Глава 9
Два автомобиля мчались на скорости; проезжающие мимо машины лишь улавливали гул громкой музыки, разрывающей ночь.
Я ехала на заднем сиденье. Рядом со мной сидела Джейни — за то время, пока мы были в дороге, она уже второй раз употребила. В салоне все пели, смеялись, кричали друг другу что-то сквозь музыку, а я просто наблюдала. За окном машины шёл дождь, капли стекали по стеклу, размывая огни улиц.
— Мелисса, давай, ну ты что, не поддержишь компанию? — прокричала Джейни, перекрывая музыку, и протянула мне кокаин.
— Нет, Джейни, я откажусь, — ответила я, делая отрицающий жест рукой.
Она тут же обняла меня за шею одной рукой, громко рассмеялась и начала напевать строчки из песни: «Heads will roll».
Я улыбнулась и тихо посмеялась — этот момент показался неожиданно лёгким и почти невинным.
Машина резко затормозила, и мы вывалились под навес большого дома, где уже толпились люди. Музыка гремела откуда-то изнутри, басы били в грудь ещё до того, как мы вошли. Внутри было тесно, жарко и слишком шумно — воздух смешался с дымом, алкоголем и сладким химическим запахом.
Мы едва успели зайти, как Джейни снова оказалась рядом со мной. Она уже не спрашивала — просто держала меня за локоть, наклоняясь ближе.
— Ну ты серьёзно? — почти шептала она мне в ухо, хотя музыка всё равно заглушала половину слов. — Одна дорожка, и всё. Даже не почувствуешь.
Я покачала головой.
— Я сказала, нет.
— Ты просто боишься, — вмешался кто-то сбоку, улыбаясь слишком уверенно. — Здесь все свои.
Я поймала взгляд Зика. Он ничего не говорил — просто смотрел, спокойно, выжидающе. Не уговаривал, не давил. И от этого становилось только сложнее.
— Мелисса, — снова Джейни, мягче, почти ласково. — Ну правда. Для настроения. Ты же видишь, как здесь.
Я чувствовала, как алкоголь всё ещё гуляет по крови, как мысли становятся вязкими, а напряжение последних дней вдруг начинает отступать. Хотелось перестать контролировать, перестать держаться. Хотелось исчезнуть хотя бы на пару минут.
— Ладно... — выдохнула я тише, чем собиралась. — Только одну.
Они сразу оживились, будто ждали именно этого. Кто-то быстро расчистил место, кто-то протянул свернутую купюру. Я даже не успела передумать — всё произошло слишком быстро.
Я наклонилась, сделала вдох — резкий, обжигающий. Глаза защипало, в голове на секунду стало пусто.
А потом — тепло. Лёгкость. Мир будто стал чуть дальше, мягче, не таким острым.
Я выпрямилась, вытирая нос тыльной стороной ладони, и поймала себя на мысли, что улыбаюсь.
И где-то глубоко внутри мелькнуло чувство, что я снова делаю шаг туда, откуда уже однажды с трудом выбралась. Но в этот момент мне было всё равно.
Музыка накрыла меня волной. Бас будто проходил сквозь рёбра, отдаваясь где-то в животе, и тело само подстроилось под ритм. Свет мигал обрывками: красный, синий, жёлтый — лица мелькали, будто кадры из плохо смонтированного клипа. Всё вокруг стало громче и ближе одновременно.
Джейни уже тянула меня за руку вглубь комнаты.
— Вот, вот так, — смеялась она, — я же говорила, тебе зайдёт.
Я почти не сопротивлялась. Ноги двигались легче, чем обычно, плечи расслабились, тревога растворилась где-то между ударами музыки. Люди вокруг касались — случайно, мимоходом, — и это больше не раздражало. Казалось нормальным. Казалось правильным.
Я поймала себя на том, что смеюсь, не понимая, над чем именно. Кто-то что-то говорил мне на ухо, я кивала, отвечала короткими фразами, даже не задумываясь. Время потеряло форму: минуты растягивались, а потом слипались в одно длинное «сейчас».
Зик появился рядом внезапно. Его рука легко коснулась моей спины — не настойчиво, но уверенно.
— Всё нормально? — спросил он, чуть наклонившись.
— Да, — ответила я слишком быстро. — Всё отлично.
И это было почти правдой. Внутри стало тихо. Слишком тихо для мыслей, слишком легко для воспоминаний. Рик, долг, страх — всё отодвинулось куда-то далеко, будто это было не со мной и не сейчас.
Я взяла ещё один стакан, даже не помня, кто его дал. Горло обожгло, но я не поморщилась. Тело требовало продолжения — движения, звука, ощущений.
Где-то на фоне кто-то закричал, кто-то уронил бутылку, раздался смех. Дом жил своей ночной жизнью, пульсировал, дышал, затягивал глубже.
И в этом шуме, в этом свете и чужих руках я на секунду поймала странную мысль:
если сейчас что-то пойдёт не так — я даже не сразу это замечу.
Но музыка снова ударила сильнее, и мысль исчезла, растворившись в ритме.
Ощущение пришло не сразу. Сначала — как лёгкое давление между лопаток, будто кто-то слишком долго стоит за спиной. Я обернулась — никого. Музыка, смех, мелькающие лица. Всё как прежде.
Я сделала шаг в сторону, ближе к стене, и именно тогда поймала взгляд.
Он стоял чуть поодаль, в тени, не участвуя в общем хаосе. Не танцевал, не пил, не смеялся. Просто смотрел. Прямо на меня. Взгляд был спокойным, изучающим, слишком собранным для этой вечеринки. Я не знала его имени и была уверена — раньше мы не встречались.
Я отвела глаза, сказала себе, что это паранойя, что алкоголь и усталость делают своё дело. Но через минуту снова почувствовала это — будто кто-то держит меня в фокусе.
Когда я посмотрела снова, он всё ещё был там.
Рядом возникла Джейни, прижимаясь ко мне плечом.
— Эй, ты куда пропала? — крикнула она мне в ухо. — Расслабься.
Я кивнула, улыбнулась, даже сделала вид, что смеюсь. Но внутри что-то сжалось. Я вдруг остро осознала своё тело — слишком открытое платье, оголённые ключицы, замедленные движения. Осознала, как я выгляжу со стороны. Как меня можно прочитать.
Я скользнула взглядом по комнате в поисках Зика. Он был занят разговором, смеялся, наклоняясь к кому-то. Свой. Уверенный. Не видящий.
А тот мужчина снова перевёл взгляд — теперь уже не скрываясь. Медленно, почти лениво, он кивнул, будто подтверждая что-то для себя.
В этот момент музыка стала глуше, смех — резче, а воздух — плотнее. И среди всего этого шума я вдруг поняла:
я здесь не просто гость.
Меня заметили.
Вдруг раздался громкий звук. Его услышали все. Музыка оборвалась, и треск стекла стал отчётливым, болезненно резким, отдающимся в висках. Началась драка.
Я, не до конца понимая зачем, поспешила к месту, откуда доносился шум, и увидела Зика и какого-то парня, который размахивал разбитой бутылкой алкоголя прямо над его головой.
Они кричали друг на друга так громко, что слова резали слух. Казалось, ещё секунда — и тот парень проткнёт Зика осколком. Сквозь шум я различила его крик:
— Ты ублюдок, тебе этого не простят, слышишь?! Тебя расчленят и выбросят в море, как ненужный мусор!
Он смеялся — дико, безумно. Зик был весь в крови. Кто-то наконец вцепился в них, пытаясь оттащить друг от друга.
Меня накрыла паника. Ноги подкашивались, дыхание сбилось. Я не понимала, о чём он говорит и почему звучит так, будто приговор уже вынесен.
Я решила бежать. Просто выбраться из этого дома, пока ещё могу.
И в этот момент парень с бутылкой ткнул пальцем прямо в меня. Взгляды мгновенно устремились в мою сторону.
— Она во всём виновата! Все проблемы из-за неё, и ты это знаешь!
Я больше не могла это слышать. Не могла видеть. Не могла оставаться.
Я развернулась и бросилась прочь, унося ноги, не разбирая дороги.
Я вылетела на улицу, спотыкаясь, почти падая на мокрый асфальт. Дождь всё ещё шёл, смешиваясь со слезами, с потом, с паникой. Я не оглядывалась. Мне казалось: если остановлюсь — меня догонят, схватят, вернут обратно в этот дом, где только что решили, что я виновна, хоть и сама не понимаю в чём.
Я бежала, не зная куда. Без плана. Без мыслей.
В голове стучала одна фраза, снова и снова, как приговор:
Меня заметили.
И теперь — уже слишком сильно.
Из-за алкоголя и кокса в крови ноги путались, руки дрожали. Ещё немного — и я чувствовала, что упаду прямо на асфальт, разобью колени вдребезги.
Мысли смешались: может, вернуться и помочь Зику?
Но я тут же отмахнулась от этой идеи и остановилась. Просто остановилась. Сделала глубокий вдох, пытаясь привести себя в чувство.
— Куда бежишь, кошечка? — резко раздался голос из-за угла.
Я вздрогнула и обернулась, пытаясь разглядеть того, кто это сказал.
— Так тебя Рик называет? Кошка, которая убегает?
В тусклом свете я увидела самодовольную ухмылку Натаниэля.
— Я же говорил тебе — не делай глупостей, — продолжил он спокойно. — Ты под присмотром. Забыла?
Он начал подходить ближе. Шаг за шагом. Я стояла, будто прикованная к месту, не в силах пошевелиться. Когда он оказался вплотную, Натаниэль двумя пальцами взял меня за подбородок, заставляя поднять голову.
— Ты действительно похожа на кошку, — процедил он, наклоняясь так близко, что я почувствовала его дыхание у уха. — Да ещё и вма-а-азана...
Он отстранился, не выпуская меня из взгляда, и с ухмылкой сиамского кота изучал моё лицо.
— Что ты здесь делаешь? — отступая на шаг, серьёзно спросила я.
— Вопрос не в этом, — холодно ответил он. — Что ты здесь делаешь — вот что важно.
Натаниэль резко взял меня под локоть и повёл в сторону припаркованных машин. Я сразу же начала вырываться из его жёсткой хватки.
— Хватит! Куда ты меня тащишь?! — сорвалось у меня.
Он остановился и повысил голос:
— А что, давай. Беги к своему Зику. К этому дрыщавому ничтожеству, которое ничего не умеет, кроме как пользоваться людьми!
— Да кто ты вообще такой?! — выкрикнула я, срываясь. — Ты меня не знаешь! Думаешь, сам лучше?! Ты что, людьми не пользуешься?!
Натаниэль проигнорировал мои слова и лишь сильнее сжал хватку. Я не успела опомниться, как он потащил меня к своему чёрному внедорожнику. Дверца распахнулась резко, почти зло — и в следующую секунду меня буквально втиснули внутрь.
— Сядь, — коротко бросил он, без крика, но так, что спорить не возникло даже мысли.
Я ударилась боком о сиденье, дыхание сбилось. Он захлопнул дверь с глухим звуком, отрезая меня от улицы, шума и воздуха. Мир сузился до тёмного салона, запаха кожи и его присутствия.
Машина была заперта.
И теперь пути назад не было.
— Я хочу домой... — тихо сказала я, почти шёпотом.
Он резко повернул голову. В его взгляде что-то сломалось.
— Закрой рот, — процедил Натаниэль. — Просто... закрой. Ты меня уже достала.
Я вздрогнула.
— Ещё слово — и я размажу твою голову об это окно, — холодно добавил он.
Следом раздался глухой удар — он со всей силы врезал кулаком по приборной панели. Машина вздрогнула, как живое существо. Я вжалась в сиденье, сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось.
Он сорвался.
И я это чувствовала каждой клеткой.
В салоне повисла тяжёлая, опасная тишина — такая, в которой лучше не шевелиться и даже не дышать слишком громко.
Натаниэль повернул ключ в зажигании. Двигатель глухо зарычал, вибрация прошла по салону. Машина тронулась с места резко, почти рывком.
Я смотрела в окно, пытаясь понять, куда мы едем, но улицы сменяли друг друга слишком быстро. Повороты, светофоры, тёмные кварталы — всё стало незнакомым. Город, в котором я жила, словно исчез.
Он больше не кричал.
И это пугало сильнее всего.
Лицо Натаниэля стало каменным, взгляд — прямым, сосредоточенным. Ни одного лишнего движения. Будто он просто вёз машину... а не меня — в неизвестность.
— Ты думаешь, я это делаю из-за Рика? — вдруг спокойно произнёс он, не глядя на меня.
Я промолчала.
— Ошибаешься, — продолжил он так же ровно. — Рик — это шум. А ты... ты проблема.
Слова легли тяжело, как приговор.
Машина снова свернула. Я окончательно потеряла ориентацию. Телефон остался где-то в прошлом вечере, помощь — тоже. Был только он, дорога и чувство, что назад меня уже не везут.
Я молчала почти минуту. Достаточно долго, чтобы страх перестал быть паникой и стал холодным, липким фоном.
Машина неслась по пустой дороге. Фонари резали темноту, как кадры из чужого фильма. Натаниэль вёл уверенно, будто знал этот маршрут наизусть.
Я глубоко вдохнула. Потом ещё раз.
И заставила себя заговорить.
— Ты злишься не на меня, — спокойно сказала я, сама удивляясь ровности своего голоса. — Если бы дело было во мне, ты бы уже давно сделал то, что обещал.
Он не ответил. Но я заметила: пальцы на руле чуть напряглись.
— Ты не убиваешь в истерике, — продолжила я, глядя прямо перед собой. — Ты из тех, кто сначала думает. Значит, я тебе зачем-то нужна.
Машина резко замедлилась перед поворотом. Он свернул, не глядя на меня.
— Смело, — наконец бросил Натаниэль. — Особенно для той, кого трясёт от «второго» коктейля.
— Смело — это бить по панели и орать, — парировала я. — А это... — я сделала паузу, — это расчёт.
Он усмехнулся краем губ. Почти незаметно.
— И что ты рассчитываешь получить? — спросил он.
— Ответ, — сказала я. — Куда мы едем. И зачем.
Машина остановилась на красный. Он повернулся ко мне впервые за всю поездку. Взгляд был тяжёлым, оценивающим — будто он взвешивал, сколько во мне осталось страха, а сколько — дерзости.
— Ты быстро учишься, Мелисса, — тихо произнёс он. — Но не обольщайся. Контроль всё ещё у меня.
Загорелся зелёный. Машина снова тронулась.
— Просто запомни, — добавил он уже глядя на дорогу, — если я везу тебя не домой... значит, ты сама дала мне повод.
Я отвернулась к окну. Сердце билось ровнее, чем раньше.
Я не выиграла.
Но впервые за этот вечер — я больше не была просто добычей.
Мы выехали на трассу. Дорога была незнакома, по обе стороны — лес, ни фонаря, ни огней, только темнота и мы. Я не знала этого человека. Он для меня был просто кто-то, кто однажды помог. С чего он думает, что я буду бегать за ним, как маленькая, и делать всё, что он скажет?
Натаниэль резко съехал на обочину и остановил машину.
Тишина в салоне была почти физической, даже радио замолкло. Он не смотрел на меня, только прямо перед собой, в пустоту. Я повторяла его действия, сжимая колени и дрожа, чувствуя, как страх скользит по спине холодными иглами.
Он резко повернулся ко мне, его взгляд был непроницаемым. В одно мгновение он наклонился ближе и, прежде чем я успела что-то сказать, его рука сжала мою шею.
Дыхание мгновенно перехватило, горло сдавило, легкий панический страх пронзил тело. Я задыхалась, руки бессильно пытались отбросить его, но хватка была сильной.
— Дыши, — сказал он тихо, почти шёпотом, и в этот момент отпустил меня. Я сделала резкий вдох, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.
Он отступил, наблюдая за мной с лёгкой усмешкой. И вдруг снова приблизился, но уже медленнее, почти осторожно. Его пальцы снова коснулись моей шеи, легонько, почти играючи, и одновременно его губы коснулись моего уха — тихий, дерзкий поцелуй.
Меня снова охватил прилив адреналина. Сердце бешено колотилось, а разум спорил с телом: страх, возбуждение, опасность — всё переплелось в одно. Он отпустил меня, отодвинулся назад, оставив ощущение легкой тревоги и странного притяжения.
Я зажмурилась, пытаясь перевести дыхание и понять, что только что произошло.
— Ты понимаешь, что я могу повторить это когда захочу? — спокойно, почти шёпотом сказал он, наблюдая за моей реакцией.
Я сжала руки на коленях, но каждая клетка тела вибрировала от его близости. Его взгляд не отрывался от меня, словно он читал каждую мою мысль.
— Ты пугаешь меня, — выдавила я, пытаясь сохранить хоть немного хладнокровия.
— Это хорошо, — сказал он тихо, почти улыбаюсь, — страх делает тебя... настоящей. Реакции — чистыми.
Он наклонился ближе, едва касаясь плеча. Я чувствовала его дыхание на коже, каждое движение было одновременно угрожающим и... притягательным.
Его пальцы медленно провели по моей шее, где остался едва заметный синеватый след. Я почувствовала холодок по спине — смесь страха и странного возбуждения.
— Видишь, как легко я могу читать тебя? — его голос был тихим, почти шёпотом.
Натаниэль опустил губы к шее, сначала легким прикосновением, едва касаясь кожи. Я задержала дыхание, ощущая, как сердце стучит в ушах.
Пальцы его медленно скользили по линии шеи, почти исследуя, а губы — повторяли этот путь. Внутри меня всё одновременно кричало «убегай» и «не отпускай».
Я сжала кулаки, пытаясь найти хоть какую-то опору, но его присутствие было невозможно игнорировать. Каждое движение, каждый шёпот оставлял след внутри, будто он оставлял там часть себя, управляя моими эмоциями без усилий.
Вдруг он резко отстранился. Пару секунд тишины, машина снова завелась, и мы поехали дальше. Перемены в его поведении были настолько внезапными, что мне даже показалось — это сон.
И сейчас я поняла, что Натаниэль действует на меня ещё сильнее, чем когда-то Рик, и от этого мне стало страшно. Словно между двух огней, между притяжением и опасностью. Они похожи, только Рик на меня так больше не действует.