Глава первая. Пролог

Год 20-й, месяц Тота, день третий

Сегодня я велела писцу Джехути принести мне чистые свитки - не для указов, не для писем в Библ и Пунт, не для перечня податей с земель Амона. Для себя.

Странно писать эти слова собственной рукой - той, что привыкла лишь скреплять печатью то, что диктовали уста. Всю жизнь за меня писали другие: жрецы выводили гимны в мою честь на стенах Карнака, скульпторы высекали моё имя в камне, чтобы оно пережило моё тело. А я сама, Хатшепсут, дочь Тутмоса, супруга бога, царь Верхнего и Нижнего Египта - я никогда не записывала того, что думаю на самом деле.

Может быть, потому и решаюсь на это теперь. Мне снился отец три ночи подряд. Он стоял на пороге святилища и молчал, а я знала - знала так, как знаешь во сне, не задавая вопросов, - что он ждёт от меня отчёта. Не о податях. Не о походах. О том, кем я была, когда никто не смотрел.

Боюсь, что дни мои сочтены не числом лет, а числом тех, кто ещё помнит меня живой, а не именем на стеле. Жрецы говорят обратное: что имя, высеченное в камне, живёт вечно, что картуш охраняет Ка сильнее, чем гробница охраняет тело. Я в это верила. Я приказала высечь себя на всех стенах, какие могла найти, - среди богов, вместе с Амоном, будто я всегда была там своя.

Но человек, вырезающий имя в камне, - тот же человек, что способен это имя стереть. Я видела, как поступали с именами неугодных цариц и министров прежних правлений: не убивали - вычёркивали, будто и не было. Хуже смерти. Смерть - это Дуат, суд Осириса, весы и перо Маат. А стирание - это когда тебя нет даже там, в книге мёртвых времени.

Вот почему я пишу. Не для жрецов, не для писцов, не для Тутмоса - да простят меня боги за то, что я произношу это имя в первой же записи. Я пишу для себя. Чтобы если камень когда-нибудь солжёт, эти слова сказали правду.

Я родилась дочерью бога. Мне так говорили с колыбели, и, видят боги, я в это верила искренне, а не из тщеславия - как верят в восход солнца. Мой отец, Тутмос, первый носитель этого имени, смотрел на меня не как на дочь, годную для брака и только. Он брал меня с собой к жрецам, учил слушать, как читают ритуалы, показывал военные советы, будто готовил не невесту, а наследника.

Может быть, в этом моя вина. Он посеял во мне не то, что должно расти в женском сердце по обычаю. Он посеял голод - не власти, нет, тогда я ещё не знала этого слова в его истинном весе, - голод быть услышанной.

Двор скажет: она украла трон у ребёнка. Пусть говорят. Я расскажу, как это было, начиная с того дня, когда я была просто Хатшепсут - не царь, не регент, не супруга бога, а девочка, которая боялась темноты в храмовых коридорах и цеплялась за руку отца.

Завтра я напишу о свадьбе. Сегодня - довольно того, что рука моя привыкла к тростниковому калáму не хуже, чем к скипетру.

Да услышит меня Амон, отец мой небесный, как слышал меня отец земной.

Хатшепсут.

---

Пояснения к главе

*Ка* - одна из духовных сущностей человека в древнеегипетских представлениях: жизненная сила, двойник, рождающийся вместе с человеком. После смерти тела Ка продолжает существовать и нуждается в «опорах» - сохранённом теле, статуе, подношениях и, что особенно важно, в сохранённом имени.

*Дуат* - загробный мир в древнеегипетской мифологии, царство мёртвых, через которое душа проходит после смерти к суду Осириса.

*Маат* - одновременно богиня истины и порядка и обозначаемое ею понятие космической справедливости, равновесия мира. На загробном суде сердце умершего взвешивали на весах против пера Маат.

*Картуш* - овальная рамка с горизонтальной чертой у одного конца, в которую заключали имена фараонов при написании иероглифами. Считался защитным символом, «окружающим» имя и оберегающим его - а вместе с ним и Ка его носителя.

*Калам (или калем)* - это заострённая тростниковая палочка, которой в древнем Египте писали на папирусе.