Глава VII Сатана
Тяжелые врата арены Вальгаллы распахнулись, издав леденящий душу скрежет, словно открывался проход в самую темную бездну. Воздух на трибунах мгновенно остыл, пропитавшись запахом тлена и невыразимой, древней скорби. Седьмой раунд остался позади, но боги, даже не успев осознать последствия минувшей битвы, выставили на восьмой поединок того, чье имя старались не произносить вслух даже в самых отдаленных чертогах небес.
В центр арены медленно, словно неся на плечах невыносимую тяжесть, вышел юноша. Его бледное лицо, обрамленное растрепанными черными волосами, ничего не выражало, а в глубоких кругах под глазами застыла вечная усталость. Это был Вельзевул, Повелитель Мух. Одинокий исследователь запретной тьмы и абсолютный изгой среди божеств. На трибунах богов не было ликования — лишь напряженный шепот и инстинктивный страх. Каждый небожитель знал, что на этом существе лежит самое страшное и жестокое клеймо во всем мироздании: проклятие самого Сатаны.
В памяти Вельзевула, отрешенно смотрящего на пустую арену, не было места для боевого азарта. Его разум был навсегда заперт в персональном кошмаре. Когда-то, на заре своего существования, он жил в абсолютном, добровольном изгнании. Легенды гласили, что всякий, кто осмелится приблизиться к нему, кто подарит ему привязанность или любовь, будет неминуемо растерзан первобытным демоном, дремлющим в его душе. Боги сторонились его, как прокаженного, оставив гнить в бесконечном, ледяном одиночестве. И Вельзевул принял эту судьбу, пока однажды его мрачный покой не был нарушен.
Трое ярких, жизнерадостных ангелов — Люцифер, Самаэль и Азазель — дерзко проигнорировали все предупреждения и запреты. Они не испугались угрожающей ауры изгнанника и настойчиво ворвались в его серую жизнь. Шаг за шагом, своей искренностью и теплом, они растопили лед в его сердце. Они доказали, что даже тот, кого все считают монстром, имеет право на смех, дружбу и свет. Впервые за всю свою бесконечную жизнь Вельзевул позволил себе поверить в чудо. Впервые он по-настоящему полюбил кого-то, решив, что проклятие Сатаны — лишь глупая, забытая сказка.
Но именно эта чистая, искренняя любовь и стала роковым спусковым крючком. Когда счастье Вельзевула достигло своего пика, внутри него пробудилась абсолютная, неконтролируемая тьма. Его сознание померкло в кровавом тумане, а когда он открыл глаза, его руки были по локоть в крови. Трое его лучших друзей, единственные существа во всей вселенной, подарившие ему надежду, лежали у его ног, безжалостно растерзанные его же собственными когтями. Сатана оказался не внешним врагом — он был самой сутью Вельзевула, паразитом, который пробуждался и уничтожал всё, как только сердце бога наполнялось любовью.
С того проклятого дня душа Повелителя Мух превратилась в выжженную, безжизненную пустыню. Вельзевул вышел на арену Рагнарёка не ради славы пантеона и не из ненависти к человечеству. В его пустых, мертвых глазах читалось лишь одно безумное желание — найти во всех мирах ту сокрушительную силу, которая наконец-то сможет прервать его проклятое существование и даровать ему заслуженный, вечный покой.