Глава V Гордость короля Хельхейма
Арена Вальгаллы превратилась в истерзанные руины, не выдерживая колоссального давления двух абсолютных владык. Седьмой раунд достиг своей критической точки. Несмотря на устрашающую, подавляющую мощь Аида, Цинь Шихуанди раз за разом элегантно отражал его выпады. Непробиваемая защита стиля «Чи Ю», перенаправляющая кинетическую энергию, и невидимые воздушные пули, метко разрушающие средоточие силы бога при каждой атаке, превратили этот танец смерти в изнурительную игру на истощение.
Аид тяжело дышал, опираясь на свой легендарный двузубец. Его безупречный костюм был безвозвратно испорчен, а по бледному лицу стекала густая золотая кровь. Боги на трибунах замерли в потрясенном молчании. Неужели правитель преисподней, старший брат самого Зевса, может пасть от руки смертного, укрытого за повязкой и самодовольной улыбкой?
Но в глазах Аида не было ни тени страха или отчаяния. В них разгоралось ледяное, непоколебимое пламя.
Он медленно выпрямился, стряхивая каменную пыль со своих израненных плеч. Для Аида это сражение давно перестало быть просто турниром за выживание человечества. Это был вопрос чести крови. Он пришел на эту арену, чтобы отомстить за Посейдона. Как старший брат, на чьих плечах всегда лежало бремя защиты семьи и управления самым мрачным царством мироздания, он не имел права на слабость. Его поражение стало бы величайшим позором для всего пантеона, предательством памяти павшего брата.
— Ты воистину достоин носить титул короля, смертный, — холодным, вибрирующим голосом произнес Аид, и эти слова громом разнеслись над затихшей ареной. — Твоя гордость и сила заслуживают высочайшего уважения. Но престол Хельхейма не знает слов уступки.
С этими словами Владыка мертвых сделал то, от чего в ужасе содрогнулись даже самые древние небожители на VIP-трибунах. Вместо того чтобы броситься в очередную самоубийственную атаку, Аид резко развернул свой двузубец и со всей силы полоснул острым лезвием по собственной груди.
Раздался влажный звук разрываемой плоти. Из глубокой раны широким потоком хлынула сияющая кровь богов — священный Ихор. Однако эта кровь не упала на пыльную землю. Словно обладая собственной зловещей волей, она начала стремительно стекать по древку двузубца, глубоко впитываясь в холодный металл.
Оружие Аида, казавшееся до этого просто идеальным куском мертвой божественной стали, внезапно задрожало. Металл начал пульсировать, словно живое сердце, жадно поглощая жизненную силу и саму душу своего господина. Зубцы неестественно изогнулись, а само копье покрылось вздувшимися, раскаленными багровыми венами. Двузубец слился с кровью бога, трансформируясь в нечто бесконечно более могущественное — проклятое оружие Десмос.
Воздух на арене мгновенно стал вязким и невыносимо тяжелым, наполнившись удушающим запахом истинной смерти. Аура Аида, до этого благородная и сдержанная, вспыхнула чудовищным, кроваво-красным штормом, пробивающим небеса Вальгаллы. Владыка Хельхейма принес в жертву собственную плоть, чтобы сокрушить предел своих возможностей. Теперь каждый его удар будет нести в себе концентрированную разрушительную мощь самого загробного мира, и истинная битва королей только начинается.