Глава 7

На самом деле с Риком меня связывает не только долг в шестьдесят тысяч долларов и украденный кокаин. В подростковом возрасте мой мир был сплошным хаосом — вечные вечеринки, алкоголь, наркотики, бесконечные игры с опасностью. Я жила на пределе, разрываясь между безумным весельем и страхом, но смеялась в лицо каждому моменту, словно сама могла управлять этим миром. Я не замечала серьезных проблем и угроз — мне казалось, что мне всё позволено, и каждая ночь была огнём, который мог сжечь меня до тла.

Первый раз я услышала о Рике на какой-то шумной посиделке с друзьями — ходили слухи, что его арестовали за продажу крупных партий наркотиков и драку, в которой кто-то едва не остался полумёртвым. Для меня это тогда казалось далеким. Я выросла в районе, где такое считалось нормой, где страх глушился смехом и наркотиками.

Друзья, с которыми я проводила всё своё время, начали восхвалять Рика, покупать у него таблетки и другие запрещённые вещи, пытались «войти в круг» ради собственного авторитета. Естественно, я не могла остаться в стороне.

Первая встреча произошла возле клуба, где его приспешники передавали таблетки моему другу. Он заметил меня сразу. Его взгляд с азартом скользнул с ног до головы, и я почувствовала странное напряжение — смесь страха и... чего-то более опасного, чем я могла понять в тот момент.

Я не могу сказать, что была некрасивой — наоборот. Светлые волосы, длинные ноги, худощавое тело — для многих это было магнитом. И Рик, казалось, это почувствовал. В этот момент я впервые осознала, что мир, в который я вляпалась, может быть одновременно смертельно опасным и притягательным.

С того дня он начал появляться везде, где я была. Сначала это были случайные взгляды через клубные толпы, через дым и музыку, потом — кивки и лёгкие улыбки, когда мы пересекались на вечеринках. Я понимала: это не случайность. Он наблюдал, изучал, словно охотник выбирает добычу.

Каждый раз, когда он появлялся, моё сердце начинало биться быстрее, а разум одновременно кричал — убегай, не связывайся. Но тело словно подчинялось чему-то другому: притягивало, манило, вызывало странное, болезненное желание.

Рик знал, как играть с людьми. Он умел превращать страх в зависимость, улыбку в обман и случайный взгляд — в ловушку. И, как ни странно, я понимала: чем больше я пыталась держаться подальше, тем сильнее он втягивал меня в свою игру.

Вскоре стало ясно, что это больше не просто игра. Он выбирал момент, подходил точно, резко, и внезапно мир вокруг меня сжимался до размеров одного взгляда, одного касания, одного его слова. Тогда я впервые осознала: я — его добыча. И чем сильнее я сопротивлялась, тем интереснее это становилось для него.

Однажды вечером он подошёл ко мне у бара. Музыка клубной толпы глушила слова, но его голос пробил её словно нож:

— Ты всё ещё думаешь, что можешь игнорировать меня?

Я не ответила, сердце колотилось так, что казалось, его слышат все вокруг. Он медленно приблизился, взгляд изучал меня с азартной жадностью.

— Ты красива, — сказал он тихо, почти шёпотом, и наклонился ближе, чтобы я почувствовала его дыхание на коже. — Как котёнок убегаешь.

Моя рука дрогнула, он мягко схватил её, удерживая. Сердце бешено колотилось, разум кричал «Убегай», а тело словно подчинялось ему.

Он осторожно коснулся моих губ своими — лёгкий, почти шёпот касания. Искра напряжения пронзила меня. Его взгляд был острым, как будто он читал мои мысли, и в этом взгляде таилось что-то одновременно пугающее и возбуждающее.

— Скажи мне, что ты хочешь, — прошептал он прямо у уха, дыхание горячее на коже.

Я не могла ответить. Вместо слов тело предало меня: оно тянулось к нему, к его руке, к его прикосновениям. Рик улыбнулся, словно выиграв игру, и медленно притянул меня к себе.

В тот момент весь клуб, музыка и шум перестали существовать. Был только он, его руки, его взгляд и это странное, болезненное желание, которое одновременно пугало и завораживало.

Он осторожно поцеловал меня — сначала лёгко, проверяя границы, а потом чуть смелее, и отстранился, оставляя меня в смеси ужаса и желания. Я знала, что это неправильно, что это опасно, но уже не могла оттолкнуть его.

— Запомни это чувство, кошечка, — прошептал он, улыбаясь своей сумасшедшей, самодовольной улыбкой. — Ты ещё вернёшься за этим.

И я действительно вернулась.

Вернулась к нему глубокой ночью, находясь в состоянии эйфории. Отдалась ему — жадно, почти отчаянно, ища новых ощущений, адреналина, подтверждения собственной значимости. Сейчас я понимаю, что это была огромная ошибка. Но тогда мне казалось, что это — пик жизни, совершенство, игра без последствий. Пока не настал её конец.

Он воспользовался мной. Просто и хладнокровно.
А уже на следующий день я увидела его с другой девушкой — за столиком в клубе, где он раздевал её прямо у всех на глазах, не стесняясь ни взглядов, ни моего присутствия. Именно в тот момент мой хрупкий, наивный мир дал трещину. Пока это существовало где-то рядом — я смеялась. Но когда это коснулось меня напрямую, стало больно по-настоящему.

С того дня я начала взрослеть. Понимать, что мир не яркий и беззаботный, каким я хотела его видеть. Что в нём есть правила, которые нельзя нарушать без последствий.

Но самой большой ошибкой стало другое.

На зло Рику — из обиды, злости и желания хоть как-то уколоть — я выдала важную информацию о его сделке не тем людям. Я не думала о последствиях. Я просто хотела, чтобы ему стало больно так же, как было больно мне.
Сделка сорвалась. Полмиллиона долларов исчезли в никуда.

И именно за это я расплачиваюсь до сих пор.

Шестьдесят тысяч для него — не деньги. Это насмешка. Это способ держать меня на поводке, напоминать, кто здесь хозяин. Он не хочет вернуть сумму — он хочет контроля, власти, ощущения, что я принадлежу его правилам.

Так он показывает мне, что я не имею права говорить о нём. Не имею права касаться его имени.
Потому что игру ведёт он.
А я всего лишь фигура, которая когда-то решила, что может играть наравне.

И теперь, когда я формально больше не принадлежу Рику, а нахожусь в руках Натаниэля, спокойнее не стало. Страх лишь изменил форму — стал тише, глубже, опаснее. Я знаю: Рик не умеет отпускать. Он не забывает и не прощает.

Он не потерял меня.
Он просто передал меня дальше.

Добавил в эту игру ещё одного игрока — и сделал ставки выше.