ЛОГ 10 ДВЕНАДЦАТЬ КАПЕЛЬ КРОВИ В ДВЕНАДЦАТЬ ПРОБИРОК
ЛОГ 10 ДВЕНАДЦАТЬ КАПЕЛЬ КРОВИ В ДВЕНАДЦАТЬПРОБИРОК
О том, что мы у цели, намекает подросший дорожный трафик, а потом - рекламные щиты и то, во что превратили их местные «поклонники» Палисада. Один щит несет на себе палисадское лого: буква «П», стилизованная под башню, источает обильные дары на окруживших ее людей - овощи, фрукты, бутыли с водой, лекарства... «Получи ПОМОЩЬ от самого ЛОГОСА!» - гласит слоган. Цимес в том, что между ножек буквы «П» неизвестный художник пририсовал здоровенный писюн, и вместе с дарами он окатывает людей струями желтой мочи. Так тупо, что даже смешно.
На следующем щите, поверх Синего Колеса и слогана «Blue_Wheel_OS для Умного Города» красуются имена Ушедших Богов - Гудиса и Анисоль, «GONE_GODS_SAVE_US», а еще - «FAK U PALS» и поваленная на бок башня Палисада, на которой ликуют наскального вида человечки с копьями и пращами. «САДИСТЫ НЕСУЙТЕСb В Г0РОД!» - гласит комиксовое облачко у них над головами.
А вот и сами художники: группка людей в потрепанных серо-бурых одеждах малюет на стене очередной дифирамб - "ВЕНЕЦ НЕ ВАШ, ОН ПРИНАДЛИЖИТ ТИХАГРАДУ!". Водила пытается прогнать их гудком, те посылают его похабными жестами. "Венец, Венец..." - повторяю про себя. Едем уже час, а я так его и не увидел - лишь отсветы в стеклах улиц да в облаках...
Как оказалось потом, ждать оставалось недолго. Мы поворачиваем на очередную эстакаду, и лица наши озаряются. Это он. Я даже представить не мог, что Венец выглядит подобным образом. Он походит на гигантский клубок спутанных нитей, на циклопическое перекати-поле, где каждая веточка излучает тот самый медовый свет. Стебля я не вижу - нижняя часть куста-небоскрёба скрыта асимметричной полупрозрачной воронкой, напоминающей паучье гнездо.
- О, Богиня Анисоль... - произносит Молотов.
- Оно реально огромное... - вторю я.
Увы, Венец мы лицезреем недолго: как всегда в Тихограде, открытое пространство моментально кончается, и мы въезжаем в каньон панельных стен. Все чаще попадаются признаки того, что тут живут люди: кустарные солнечные батареи и ветряки, спутниковые антенны, светозащита и глифическая маскировка на окнах. Минуем новодельные ограждения, сетчатые и бетонные, и даже сваренные из рельсов противотанковые ежи - защиту от мортидов, бандюков и городской автоматики. Повсюду предупреждения "НЕ ВХОДИТЬ! УБЬЕТ!" и глиф-сигналы для Тихограда: "Не трожь меня!" Как я понял из разговоров водителей, это предместья Палиграда - огромного укрепрайона под сенью Венца. Чем дальше - тем сильнее он нависает над мрачными домами, словно облако светящегося газа. Но сам Палиград ещё впереди.
Начинается он с капитальнейшей стены. Главную часть её составляют стены зданий. Окна первых этажей заложены кирпичом и бетонными блоками. Окна вторых - превращены в бойницы при помощи всё тех же кирпичей и решёток. За ними маячат стволы пулеметов и картечниц, силуэты дозорных и огоньки их сигарет. Меж домов тоже тянутся стены - кое-где бетонные, кое-где составленные из вагонов и контейнеров, скрепленных сеткой и арматурой, накрытых прочной гладкой пленкой, чтобы нельзя было взобраться наверх, цепляясь за неровности. В воздухе меж пары зданий болтается ярко-желтый маркер, без слов говоря: «въезд тут».
Туда и направляемся. На подъезде к привратным конструкциям приходится повилять змейкой из-за бетонных заграждений, а под колёсами вместо асфальта стрекочет крупноячеистая решетка: на авто тут перемещаться сносно, но вот пешком, бегом или верхом - прощайте, ноги. Упирается всё во впечатляющих размеров ворота из вертикальных полос. Когда подъезжаем, над одной из них начинает мигать лампочка, и полоса ползет вверх, пропуская нас в шлюз меж двух зданий.
Все окна тут тоже заложены кирпичом и блоками. Шипит вода: двое в скафах отмывают аппаратами высокого давления хищного вида фуру, похожую на бронепоезд. Чёрная кровь мортидов, смешанная с белой пеной, уходит в дыры в полу. А к нам из укрепленной будки выходит дядька в скафе и с автоматом на плече.
- Доброго эфира! - приветствует он своих в кабине. - Как успехи?
- Возвращаемся с гуманитарки, - отвечает админ, отдавая путевые листы. - Сегодня без эксцессов. По контрактерам богатый улов. Трое прям хороши, - он подмигивает нам.
- Богатый улов, говоришь... - встречающий заглядывает в кузов с фонариком в руке. - Восемь! - кричит он кому-то в будке. - Соискателей - в санконтроль, транспорт - на обработку, всё как обычно. Спасибо за работу!
Где-то гудит мотор, и ближайшая секция ворот ползет вверх. Транспорт трогается и въезжает в следующий шлюз под бетонной крышей. Прокатывается по нему чуть дальше и заворачивает к стене с пятком разгрузочных доков и надписью «Санитарный контроль» поверх выцветшего лого какой-то торговой сети. Сдав задом к свободному доку, транспорт пристыковывается.
- Приехали, - админ поворачивается к нам. - Рад был познакомиться, удачи в адаптации к новой среде! Идите по зеленой полосе, дальше вас сориентируют.
Задняя дверь открывается. Улов покидает кузов и шагает по коридору вдоль зеленой линии на полу. Мы трое стараемся держаться вместе. Качок вырывается вперёд, иолка и прочие чуть отстают.
Выходим в зал, что прежде был торговым - но теперь тележки пылятся где-то в дальнем конце, а дюжина касс превращена в контрольные пункты, разделённые плексигласовыми перегородками. Жизнь тут кипит: прибывают люди и грузы, меж них снуют спецы с приборами, берут соскобы, смотрят маркировки, просвечивают рентген-сканерами и УФ, дабы не запустить на территорию Палисада какую-нибудь заразную дрянь. Мы пока что проходим по именно этой категории, потому к нам восьмерым тут же подскакивает парень в тонком медицинском скафе, сверяется с планшетом и определяет нас к одному из свободных столов.
Первым идет качок, усаживается перед батареями пробирок и миниатюрной женщиной в хиджабе защитного скафа. Та здоровается, просит верзилу подать руку, тычет в вену иглой вакуумной пробирки. Наблюдаю, как сосуд заполняется серо-бордовой жидкостью.
Закончив, медсестра с коротким пшиком снимает иглу и капает в каждую из дюжины пробирок в штативе. Жидкость в них абсолютно прозрачна - но едва туда попадает биоматериал, в одной из пробирок она окрашивается ядовито-желтым, в другой - желто-оранжевым, и обе начинают светиться. Медичка тихо стучит пальцем по столу – и в тот же миг еще одна девушка, одетая в облегающий черный скаф, незаметно скользит за спину качку. Откуда она взялась?
- Два вектора БЧЛ в активном состоянии, - констатирует медсестра. - Сожалею, но вы не проходите.
- Э, да я самый чистый был в хате! Ты остальных ещё не видела! Подлечить меня немного - и в бой! Гляди!
Он хватает со стола пробирку и с хрустом давит в руке.
- Лучший контрактер на свете! - он стряхивает с ладони осколки и стеклянную пыль. - Хоть бойцом, хоть грузчиком! Я почти что суперкарго, только подлечить немного!
- Это уже не лечится, - качает головой медсестра. - Сожалею, но я не могу вас пропустить. Пройдите, пожалуйста, по синей линии в терминал обратной отправки. Вас отвезут в распределительный центр и далее помогут с возвращением в место вашего прежнего проживания.
- Тест был бракованный! Я требую пересдачи!
Качок вскакивает на ноги, но тут – «пшик!» - его жалит инъектор в руках у черноскафной девушки. Зарычав, громила оборачивается к ней, заносит руку для удара...
Но в следующий миг тело его расслабляется, кулак опадает, взгляд мутнеет. Придерживая за плечо и шёпотом давая команды, палисадская ассасинка ведет его по голубой линии - а кресло у пробирочного столика освобождается для меня.
- Следующий, - устало приглашает медичка.
Сглотнув, сажусь. На столе рядом со штативами сидит белый зверек, похожий на хорька, и пристально глядит на меня глазками медового цвета - точь-в-точь цвет Венца. Сразу понимаю: зверёк непростой.
Как и в случае неудачливого громилы, медичка берет мою кровь в вакуумную пробирку, отсоединяет иглу. Кап... кап... кап... - двенадцать капель крови в двенадцать пробирок. Индикаторная жидкость во всех остается прозрачна и чиста.
- Поздравляю, - чуть подождав, констатирует женщина. - Феноменально низкий уровень перерождения. Проходите вдоль зелёной линии в следующую зону.
- Спасибо! - не веря, что так легко отделался, подскакиваю и иду прочь. Шагаю сперва по тёмному залу, затем по тихому коридору, где по стенам висят плакаты, посвящённые технике безопасности и повадкам порождений Злого Города. «Злой Город» - не в первый раз встречаю здесь это сочетание слов – видно, местный фразеологизм, а то и вовсе официальное название Тихограда. Я бы задержался, почитал - но не знаю, есть ли у меня время.
Зелёная полоса приводит к перегородке с тремя дверьми из непрозрачного стекла.
- Контрактер? - спрашивает дежурящий тут парень, уже не в скафе, как в грязной зоне, а просто в бежевом костюме и маске. Киваю, и он тут же определяет меня в первую дверь.
- Как войдете, полностью разденьтесь и оставьте в ящике всё, что у вас сейчас с собой, - дежурно инструктирует он. - Если умеете, напишите на бирке свое имя. Ваши вещи проверят, подвергнут демортидизации и затем вернут. При необходимости сходите в туалет, примите душ, наденьте трусы и проходите дальше.
- В трусах?
- Остальную одежду получите после прохождения комиссии. И скажу по секрету: время, которое вы проведёте в санузле - один из оцениваемых параметров.
В кафельном помещении задерживаюсь ненадолго. Моюсь, вытираюсь, надеваю трусы и выхожу в следующую дверь.
В кабинете за ней, словно в кошмарном сне, сидит целая комиссия - человек пять, не считая белого хорька с медовыми глазками - точь-в-точь как тот, в прошлом помещении. Увидев их, сразу понимаю: вот теперь-то за меня возьмутся по-серьезному.
Мне желают доброго эфира, фотографируют, затем приглашают сесть в кресло. Один из оценщиков, усатый, подкатывает тележку с неким прибором, ставит сбоку от меня, а прямо передо мною водружает трехногий штатив с горизонтальной жердочкой наверху. Жердь устанавливает на уровне моих зрачков.
- Не возражаете против использования логоскопа? – он глядит мне в глаза. - Этого не избежать, если планируете стать контрактером.
- Это не больно?
- Ничуть.
- Тогда без проблем, - пожимаю плечами, и тот начинает крепить электроды у меня на голове. Похоже, что-то вроде детектора лжи. Решаю не врать больше, что был когда-то одним из контрактеров: пусть эта ложь исчезнет вместе с белым бронефургоном, что привез меня сюда.
Когда все троды находят своё место у меня на черепе, на жердочку передо мною порхает тот самый белый хорек, и вперивает в меня медовые глазки.
Усатый просит рассказать о себе. Представляюсь, вкратце излагаю свою биографию: работал салариком на «Джи-мод», попал под сокращение, какое-то время выживальствовал, теперь решил податься в Палисад.
- Похвальное решение, - кивает дядька. - Что вас привело?
«Разумеется, идеалы!» - таков общий смысл моего ответа. Из общения с Андреем я успел почерпнуть всё, чтобы оставить комиссию в полной уверенности, что перед ними - лучший кандидат на свете. Это совсем непросто: медовый взгляд хорька, писк и шелест логоскопа выветривают из головы все мысли, хочется отвечать первое, что туда взбредет, и только правду.
Усатый задает еще немало вопросов, часть - откровенно сюрреалистичных. Видно, хочет посмотреть, как я буду выкручиваться, или поймать какие-то специфические показатели на полиграфе.
Потом для осмотра требуется встать. Неудобно за свой внешний вид: из пятерых в комиссии двое женского пола, одна - средних лет, вторая - девчушка лет пятнадцати на вид, худая, в очках и с растрепанным каштаново-рыжим каре. Но что поделаешь? Ничего, кроме трусов, мне не выдали. Спасибо, хоть не голый.
Усатого сразу привлекает контур НАПП на моей левой руке, похожий на вьющиеся лианы. Рыжая тоже подскакивает, рассматривает, задает вопросы. Я вкратце рассказываю. Усатый что-то отмечает в документах, затем берет из шкафа тяжеленный гроссбух, находит инфу о моем импланте.
- Нейроформер производства «Джи-мод», модель – «NAPP-929».
- Недешевая штука! - восхищается девчонка. - Откуда?
- Накопил, - пожимаю плечами.
- Не хочешь заглянуть как-нибудь к нам в Палис-лаб? Что-что говоришь? - она наклоняется ухом к контурам на моей руке. - Твой НАПП просит: «Изучи меня, Мари!»... Шутка, шутка! - спешит добавить она, видя на моем лице недоумение. - Ну как? Заглянешь?
- С удовольствием, Мари, - киваю я, цепко уловив имя в её словах, и добавляю, отметив ее лабораторный комбинезон с логотипом «П» в колбе, вроде лампочки: - Обожаю лаборатории, науку и всё в этом роде.
- Отлично!
- Коллега Торгау-Кётт, не торопите события, - осаживает ее усатый. - Он еще даже не контрактер. Но вы правы - редко доводится видеть у кандидатов импланты такого класса. Я распоряжусь, чтобы его досье присвоили гриф «обратить внимание».
- И чем мне это грозит? - осведомляюсь я.
- Не могу сказать. Такова процедура.
Гляжу на Мари - может, хоть она удостоит меня объяснениями? Та верно истолковывает мой взгляд - но лишь разводит руками.
Усатый тем временем проверяет меня ручным сканером на предмет аномальных активностей и имплантов. Ничего больше не находится - оно и понятно. Сертифицированные импланты стоят как самолет - мне одного нейроформера хватило, чтобы влезть в кредитную кабалу на долгие годы. А если ставишь дешёвые, несертифицированные - очень скоро обнаруживаешь, что жопа твоя принадлежит не тебе, а кому-то другому, а то и десятку разных сущностей и контор. В каком-то смысле, это и называется «Болезнью Черной Луны» - прогрессирующая самопотеря.
Потом мы все вместе проходим в соседнюю комнату - немаленький такой спортзал. Здесь мои навыки проверяют на полосе препятствий, на стрельбище, на головоломках и задачках. На полосе показываю себя неплохо, в тире не блещу - но вот итоги тестов на интеллект приятно удивляют экзаменаторов.
- Наукой интересуешься? - спрашивает Мари. Она слегка картавит.
- Само собой, - киваю ей, уже прекрасно понимая, кто из комиссии может стать моей, так сказать, путёвкой в жизнь.
- Я тоже! - она протягивает руку. - Меня зовут Марика Торгау-Кётт, но все зовут меня «Мари Аккорд» - это мой ник в палисадском инфранете.
- Рад знакомству, - бережно пожимаю её пальчики.
- Я из Палис-лаб, - щебечет она, - у нас время от времени появляется интересная работёнка...
- На которой сгинуть – легче легкого, - усмехается кто-то из комиссии.
- Не факт, не факт, - помахивает пальцем Марика. - Зато факт, что неплохо заработаешь, много чего узнаешь и заведёшь массу интересных знакомств.
- То, что надо, - киваю я.
- Тогда я найду тебя, едва в моем графике образуется свободное время. Постарайся к этому моменту не помереть и не вылететь из Палисада!
- Уж поверь, приложу все усилия, - чуть кланяюсь я.
Засим экзамен завершается.
- На выходе возьмите новую одежду, - говорит напоследок усатый. - Потом проходите в терминал и ждите транспорта.
На прощанье Марика машет мне рукой, и я покидаю спортзал в эйфории и с полным чувством того, что работа у меня в кармане.
Выхожу в другую дверь - не в ту, в какую вошел. В тамбуре подбираю плоский пакет с вещами, разворачиваю, извлекаю мешковатую рубашку и штаны светло-бежевого цвета, ботинки и носки. Все немного ветхое, но чистое, с запахом озона, дезинфектантов и автоклава, словно белье в плацкарте. Одеваясь, слышу из прошлого кабинета знакомый голос - комиссия уже принялась за Андрея. Вот у кого точно проблем не возникнет. Одевшись, толкаю дверь...
В безлюдном зале за дверью светло, как днём - и от красоты его я теряю дар речи. В дальнем конце на город глядят окна во всю стену, словно в оранжерее, наполовину скрытые листвой. По стенам и потолку из белого мрамора вьются растительные узоры, в альковах стоят изваяния обнаженных девушек и парней, в руках они держат колосья, лозы винограда, тыквы, ананасы, кукурузу. У стен и окон - кашпо с живыми плодовыми растениями. Яблоки, сливы, груши, хурма, мандарины - как с картинки, рука сама тянется сорвать и впиться зубами. Но заметив медовые глазки белого хорька, следящие из листвы, решаю отбросить эту затею.
Пройдясь по залу, выглядываю в окно. Пейзаж не слишком райский: поздний вечер и плотный поток людей, что спешат куда-то на фоне обшарпанных зданий, бодрых лозунгов и пыльных плакатов. Из последних мне больше всего нравится один. На нем юная красотка с косой соломенной челкой – похоже, святая Флора Ви - и темноволосый парень без характерных черт на лице только-только разомкнули уста после поцелуя, и нарисованное солнце искрится в жемчужине слюны, повисшей на паутинке меж их губ. «Любите, трудитесь и будьте счастливы!» – гласит лозунг неподалеку.
Я хожу, сижу, размышляю, таки срываю и лопаю вкуснейшую хурму, сложив черешок и косточки в карман. Гляжу на людей за окном - неожиданно много народу. Провожу в одиночестве полчаса, недоумевая все сильнее. Где Андрей? Я ожидал, что он пройдет комиссию легко и быстро. Опасения были за Сард: угнала чужое тело, устроила бойню на сортировочном пункте работорга... Знай об этом усатый, Мари и хорёк, ей бы не работу предложили, а вызвали бы танки, авиацию и спецназ.
Наконец, слышу за дверью шорох - кто-то одевается. Вот и Андрюха, наконец-то! Сразу спрошу, какого чёрта его так долго мурыжили...
Но когда дверь открывается, в античный сад входит Сардиния - в таких же потрепанных бежевых одеждах, что и я.
- Оп, Тань, привет... а где Молотов? – вырывается у меня от неожиданности.
- А мне откуда знать? Он проходил комиссию передо мной. Думала, он давно уже тут.
- Его что, не приняли в контрактеры? Хотя... хмм... - рука моя сама собой тянется к подбородку.
- Судя по всему, братец, не приняли нас с тобой, - заканчивает за меня колдунья.
Секунд пять в воздухе висит пауза.
- Нет, ну такое точно невозможно, - Сард качает головой. - Там одна девушка - Марика, рыжая такая, слегка поехавшая - сказала, что интересуется махо и призывает брать в контрактеры побольше магов.
- Мне она то же самое сказала. Приглашала к себе в лабораторию.
- Вот-вот, и меня, - кивает Сард. - Ей сказали не бежать впереди паровоза.
- Может, это просто часть собеседования? - пожимаю плечами. - Смотрят, как отреагирует кандидат.
- Хмм... - Сардиния глядит куда-то в сторону. - Но ведь ты-то здесь, а тебя сто процентов приняли...
- С чего ты решила?
- Потому что ты контрактер. Они тебя знают и нуждаются в таких, как ты.
Я невесело хмыкаю. Хотел бы я, чтобы все было так радужно, как представляется этой кудрявой барышне...
- Про то, что я контрактер, давай больше не вспоминать, - решаю я поставить точку в этом вопросе. - Мне сказали, что знать меня не знают и никаких документов не нашли.
Таня от моих слов явно приуныла, озадачилась. Всё к одному: нас оставили за бортом.
Впрочем, грустит колдунья недолго.
- А знаешь, Ром, оно и к лучшему. До Палисада мы добрались, а служба контрактером, как ты знаешь, налагает массу обязательств. На кой ляд они нам сдались? Допустим, нас выставят в Кружево - но в Палиград, естественно, ведет масса тайных ходов. Слышал когда-нибудь про Хид-март? Мы с нашими умениями точно не пропадем, - она кивает на контуры НАПП у меня на руке. - Всяких тёмных дел у магов и выжиков для нас будет навалом.
- Кхм... - я в свою очередь киваю на желтоглазого хорька, что глядит на нас из зарослей плодовых растений. Несмотря на размер, выглядит тварюшка чертовски разумной, явно всё слышит и понимает.
Однако Сард то ли не замечает его, то ли игнорит.
- Ого, какая красотища! - она окидывает взглядом фрукты, статуи голой молодежи и плакат с поцелуем за стеклом. - Вот теперь я чую, что я в Палисаде! Главное - мы всё-таки добрались, - заключает колдунья и направляется к окну, но на полпути изменяет траекторию и поворачивает к мандариновому дереву. - Давай хоть свежих фруктов поедим, пока еще здесь.
Она успевает съесть четыре мандарина, а я - еще одну хурму, когда под окна античного сада подкатывает черная потрепанная «Лада». Оттуда вылезает дядька в костюме с «башней» Палисада, в очках и с азиатской бородой. Он машет нам рукой и показывает на дверь, ведущую прочь из зала.