Глава 10. После

Из той полуразрушенной заброшки они двинулись к выходу через боковую дверь. Марк, словно по наитию, отыскал какой-то скрытый проход, будто только ему одному ведомый. Всю дорогу назад Рома молчал как заговорщик. Да и Арсений, надо признать, тоже. Он даже не вынул телефон, просто шагал, уткнувшись взглядом в землю, внимательно изучая тропинку прямо под ногами.

Диана с Мишей лишь перебрасывались короткими, тревожными взглядами, но так и не решились спросить хоть что-нибудь. Им было совершенно очевидно: сейчас явно не лучшее время для расспросов. А Дима тащился где-то позади, провожая взглядом тонущее за горизонтом солнце и, видимо, полностью уйдя в себя, что-то неразборчиво бормотал про облака и бесконечность.

Марк, конечно, попытался заговорить с братом несколько раз, но Арсений отвечал ему предельно коротко, всё так же не поднимая головы.

— Ну что, как ты вообще? — спросил Марк, когда они наконец добрались до широкой дороги.

— Да всё в порядке, — Арсений отмахнулся от вопроса.

— Арс, ты там едва не сорвался, — Марк не унимался. — Это вот совсем не «нормально».

— Ну, ведь не сорвался же в итоге, — послышалось в ответ.

— Рома тебя вытащил. Он рисковал собой, ты же это понимаешь?

Арсений вновь ушёл в себя. На лице, казалось, ни один мускул не шелохнулся, но Марк всё-таки заметил, как напряглась его челюсть.

— Знаю, — выдавил Арсений. Больше он не проронил ни звука.

Рома шагал чуть впереди, но весь этот разговор доносился до него отчётливо. Каждое слово отзывалось внутри эхом, обжигая его горячей волной.

«Я люблю его, — снова мелькнуло в мыслях. — Люблю. И это такая пронзительная правда, от которой ни спрятаться, ни деться».

«А как же он? Чувствует ли хоть что-то похожее?»

И тут же, будто неожиданный ответ, в памяти Ромы возник тот взгляд — удивительно тёплый, даже нежный, с едва заметной ноткой тревоги. Взгляд, который Арсений всегда так старательно скрывал: за экраном телефона, за своими обычно холодными отговорками, за спешными попытками уйти. Тот самый взгляд, что он попросту не сумел скрыть сегодня на заброшке, когда их лица разделяли какие-то сантиметры.

«Да, — вдруг чётко осознал Рома. — Он ведь тоже любит. Просто ему невероятно страшно. Боится признаться. Себе самому, мне, да и всем вокруг».

Он совершенно не представлял, что теперь ему делать со всем этим. Как вообще подступиться? Что сказать в первую очередь? С чего начать такой непростой разговор?

Но где-то глубоко-глубоко внутри, совсем далеко, вдруг вспыхнул крошечный, до щемящей дрожи хрупкий, но удивительно тёплый огонёк надежды.

И тогда он совершенно ясно осознал: этого признания он, пожалуй, боялся куда больше, чем того падения с пятого этажа.