Глава 5. Ночь. Рома совсем один.
Рома никак не мог уснуть.
Он лежал в кровати, смотрел в потолок и снова прокручивал в голове весь вечер. Каждую секунду, каждый взгляд, каждое сказанное слово.
«Он же смотрел на меня, – думал Рома. – Ну да, делал вид, будто нет, но ведь смотрел! А в глазах у него было что-то такое... такое, что сердце просто замирало».
Рома никак не мог найти подходящее слово. Какое оно? Тёплое, нежное, голодное или, может, отчаянное?
«А что, если Марк всё-таки оказался прав? Что, если Арсений и впрямь на меня...»
Он так и не смог закончить эту мысль. Просто испугался. Слова застряли в горле, прям как комок, который ни за что не проглотить.
«Но если так, почему же он тогда отстраняется? Почему не подходит ближе? Почему молчит? Если у него что-то есть, зачем ему убегать? Зачем делать вид, будто меня и нет вовсе?»
Рома закрыл лицо руками. В этой тёмной комнате даже его собственное дыхание вдруг стало казаться слишком громким.
Он всё думал об Арсении. Вспомнил, как тот зимой, когда на улице трещало под минус двадцать, поправлял ему воротник — Рома ведь выскочил тогда без шарфа. «Ты простынешь, идиот», — бросил Арсений, и в его голосе сначала Роме почудилась такая злость, что он испугался. А потом до него дошло — это совсем не злость была. Это забота.
Или как Арсений кипятил ему чай без сахара, зная, что Рома сладкий не любит, хотя сам-то всегда пил с двумя ложками. «Ты вечно забываешь сказать», — буркнул он как-то раз, когда Рома его поблагодарил.
Вспоминал и о том, как Арсений уходил на балкон, стоило в компании стать чересчур шумно, и Рома иногда шёл за ним следом — просто так, воздухом подышать. Они стояли молча, смотрели на звёзды, и это молчание было настолько тёплым, что его совсем не хотелось прерывать.
Или вот Арсений всегда сидел в своём кресле, но стоило Роме подойти, как он тут же откладывал телефон и поднимал глаза.
«Он всегда смотрел, — вдруг понял Рома. — Всегда-всегда. Просто я раньше совсем не замечал. А теперь... теперь замечаю. И никак не могу перестать».
Он сел прямо на кровати, обхватив колени руками.
«А что, если я сам на него тоже смотрю?»
Сердце вдруг забилось так сильно, что даже стало больно.
«Что, если я... люблю его, что ли?»
Это слово прозвучало у него в голове настолько отчётливо, будто кто-то произнёс его вслух.
Рома просто замер.
Он совсем не понимал, что теперь делать. Как вообще жить дальше с этим новым знанием? И можно ли его вообще кому-то доверить?
Он снова лёг, натянул одеяло аж до подбородка и закрыл глаза.
Сон так и не пришёл.