Глава I Пролог воспоминания

Эхо потрясения

Арена Вальгаллы дрожала. Но на этот раз причиной были не сокрушительные удары божественного оружия и не предсмертные крики поверженных титанов. Трибуны тряслись от оглушительного, первобытного рёва миллиардов человеческих голосов. Люди смеялись, плакали, обнимали друг друга и скандировали одно-единственное имя, вознося его к самым небесам.

Шестой раунд завершился событием, которое навсегда перевернуло устои мироздания. Великий Будда, бог, который должен был сражаться за уничтожение человечества, хладнокровно предал небеса и вырвал для смертных невероятную победу. Счет сравнялся — 3:3.

Но если человеческая половина амфитеатра утопала в слезах счастья и эйфории, то сторона богов погрузилась в густую, удушающую атмосферу концентрированной ярости. Высшие божества в гневе крошили каменные перила своих лож. Их гордость была не просто задета — она была растоптана. Творение посмело бросить вызов своим творцам и, что еще страшнее, начало доказывать свое право на существование, раз за разом проливая золотую божественную кровь.

Встреча в тенях Вальгаллы

Вдали от ликующей толпы, в полумраке длинных коридоров человеческой зоны, стояла Брунгильда. Ее лицо оставалось непроницаемым, хотя руки, скрещенные на груди, напряженно сжимали ткань платья. Она понимала, что эта победа — лишь короткая передышка перед надвигающейся бурей. Разъяренные боги больше не допустят недооценки противника.

Внезапно из густой тени колоннады донеслись мягкие, ритмичные шаги.

— Какой восхитительный шум, не правда ли? — раздался вкрадчивый, бархатный голос.

Брунгильда даже не обернулась. Она безошибочно узнала эту безупречную элегантность. Из мрака выступил Гермес, посланник олимпийских богов. На его лице, как и всегда, играла вежливая, загадочная полуулыбка, совершенно не соответствовавшая всеобщему гневу его сородичей.

— Пришел позлорадствовать, Гермес? Или передать очередную угрозу от Зевса? — холодно бросила валькирия, скосив на него взгляд.

— О, Брунгильда, ты слишком сурова ко мне, — мягко усмехнулся бог, подходя ближе к огромному панорамному окну, выходящему на арену. — Я пришел лишь насладиться послевкусием этого невероятного спектакля. Признаюсь честно... вы, валькирии, и ваши смертные питомцы превзошли самые смелые ожидания.

Анализ прошедших бурь

Гермес изящно облокотился на подоконник, глядя на то, как рабочие арены уносят обломки арены после боя Будды.

— Знаешь, я всё думаю о том, с чего всё началось, — задумчиво произнес посланник богов. — Когда вышел Лу Бу, мы смеялись. Мы считали его просто дикарем, но он заставил могучего Тора впервые за тысячелетия сражаться всерьез. Затем был Адам... Ах, Адам. Его кулаки едва не оборвали жизнь самого Зевса. Это был первый раз, когда я увидел в глазах богов настоящий, животный страх.

Брунгильда молчала, но ее глаза слегка потеплели при упоминании Праотца.

— А затем Кодзиро Сасаки, — продолжил Гермес, и его улыбка стала чуть шире. — Человек, который всю жизнь проигрывал, сумел разрубить на куски идеального, непогрешимого Посейдона. Джек-потрошитель, обманувший самого праведного из нас — Геракла. И Райден, заставивший Шиву балансировать на грани смерти... А теперь Будда. Вы заставили нас истекать кровью. Вы заставили нас сомневаться в собственной неуязвимости.

Гермес повернулся к валькирии и внимательно, почти изучающе посмотрел ей в глаза.

— Что делает их такими упрямыми, Брунгильда? Почему существа, чья жизнь длится жалкое мгновение, способны пылать так ярко?

— Потому что они смертны, — сухо и твердо ответила Брунгильда. — Боги живут вечно, им нечего терять, их сила — это данность. А люди рождаются слабыми. Каждую секунду они борются за выживание. Их сила рождается из боли, из преодоления пределов, из страха перед смертью и желания защитить тех, кто стоит за их спиной. И эту силу духа, Гермес, вам никогда не сломить.

Гермес тихо рассмеялся, прикрыв глаза. — Великолепно. Просто великолепно. Что ж, посмотрим, хватит ли этой силы духа для следующего раунда. Ведь теперь боги больше не играют. На арену выйдет тот, чье имя боятся произносить даже на Олимпе.

Посланник богов изящно поклонился и растворился в тенях коридора, оставив Брунгильду в одиночестве. Валькирия решительно сжала кулаки. Воспоминания о прошлых жертвах были священны, но настало время смотреть вперед. Седьмой раунд обещал стать самым темным за всю историю Рагнарёка.