Глава 5.

Гудки. Долгие. Слишком долгие. Данила уже хотел сбросить, когда в трубке щёлкнуло.

— Алло?

Голос сонный. Но он узнал его сразу. Ася. Она всегда просыпалась поздно.

— Ася? Это Данила.

Пауза. Долгая. Он слышал, как она дышит. Как где-то на фоне шумит чайник. Как Кирилл спрашивает: «Кто это?»

— Данила? — её голос дрогнул. — Что-то случилось? Мама? Бабушка?

— Нет. Нет, всё нормально. Я... — он замолчал. Подбирал слова. Не находил. — Я не знаю, как сказать.

— Скажи как есть.

— Я думаю, Несса жива.

Тишина. Долгая. Слишком долгая.

— Что? — прошептала Ася.

— Я видел стрим. Девушка в маске. Голос. Это её голос, Ася. Я не мог ошибиться.

— Дань... — она выдохнула. — Нессу похоронили. Мы были на похоронах. Я держала твою маму за руку. Я говорила речь. Я...

— Я знаю. Но я слышал её. Она говорила о той статье. О N-ске. О себе. Как будто о чужой жизни.

Ася молчала. Он слышал, как она плачет. Тихо. Чтобы Кирилл не слышал.

— Я приеду, — сказала она. — Сегодня. Скинь мне ссылку.

— Ася...

— Я приеду.

Ася приехала через три часа. С Кириллом. Он держал её за руку, пока она смотрела стрим. Данила сидел рядом. Рита — напротив. Все молчали.

Девушка в маске играла в игру. Говорила мало. Потом чат начал спрашивать про историю. Она ответила. Прочитала статью. Рассуждала.

Ася слушала. Не дыша. Потом сказала:

— Это она.

— Ты уверена? — спросил Кирилл.

— Это она. — Ася повернулась к Даниле. — Это её паузы. Её манера. Она всегда так делала, когда врала. Как будто... как будто давала себе время придумать.

Рита покачала головой:

— Голос может искажаться. Микрофон, обработка, связь. Я не уверена.

— Ты просто не хочешь верить, — сказала Ася.

— Я хочу верить. Но я не хочу, чтобы мы гонялись за призраком.

— Это не призрак.

— Откуда ты знаешь?

Ася замолчала. Потом сказала тихо:

— Потому что я чувствую. Всегда чувствовала. Что-то не так. Что-то не сходится. Я думала, это горе. А теперь...

Она не договорила. Кирилл обнял её.

Они сидели до ночи. Смотрели стримы. Записывали. Слушали. Спорили.

Рита оставалась скептиком. Говорила: «Голос можно подделать. Маска — ничего не значит. Мало ли девушек, которые прячутся». Данила злился. Ася плакала. Кирилл молчал.

Но к утру они решили: будут искать. Проверять. Копать.

Данила создал фейковый аккаунт. Подписался. Написал в чат:

«Несса?»

Ответа не было. Но стрим в тот вечер закончился раньше обычного.

Агнес.

Я сидела в кресле и смотрела на экран. Сообщение в чате. Одно слово. «Несса?»

Я закрыла стрим. Резко. Как будто обожглась. Руки тряслись. Сердце колотилось.

Кто-то знает. Кто-то нашёл. Кто-то...

Я встала. Прошлась по квартире. Туда-сюда. Туда-сюда. Как зверь в клетке.

Потом села обратно. Открыла настройки стрима. Зашла в параметры звука. Автотюн. Я никогда его не включала. Слишком рискованно. Слишком заметно. Но теперь...

Я включила. Настроила. Проверила. Голос изменился. Стал чуть выше. Чуть ровнее. Чуть менее похожим на меня.

Теперь никто не узнает.

На следующий день я снова вышла в эфир. Голос звучал иначе. Чат заметил.

«Агнес, ты болеешь?»
«Голос какой-то странный.»
«Это фильтр?»

Я ответила ровно:

— Новый микрофон. Ещё настраиваю.

Чат поверил. Или сделал вид. Я не знала. Мне было всё равно.

Я играла. Говорила. Смеялась. Но внутри — всё сжималось. Я ждала. Каждую секунду. Что кто-то напишет снова. «Несса?» Или что-то ещё. Что-то, что разрушит мою стену.

Никто не написал.

Но я всё равно чувствовала: они рядом. Где-то там. Смотрят. Слушают. Ищут.

После стрима я открыла список подписчиков. Пролистала. Новые аккаунты. Пустые. Без фото. Без истории. Один. Два. Три.

Я заблокировала всех. Тех, кто был без аватара. Тех, кто писал что-то похожее на прошлое. Тех, кто напоминал мне о том, кем я была.

Потом зашла на страницу Аси. Она выложила новое фото. Сегодня. С Данилой. И с Ритой. Они вместе. Сидят в кафе. Улыбаются. Но глаза — грустные. Все трое.

Подпись: «Ищем. Даже если это ничего не даст. Мы должны попробовать.»

Я закрыла ноутбук. Откинулась в кресле. Закрыла глаза.

Они ищут. Они не сдались. Они верят.

А я — не могу. Не могу вернуться. Не могу рассказать правду. Не могу посмотреть им в глаза и сказать: «Это я. Я жива. Я бросила вас. Я сделала вам больно. Простите».

Я боюсь. Боюсь, что они не поймут. Боюсь, что они возненавидят. Боюсь, что мама не выдержит. Боюсь, что бабушка умрёт. Боюсь, что брат проклянёт. Боюсь, что Ася отвернётся. Боюсь, что Илья...

Я не знаю, что хуже. Жить в этой лжи. Или вернуться и разрушить всё.

Я сидела в темноте. Смотрела в окно. Москва светилась. Где-то там — они. Где-то там — моя настоящая жизнь. Которую я сама похоронила.

— Простите, — прошептала я. — Я не могу. Пока не могу.

Утром я проснулась от того же будильника. Шесть тридцать. Я встала. Умылась. Посмотрела в зеркало.

— Доброе утро, Агнес.

На этот раз она молчала. Или мне показалось.

Я оделась. Пошла в зал. Потом на танцы. Потом домой. Потом стрим. С автотюном. С маской. С новой стеной.

Я заблокировала ещё троих. Потом ещё двоих. Я чистила чат. Чистила подписчиков. Чистила всё, что могло напомнить.

Но я не могла вычистить себя. Нессу. Девчонку, которая смотрела на меня из зеркала каждое утро. Которая шептала: «Вернись. Они ждут.»

Я не слушала. Я боялась.

Вечером я снова зашла на страницу Аси. Новое фото. Уже без Риты. Только Ася и Данила. Они у кладбища. У моей могилы.

Подпись: «Мы не сдаёмся. Даже если весь мир против.»

Я закрыла ноутбук. Села на пол. Обхватила колени руками.

Они у моей могилы. Они смотрят на камень с моим именем. Они верят, что я жива. Они ищут.

А я — прячусь. За маской. За автотюном. За новой жизнью.

Я — трус. Я всегда была трусом. С самого начала.

Я закрыла глаза. И впервые за три года — заплакала. По-настоящему. Не тихо. Не в подушку. Просто заплакала.