Глава 4

Уже больше часа я лежала на крыльце и смотрела в небо. Мысли текли хаотично — обо всём и ни о чём. Казалось, сама вселенная остановилась, чтобы дать мне выдохнуть.
В какой-то момент в голову пришла совершенно безумная мысль: мне нужно оставить часть себе.

Азарт, любопытство и что-то тёмное внутри будто слились воедино. Сердце забилось быстрее, разум плыл.
Я поднялась, взяла пакет, который должна была передать, и пошла в дом. Эрики, как и ожидалось, не было. Тишина встретила меня гулом в голове.
В своей комнате я бросила свёрток на кровать и долго смотрела на него, не моргая.

Куда отсыпать...

Руки дрожали, когда я начала копаться в ящике комода. На глаза попалась старая шкатулка. Внутри — украшения и маленький зип-пакетик с серёжками. Я высыпала их на комод, пересыпала немного кокаина в пакет и спрятала обратно в шкатулку. Туда никто не заглянет.

Я стояла, глядя на всё это, и глупо улыбалась сама себе. Смех вырывался срывающимся дыханием — странным, нервным, будто изнутри.
Я пожалею об этом, когда протрезвею.
Но сейчас — нет. Сейчас мне было слишком легко, чтобы думать о завтрашнем дне.

Я закрыла шкатулку, бросила взгляд на кровать и тихо рассмеялась. Смех получился нервным, почти беззвучным. Всё вокруг будто плыло. Комната казалась другой — мягкой, живой, будто наблюдающей за мной.

Я подошла к кровати и рухнула на неё, не раздеваясь. Глаза сами собой закрывались, тело то ли расслаблялось, то ли отключалось.
Мысли путались — о деньгах, Рике, передаче, о том, что я опять натворила глупость. Но всё это тонуло где-то далеко, под толщей усталости и наркотического дурмана.

Я не помню, как уснула. Просто в какой-то момент перестала чувствовать тело.
Последним, что я услышала, был шум дождя за окном и стук собственного сердца — будто напоминание, что я всё ещё здесь.

Проснулась я от того, что в глаза бил свет. Сквозь щель между шторами пробивались лучи вечернего солнца — резкие, почти болезненные. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а тело будто налилось свинцом.

Я приподнялась, потерла глаза и несколько секунд тупо смотрела в одну точку. На часах было пять.
Всё, как в тумане: комната перевернута, на столике пустой стакан, телефон на полу, а на кровати — тот самый свёрток.

Секунду я не могла понять, что происходит. Потом резко вспомнила — Зик, вечеринка, порошок, кокаин в шкатулке.
Я подскочила с кровати, схватила шкатулку и открыла её. Всё было на месте. Сердце отбивало бешеный ритм.

— Чёрт... — прошептала я.

Нужно было собраться, привести себя в порядок.
В голове стучало только одно: в семь у аптеки на переулке Донера.
Я посмотрела на время — оставалось чуть меньше двух часов.

Взяв себя в руки, я направилась в ванную. Холодная вода немного привела в чувство, но тревога не уходила.
Сегодня я должна передать свёрток. Сегодня всё может измениться — в лучшую или худшую сторону.

Я натянула чёрные джинсы, простую чёрную кофту и привычное пальто оверсайз. Волосы собрала в хвост, чтобы не привлекать внимания. В зеркале я увидела бледное лицо, под глазами синяки, взгляд — тяжёлый, уставший.
И это я? Та, кто хотела нормальной жизни?

Сунув свёрток в сумку, я ещё раз проверила, все ли в порядке , и вышла из дома. На улице уже начинало темнеть. Воздух был влажный, с привкусом осеннего холода.
Я шла по тротуару, засунув руки в карманы. Каждый шаг отдавался глухо в голове.

Переулок Донера был на другой стороне города. Пешком идти минут двадцать, но я не спешила — боялась прийти раньше.
По пути я постоянно ловила себя на мысли, что за мной кто-то наблюдает.
Каждая тень, каждая машина, медленно проезжающая мимо, заставляла сердце сжиматься.

Я остановилась возле аптеки.
Часы показывали без десяти семь.
Людей почти не было — редкие прохожие спешили домой, стараясь не смотреть по сторонам.

Телефон в руке дрожал. Хотелось написать Зику, спросить, кто именно меня будет ждать, но я не решилась. В голове звучало его предупреждение: «Один неверный шаг — тебе конец».

Я глубоко вдохнула, подняла взгляд и огляделась.
С другой стороны улицы стояла тёмная машина, будто слишком долго задержавшаяся на месте.
Свет фар на секунду ослепил меня, и я почувствовала, как всё внутри сжалось.

Кажется, это они.

Машина стояла у тротуара, двигатель работал — низкое урчание глушило тишину переулка. Я сделала пару шагов вперёд, сердце колотилось в груди так, будто сейчас вырвется наружу.

Окно со стороны водителя медленно опустилось. За рулём сидел мужчина лет сорока, коротко стриженный, с тяжёлым взглядом. Его лицо казалось знакомым, но я не могла вспомнить, откуда.
Он посмотрел на меня оценивающе, будто измеряя взглядом с ног до головы.

— Ты Мелисса? — холодно спросил он.
Я кивнула, не сводя с него глаз.

— Тогда садись.

Я замешкалась, но быстро открыла дверь и села на пассажирское сиденье. В салоне пахло дорогим табаком и бензином. Сзади, на заднем сиденье, сидел ещё один парень — молчаливый, в капюшоне, его лицо скрывала тень.

— Товар с собой? — спросил водитель.

Я достала свёрток из сумки и положила на приборную панель. Мужчина молча взял его, проверил, не разворачивая, и передал назад. Второй мельком взглянул, потом кивнул.

— Всё в порядке, — коротко сказал тот, что сзади.

Водитель повернулся ко мне. Его голос был спокойным, но в нём слышалась власть.
— Деньги тебе передаст Зик. Передай ему, что если ещё хоть раз решит использовать нас для своих игр — ему крышка.

Я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза.
Мужчина бросил на меня короткий взгляд — холодный, как лезвие ножа, и добавил:

— Ты храбрая девочка, раз решилась прийти. Но лучше держись подальше от этого дерьма. Второй раз может не повезти.

Он кивнул на дверь, и я поняла, что разговор окончен.
Я вышла из машины, и она сразу тронулась с места, растворившись в темноте переулка.

Я стояла посреди дороги, не чувствуя ног. Всё закончилось. Или только началось.

Я шла домой, чувствуя, как дрожат руки. Осенний воздух резал кожу, ветер бил в лицо, будто хотел привести в чувство. Но внутри всё гудело.
Я действительно это сделала.

Переулок остался позади, город медленно погружался в ночь. Мимо проносились редкие машины, где-то вдали слышались полицейские сирены, но всё казалось нереальным, будто я смотрю фильм, а не живу свою жизнь.

Когда я подошла к дому, на улице уже почти никого не было. Свет в окне Эрики горел, но я не хотела с ней говорить. Хотелось просто залечь под одеяло и забыть этот день.

Я успела только открыть дверь, как телефон завибрировал в кармане.
На экране — Зик.

— Ну? — его голос звучал слишком спокойно. — Всё прошло?

— Да. — выдохнула я, опершись о стену. — Они забрали. Сказали, чтобы ты больше не играл с ними.

На несколько секунд в трубке повисла тишина, потом я услышала тихий смех.
— Конечно сказали. Эти ребята всегда любят пугать. Но ты справилась, Мел. Я горжусь.

— Где деньги? — перебила я.

— Уже жду тебя, — его голос стал мягче, почти ласковый. — Подъедь ко мне, получишь свои восемь тысяч. И... может, немного расслабимся, как в прошлый раз.

Меня передёрнуло. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Нет, Зик. Просто деньги.

Он усмехнулся, и по звуку я поняла, что его улыбка — холодная, с намёком.
— Как скажешь, ангел. Но помни — ты теперь в игре.

Связь оборвалась.

Я опустила телефон и почувствовала, как по спине прошёл холодок.
В игре. Эти слова не выходили из головы.
Я знала, что всё только начинается.

———

Я ехала в такси, прижав лоб к холодному стеклу. За окном мелькали огни, мокрый асфальт отражал фонари, словно город медленно тонул в собственном блеске.
Таксист что-то бормотал в телефон, но я его не слушала. В голове крутились только слова Зика: «ты теперь в игре».

У его дома я заплатила водителю и пару секунд стояла под дождём, собираясь с силами. Зик жил в старом двухэтажном доме на окраине — в том самом, где прошлой ночью мы были. Из окон снова пробивался тусклый свет, музыка едва слышно гремела где-то внутри.

Я толкнула дверь. Она была не заперта.
Внутри пахло дымом и дешевым алкоголем.
На кухне, прямо за столом, сидел Зик — без футболки, с сигаретой в зубах и бутылкой пива в руке.

— А вот и моя героиня, — сказал он, поднимая взгляд. — Справилась лучше, чем я думал.

Он кинул на стол конверт.
— Восемь тысяч. Как и обещал.

Я подошла, взяла конверт и открыла. Деньги были настоящие — хрустящие купюры, ровная стопка.
Я выдохнула, чувствуя, как изнутри уходит напряжение, но ненадолго.

— Всё? — спросила я, глядя прямо на него.

Зик ухмыльнулся, затянулся сигаретой.
— Всё? Нет, Мел. Это только начало. Видишь ли, ты справилась слишком хорошо. И теперь на тебя обратили внимание.

— Кто? — нахмурилась я.

— Люди, у которых ты сегодня была. Им понравилась твоя надёжность. Они передали, что могут предложить тебе кое-что серьёзнее. Больше денег.

Я почувствовала, как внутри снова всё сжалось.
— Я не хочу в это влезать, Зик. Я просто хочу вернуть долг и забыть обо всём.

Он медленно встал из-за стола, подошёл ближе, так что я почувствовала запах табака и алкоголя. Его взгляд был слишком пристальным, слишком знакомым.
— Слишком поздно, ангел. Когда берёшь их деньги — дороги назад уже нет.

Я сделала шаг назад.
Он улыбнулся.
— Расслабься. Никто не заставляет тебя прямо сейчас. Подумай. День-два.
И приходи.

Я взяла конверт, развернулась и вышла, даже не попрощавшись.
На улице дождь усилился. Я стояла под ним, не чувствуя холода.

Достав из кармана телефон, я на секунду задумалась, прежде чем набрать номер Эрики. Пальцы дрожали — то ли от усталости, то ли от оставшегося эффекта.

— Эрика, — выдохнула я, когда она взяла трубку, — одолжишь десятку?

На другом конце провода повисла короткая пауза. Потом послышался её тихий, знакомый вздох.
— Куда я денусь, Мел. Встретимся в клубе, — ответила она, и связь оборвалась.

Я осталась стоять с телефоном в руке, глядя на тусклый экран.
Тридцать восемь тысяч.
Ровно столько у меня есть.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как грудь сжимает паника.
Двадцать две.
Где взять двадцать две тысячи за оставшиеся часы?

———

Я пришла в клуб чуть раньше. В коридоре пахло пудрой, духами и чем-то сладким — будто сахаром, растаявшим на коже. В гримёрке уже звучал приглушённый смех, девушки примеряли костюмы и поправляли макияж. Всё как всегда.
Только у меня внутри было всё не как всегда.

Я подошла к своему зеркалу, поставила сумку и начала собираться. В отражении мелькнула Эрика — в коротком белом корсете, с неизменной сигаретой в руке.

— Ты похожа на зомби, — сказала она, подходя ближе.
Я фыркнула, открывая косметичку.
— День был длинным.

Эрика усмехнулась и положила на стол передо мной маленький белый конверт.
— Вот твоя десятка, как обещала. Вернёшь, когда выберешься.

Я кивнула и взяла конверт в руки, почти машинально сунув в сумку.
— Спасибо, Эри. Ты как всегда выручаешь.
— Да ну, — отмахнулась она, садясь рядом. — Главное, не встревай больше в дерьмо. Ты слишком хорошая для этого места, даже если сама не веришь.

Я усмехнулась, глядя на своё отражение — красивый макияж, нюдовая помада, блёстки на скулах.
— «Слишком хорошая», — повторила я с иронией. — Смешно звучит, когда через десять минут я выйду к пьяным мужикам.

Эрика потушила сигарету в стакане, тихо вздохнув.
— Тогда просто не смотри на них. Представь, что ты где-то в другом месте.

Я не ответила. Только поправила бельё, надела маску и встала. Сердце билось слишком быстро — от усталости, кофе и мыслей о том, сколько ещё мне нужно достать.

Музыка бьёт прямо в грудь. Бас гудит так, что кажется — вибрирует каждая клетка. Свет переливается — пурпурный, синий, золотой. Я медленно выхожу в зал, вглядываясь в лица мужчин. Они все одинаковы — уставшие, самодовольные, ищущие иллюзий.

Первые шаги на сцене даются легко — будто я витаю по воздуху. Тело само вспоминает движения, которые мы отрабатывали с Эрикой. Плавные повороты, изгиб спины, лёгкое касание шеста — будто это не просто танец, а короткий спектакль, где я играю роль той, кто умеет быть желанной.

Из толпы доносятся свист, звон бокалов. Я не слышу отдельных звуков — только общий гул. Каждый раз, когда свет выхватывает моё лицо, я чувствую, как взгляд множества глаз прожигает кожу.
Но это нужно. Деньги нужны.

Я спускаюсь со сцены, прохожу вдоль столиков — кто-то кидает купюры, кто-то пытается поймать за руку. Один мужчина в сером костюме наклоняется ко мне, его дыхание пахнет виски:
— Улыбнись, крошка. Красивее будешь.
Я улыбаюсь. По сценарию.

Ещё несколько минут — и песня заканчивается. Свет гаснет, остаются только вспышки неона. Я кланяюсь чуть-чуть, машинально, и быстро направляюсь к выходу из зала, туда, где музыка глуше и воздух чище.

В гримёрке полумрак. Несколько девушек сидят перед зеркалами, кто-то поправляет макияж, кто-то считает купюры. Я бросаюсь к своему месту, снимаю маску и глубоко выдыхаю.
Отражение в зеркале — усталое, с размазанной помадой и блёстками на шее.

Эрика заходит следом, хлопает меня по плечу:
— Хорошо выглядела. Мужики прям головы поворачивали.

Я усмехаюсь, не поднимая глаз.
— Если бы за это платили.

Она смеётся и уходит. А я остаюсь одна перед зеркалом.
Моя кожа блестит, сердце всё ещё бьётся в ритм музыки.

Я начала переодеваться, потому что начальник Тони назначил мне первую работу в приватной комнате.

Светлые волосы я выпрямила утюжком и добавила больше блёсток на щеки и ключицы — так смотрится красивее. Костюм был из чёрного латекса, как у зайки из Playboy. За приватные танцы платят неплохо, особенно с чаевыми, как раз соберу нужную сумму.

Готовая к шоу, я вышла из гримёрки в зал, прошлась между столиками, слегка покрутилась перед гостями, и в конце зала заметила Тони. Он зазывал меня и напоминал, что сейчас моё время танцевать.

Я немного ускорила шаг, улыбаясь гостям, и пошла в сторону начальника.

Мужчина открыл дверь и проводил меня внутрь. Комната была небольшая, с диваном и мягким приглушённым светом. Бас всё ещё гулко отдавался в груди, но теперь музыка была приглушена, создавая интимную атмосферу.

— Не волнуйся, — сказал Тони, кивая мне. — Контакт глазами держи, остальное тело само всё покажет.

Я глубоко вдохнула, выпрямила спину и шагнула в комнату. Мужчина, сидящий на диване, уже ожидал. Тёмный костюм, почти всё лицо в тени, взгляд оценивающий. Сердце забилось быстрее.

Я подошла ближе, сделала медленные, контролируемые движения, плавно покрутилась, проводя рукой по бедрам. Его глаза следили за каждым движением, а руки сами тянулись к купюрам на столе.

Я села на диван рядом, улыбнулась, как учила Эрика, и продолжила движение — мягкие изгибы, акценты на плечах и бедрах, лёгкие покачивания. Каждое его движение глаз я ловила и подстраивалась.

— Отлично, — тихо сказал он. — Ещё немного — идеально.

Внутри всё сжималось от напряжения и волнения, но я держалась. Каждое движение приближало меня к цели — деньгам, которые могли спасти от долгов и от Рика.

Танец подошёл к концу. Мужчина протянул руку, положив на стол несколько купюр. Я тихо улыбнулась, кивнула и аккуратно вышла из комнаты. Сердце всё ещё колотилось, а ладони слегка дрожали, но внутри появилось чувство облегчения — первая часть задачи выполнена.

Коридор клуба встретил меня приглушённым светом и звуками из зала: смех, музыка. Я шла по нему, стараясь не спешить, чтобы успокоить дыхание.

В гримёрке сидела Эрика, поправляя макияж. Она взглянула на меня и усмехнулась:
— Ну как? Первая приватка?

Я положила конверт с деньгами на стол, открыла и быстро пересчитала. Всё было на месте.
— Отлично, — сказала я тихо, — больше половины суммы собрала.

Эрика кивнула, положила кисточку с блёстками и провела рукой по плечу:
— Видишь, я же говорила — справишься. Главное, не заигрывай с ними слишком сильно, иначе потеряешь контроль.

Я кивнула, улыбаясь усталой, но довольной улыбкой. Садясь перед зеркалом, сняла маску, посмотрела на себя: лицо усталое, но живое, кожа блестела от пота и блёсток.

В итоге мне оставалось несчастных восемь тысяч.
Время таяло: до конца суток оставалось всего четыре часа, и за это время мне нужно было найти эти деньги.

Вдруг в гримёрку зашёл Тони.

— Ты, — указал он на меня пальцем, — ещё один танец. Тебя ждут, — как-то странно, торопя, сказал он.

Я перекинулась взглядом с Эрикой, потом поспешно схватила маску и направилась к выходу из гримёрки.

С одной стороны, хорошо, что мне дали дополнительную работу, но с другой... моя смена вроде уже закончилась?

Я прошла в приватную комнату, где сидело три мужчины. Было ещё две девушки которые танцевали. Их лица почти терялись в полумраке, только контуры тел угадывались из-за мягкого света. Но вдруг моё сердце будто остановилось.

— Привет, кошка, — раздался тихий, но узнаваемый голос.

Я резко подняла взгляд и замерла. Тот, кого я совсем не хотела видеть здесь, сидел прямо напротив меня.