Глава шестая. Земля бога

Год 20-й, месяц Тота, день пятнадцатый

Есть цари, чья слава добыта мечом. Моя слава добыта кораблём - и я не считаю её меньшей.

Годы, что прошли с коронации, я правила без большой войны, хотя войско моё стояло наготове у границ, как стоит наготове всякое войско фараона, чтобы никто из соседей не подумал, будто мягкость моего правления есть слабость. Но сердце моё с самого начала лежало не к завоеваниям, а к иному - к тому, что можно привезти домой, а не отнять силой у чужой земли. Отец мой ходил походами в Нубию и Сирию. Я решила: пусть обо мне запомнят не число покорённых городов, а число кораблей, вернувшихся с грузом, невиданным прежде на берегах Нила.

Так родилась мысль об экспедиции в Пунт - землю, о которой в Египте говорили с детства, как говорят о крае мира, где восходит солнце, где растут деревья, из которых добывают благовония, где ходят звери, каких не видел ни один писец, кроме как на стенах храмов, срисованных с чужих слов путешественников давних лет. Со времён моего прадеда никто не отправлял туда большого флота. Я решила отправить.

Сененмут ведал многим в подготовке - не самим плаванием, для этого были иные люди, знающие толк в кораблях и звёздах, но всем, что касалось богатства и размаха этого предприятия: сколько судов строить, что грузить взамен, как рассчитать путь через пустыню от Нила к Красному морю волоком, по частям разобранным, а затем вновь собранным на берегу. План был велик, как сам замысел моего правления, - доказать без единого удара мечом, что рука моя держит Египет крепче, чем держали его многие цари-воины.

Флот вышел в год, что я не забуду, и я помню волнение тех дней острее, чем волнение дня коронации. Коронация была моей собственной судьбой. Экспедиция была судьбой Египта, вверенной чужим рукам и морю, над которым я не властна, при всей моей власти на суше.

Ждать вестей пришлось долго - месяцы, за которые я состарилась в мыслях больше, чем за иные годы правления. И когда корабли вернулись, вернулись гружёные так, что Фивы гудели неделями, будто в городе поселился сам праздник Опет вне срока.

Что они привезли! Мешки ладана и мирры - не той малой мерой, что покупают у купцов-посредников за втридорога, а грузом, какого не видели даже старейшие жрецы. Живые деревья мирры, выкопанные с корнями и землёй родной почвы, чтобы посадить их у моего храма в Дейр-эль-Бахри, - я хотела, чтобы сам Пунт рос у порога моей вечности, а не только его дары в чашах для воскуреваний. Слоновую кость. Чёрное дерево. Шкуры леопардов и живых обезьян, что прыгали по палубам, вызывая хохот матросов и детский восторг даже у самых суровых вельмож двора. Золото. Благовонные смолы, каких прежде получали лишь через посредников-семитов за баснословную цену. И людей Пунта - не пленников, а послов и торговцев, глядевших на Фивы с тем же изумлением, с каким мои матросы, должно быть, глядели на их край.

Правитель Пунта, чьё имя писцы записали как Пареху, и жена его, чей облик рельефы Дейр-эль-Бахри запечатлеют такой полной телом, что путники через тысячи лет, я подозреваю, станут гадать, не насмешка ли это художника, - встретили моих людей с почтением, достойным не завоевателя, а гостя, которого ждали. Меня это радовало более, чем радовала бы победа в битве: слава, добытая обменом, а не кровью, оставляет по себе не пепелище, а торговые пути, которые проживут дольше, чем живёт память о любом сражении.

Я велела высечь всю историю этого плавания на стенах храма - не скупясь на подробности, как не скупился сам флот на груз: корабли, идущие по морю, хижины Пунта на сваях среди пальм, дары, подносимые Египту, самого Амона, для которого, как гласила надпись, и было совершено это плавание, ибо Пунт называли Землёй Бога, откуда, по преданию, вышли сами боги в начале времён.

Быть может, потомки, глядя на эти рельефы через века, скажут: вот царица, что любила красивые вещи более, чем боевую славу. Пусть скажут. Я отвечу им, хоть они и не услышат: полные житницы кормят народ дольше, чем полные списки убитых врагов кормят его гордость. Я хотела, чтобы Египет времён Хатшепсут запомнили благоуханием мирры, а не только звоном мечей.

Сененмут в те дни ходил по двору со сдержанной гордостью человека, чья работа удалась, хотя вслух хвалили не его, а меня, как оно и должно быть по чину. Но по вечерам, когда мы оставались одни среди свитков с описью привезённых грузов, он позволял себе улыбку иную - не придворную. Я знала, кому обязана и размахом этого предприятия, и его успехом. Знала и ценила - так, как двор не мог видеть и не должен был знать.

Хатшепсут.

---

Пояснения к главе

*Пунт* - легендарная страна, упоминаемая в египетских источниках, откуда привозили благовония, экзотические товары и с которой Египет вёл торговлю с глубокой древности; точное географическое положение Пунта остаётся предметом споров учёных, чаще всего его связывают с побережьем современных Эритреи, Сомали или Судана.

*Мирра и ладан* - ароматические смолы деревьев, высоко ценившиеся в древнем Египте для религиозных обрядов (курения в храмах), бальзамирования и парфюмерии; их привозили преимущественно из Аравии и Восточной Африки.

*Праздник Опет* - крупный ежегодный религиозный праздник в Фивах, во время которого статую Амона в священной ладье переправляли из Карнакского храма в Луксорский и обратно, сопровождая процессию всенародными торжествами.

*Земля Бога* - древнеегипетское обозначение восточных и южных краёв, откуда, по мифологическим представлениям, происходили боги и откуда привозили благовония и драгоценные товары; часто применялось именно к Пунту.