет! И дело не в том, что я позволила так с собой поступить, а в том, что он так сделал!

Тяжело вздохнув, пару раз ударяю кулаками по кровати, желая таким образом избавиться от жжения в районе плеча и предплечья. Для перестраховки смотрю на свою руку. Боюсь обнаружить там следы прикосновений в виде ожога, раздражения или сыпи.

Все равно идиот.

Опираясь на локти, прищуриваюсь от солнца. Его лучи пробираются сквозь панорамное окно. Легкий тюль колышется от слабого ветра с балкона, а слишком яркий свет слепит и приходится отвернуться. Верчу головой, осматривая просторный номер. Меня радует отсутствие лепнины, мозолящей глаза в холле отеля. Нравится и перекликание бежевых и серых оттенков, в которых выполнена комната. А вот отсутствие картин на стене уже расстраивает — но это, скорее всего, издержки дизайна.

Лениво перекатившись на бок, тянусь руками к мягкому изголовью кровати. Несмотря на недолгий перелет, тело просит отдыха. Хотя, возможно, всему виной Фальк, который два часа уверял меня в том, что я громко дышу, сижу, перелистываю страницы книги.

Мне же пришлось потратить неимоверное количество сил, чтобы не вмазать ему в нос той самой книгой. Но не удалось удержать чересчур тяжелый стакан с водой и немного намочить его штанину. Кто же знал, что у меня настолько слабые руки!

Улыбка сама появляется, когда в голове всплывают воспоминания громких речей Фалька и его искривленное и недовольное лицо. Начинает казаться, что такие отношения с Даниэлем входят в привычку. Да и он сам часто маячит у меня перед носом. Такое меня не особо устраивает.

Обреченно вздохнув, сквозь лень поднимаюсь на ноги. Ступаю по пушистому ковру, еще раз мельком осматривая комнату, и выхожу на просторный балкон. Меня сразу ошпаривает теплый воздух, и я блаженно прикрываю глаза. В Англии в середине сентября довольно сложно уловить солнечные дни, а здесь... А здесь удается продлить лето на пару недель, хоть и не в самой лучшей компании.

Упираюсь на железное ограждение, рассматривая открывшийся на лазурный берег вид и мечтая, как проведу здесь свой вечер: сидя на мягких подушках в плетеном кресле и держа в руках книгу или чашечку зеленого чая, буду провожать день и наслаждаться тишиной.

— Надеюсь, ты вписала меня в завещание, прежде чем прыгнуть?

Вздрагиваю от испуга и резко поворачиваю голову в сторону, находя на соседнем балконе Даниэля. Что за проклятие?

Он, запустив ладони в передние карманы джинсовых бридж, весело улыбается.

— Да ты издеваешься? — подхожу к краю, встав напротив Фалька.

— Не я, а судьба. Да и в целом, тебе повезло, ведь я твой сосед.

— Можешь забрать это везение себе, — хмыкаю и приподнимаю подбородок.

Фальк в открытую смеется. Замечаю, что мне нужно всего лишь протянуть руку вперед, чтобы врезать надоедливому индюку. А, может, и не только врезать.

Как вообще можно быть таким, таким... Таким Даниэлем. Я много раз приходила к выводу о заложенной с рождения неприязни к таким типáм, но иногда сбивалась с этого понятия, когда, например, имела возможность поговорить с ними наедине. Ведь до сих пор не могу разобраться в тех испытанных мной чувствах при разговоре на кухне. Укутанная в желанную и такую нужную поддержку, я позабыла о том, кто рядом со мной и чем это все может обернуться.

Только вот ничего не произошло.

На смену взаимным претензиям, подколам и ненависти не пришло всепоглощающее дружеское доверие. Не изменился и стиль нашего общения. Он все такой же дерзкий, местами издевательский. А все, что было в тот вечер в квартире Даниэля осталось там: спрятано глубоко в воспоминаниях и вряд ли когда-нибудь будет использовано.

— Если ты запоминаешь меня для своих грязных дел, то, пожалуйста, не кричи мое имя слишком громко. Думаю, здесь не очень толстые стены.

Рассеянно моргаю. Не сразу удается понять, о чем именно говорит Даниэль. Однако, когда все встает на свои места, злости на саму себя нет предела.

— Помимо твоего имени в отеле найдутся миллион других.

— Но этот миллион не будет таким обаятельным, как я, — Даниэль мило улыбается и поправляет волосы.

— Да, он будет лучше и без перьев!

— Фу, какая ты хамка, — морщится Фальк и резко разворачивается на пятках, уходя в номер.

— Взаимно! — кричу вслед, желая оставить последнее слово за собой, но выглядывающая из дверного проема ладонь со средним пальцем отбирает у меня это право.

Выдавливаю из себя сдавленный рык, раздраженная направляюсь в душ, где смываю с тела сегодняшний день.

— Общий сбор, — уверенно говорю, когда выхожу из душа и видя на экране Хелен, что скрупулезно наносит на лицо болотного цвета маску, и Кевина, который параллельно стучит клавишами компьютера где-то вне поля моего виденья. — Фальк меня доводит.

— Мы это поняли еще два месяца назад, — хмыкает Сантос, поправляя большие наушники, и Хэл активно кивает головой, размазывая жижу по подбородку.

— И ты все еще ведешься на его провокации.

— Вы что, сговорились? — свожу брови к центру и раздосадованно цокаю языком. — Да он... он! Он издевался надо мной весь полет и трепал нервы в холле! Пугал, что мы будем жить вместе.

— И как соседство? — спрашивает Хелен.

Я вздыхаю.

— Он снял себе отдельный номер. Прямо за стенкой!

— Главное, что не на соседней стороне кровати, — хмыкает Кевин, и Хелен смеется, пока я сомневаюсь: друзья ли они мне.

— Я бы выселила его при первой возможности.

Гордо вздергиваю нос и удобнее устраиваюсь на кровати. Мне теперь необходимо узнать сколько стоит этот номер, чтобы перевести деньги за него Эмме, потому что... Ну потому что это нечестно. Она действительно поступила не слишком правильно, раз решила свести и поселить нас вместе. Но раз я живу здесь одна, то могу и сама себе все оплатить. Благо моя зависимость от мамы постепенно спадает и на счету появляются собственные средства, а не сплошные переводы от нее.

— А лучше бы депортировала обратно в Лондон.

— Погоди, — Кевин наконец смотрит в камеру. — Только не в Лондон.

— Что, малыш Кевин, испугался старшего брата своей принцессы? — сквозь смешок говорит подруга.

— Я еще не отошел от испепеляющего меня на свадьбе взгляда, — он наигранно передергивает плечами. — Серьезно, я думал, у меня мозги через череп расплавятся!

— А я с ним живу.

— Да брось, Грейс, не все так плохо, — отмахивается Хелен. — Вот если бы он был настоящим мудаком, тогда был бы другой разговор. А так, очень симпатичный парень.

Морщу нос от недовольства. Пронзаю экран злым взглядом, надеясь передать по интернету парочку подзатыльников подруге.

— Он и есть мудак. Еще он противный, мерзкий, вымораживающий, не любит собак и меня.

— Какой оттенок помады у тебя на последнем фото?

— А, это... — намереваюсь подняться с кровати, чтобы найти сумку, но выпад Хелен меня останавливает.

— Видишь, тебя не так сильно и заботит Даниэль, раз ты так быстро переключилась с него. Либо ты просто привыкла, что он где-то рядом.

Возмущенно хватаю ртом воздух.

Нет, последнее, от чего я готова отвлечься, так это Даниэль! Вернее, наоборот.

Боже.

— Кевин, ну ты хоть что-нибудь скажи!

— Не могу. Если ты забыла, то на мне держится сайт твоей галереи, — он показательно стучит пальцами по клавиатуре, — а на тебе — отсутствие Даниэля в Лондоне.

— Предатель. Я уже выкинула еще не купленный тебе сувенир.

— Грейс, просто отдохни, — встревает Хелен, не дав Кевину высказаться. — Абстрагируйся, купи себе бутылочку «Шато» и забудь, что где-то на горизонте маячит Фальк.

— И нам привези.

— Тебе же сказали: ты без сувенира, — ехидно подмечает Хелен, пока я нахожусь в раздумьях, ведь подруга явно права.

Нужно пользоваться моментом.

Не нахожу ничего, кроме как заторможено кивнуть. Завожу привычную дружескую беседу. Пренебрегнув ранее сказанному Кевину заявлением, уточняю, что привести в качестве подарка. После на меня накатывает сильная усталость. Словно я работала несколько суток без перерыва, а не пролежала на кровати час, бездумно болтая. Возможно, всему виной испытанный стресс, который преследовал меня несколько дней до отъезда. Пришлось даже переночевать дома, дабы немного сбавить накал внутри. В конце концов, не была я готова ехать в другую страну с совершенно незнакомым человеком. И наплевать на связывающие нас узы брака.

Не замечаю, как засыпаю, так и не переодевшись. Сплю до позднего вечера и пропускаю первый день своего отдыха.