Глава 10. Ошибка
Прошло двое суток после ареста Виктора Орлова.
Весь город жил одной новостью.
Телевизионные каналы круглосуточно показывали кадры задержания. Газеты уже называли дело раскрытым. В социальных сетях люди благодарили полицию и обсуждали, сколько лет получит убийца.
Только Максим не чувствовал облегчения.
Он сидел в своём кабинете, снова и снова просматривая фотографии всех мест преступлений.
Что-то не давало ему покоя.
— Ты опять не спал? — спросила Лиза, ставя перед ним стакан с горячим кофе.
Максим устало посмотрел на неё.
— Не сходится.
— Что именно?
Он разложил фотографии на столе.
— Посмотри внимательно.
Лиза несколько минут молча изучала снимки.
— Всё одинаково. Те же разрезы. Те же органы. Та же аккуратность.
— Именно.
— Разве это плохо?
Максим покачал головой.
— Слишком идеально.
Он взял фотографию первого убийства.
— Ни одного лишнего движения.
Потом вторую.
— Абсолютная симметрия.
Третью.
— Даже угол разреза совпадает до миллиметра.
Лиза нахмурилась.
— И?
— Орлову семьдесят два года.
Она молчала.
— У него артрит обеих кистей. Медицинская экспертиза подтверждает, что он с трудом держит ложку.
Максим положил рядом заключение врача.
— А здесь работал человек с рукой профессионального хирурга. Очень молодого или, по крайней мере, физически крепкого.
В этот момент дверь кабинета распахнулась.
— Максим!
Дежурный следователь едва переводил дыхание.
— Срочно. Новое убийство.
Максим вскочил.
— Где?
— Частная клиника на улице Сен-Мартен.
Через пятнадцать минут они уже были на месте.
⸻
Клинику оцепили.
Вокруг мигали синие проблесковые маячки.
Возле входа плакала молодая медсестра.
— Я всего на десять минут вышла за лекарствами... — повторяла она сквозь слёзы.
Максим поднялся на второй этаж.
Дверь операционного блока была открыта.
Внутри стояла жуткая тишина.
На полу лежал мужчина лет тридцати пяти.
Белый хирургический халат почти полностью пропитался кровью.
Но крови вокруг было удивительно мало.
Максим сразу понял почему.
Убийца снова работал так, чтобы потерять минимум крови.
Как настоящий хирург.
Он надел перчатки.
Тело было уложено почти идеально ровно.
Руки сложены на груди.
Глаза открыты.
Лицо спокойное.
Будто человек просто уснул.
Судмедэксперт тихо произнёс:
— Причина смерти — мгновенная остановка сердца после повреждения сонной артерии.
— Очень быстро?
— Несколько секунд.
Максим медленно осмотрел тело.
Те же точные разрезы.
Та же невероятная аккуратность.
Ни одного лишнего движения.
Вдруг Лиза позвала его.
— Максим... сюда.
Она светила фонариком на стену.
Красной кровью была выведена одна короткая фраза:
«Вы опять ошиблись.»
В кабинете воцарилась тишина.
Максим почувствовал, как внутри всё сжалось.
Убийца наблюдал за расследованием.
Он видел новости.
Он знал об аресте Орлова.
И теперь насмехался над ними.
Словно специально оставил это послание.
— Орлов сейчас где? — резко спросил Максим.
— В следственном изоляторе.
— Проверить камеры.
Ответ пришёл через несколько минут.
Орлов всё это время находился под круглосуточным видеонаблюдением.
Он ни на секунду не покидал камеру.
Максим медленно закрыл глаза.
В груди появилась тяжесть.
Они арестовали невиновного.
И настоящий убийца только что доказал это.
В этот момент один из криминалистов подошёл к Максиму.
— Здесь ещё кое-что нашли.
Он осторожно протянул небольшой стеклянный флакон.
Внутри, в прозрачной жидкости, плавала человеческая радужка.
На стекле была приклеена маленькая бумажная полоска.
Максим развернул её.
На ней аккуратным медицинским почерком было написано:
«Пациент №4. Лечение продолжается.»
По спине пробежал холод.
Это было уже не просто убийство.
Для преступника всё происходящее было операцией.
А люди — лишь пациенты.
Выходя из клиники, Максим случайно поднял голову.
На крыше соседнего здания стоял человек в длинном тёмном плаще.
Лица было не разглядеть.
Фигура неподвижно наблюдала за полицейскими.
Максим бросился вперёд.
— Стоять!
Но неизвестный спокойно сделал шаг назад и исчез за краем крыши.
Когда Максим вместе с полицейскими поднялся наверх, там никого не было.
Лишь на мокром бетоне лежал идеально заточенный хирургический скальпель.
На его рукояти была выгравирована всего одна буква.
«Х».