ЛОГ 06 ЛИШЬ СУМРАЧНЫЙ СВЕТ ИЗ ЗАРОСШИХ ПЫЛЬЮ ОКОН
ЛОГ 06 ЛИШЬ СУМРАЧНЫЙ СВЕТ ИЗ ЗАРОСШИХПЫЛЬЮ ОКОН
Чтобы облегчить мне путь, Сард подсвечивает его голографическими маркерами и под разными предлогами уводит с него всех случайных встречных. Спускаюсь на четыре этажа по лестнице, прохожу по коридору – пыльному, с раздолбанным скрипучим паркетом. Дверь Сардинии - в дальнем конце.
Квартира встречает меня гулом вентиляции, призрачным светом Синих Колес и едва заметным запахом чего-то подкисшего. Из дальней комнаты бормочет транзистор и доносится медленный ритмичный писк: «Бип... Бип... Бип...». Двигаюсь туда и на полпути слышу, как входная дверь захлопывается сама собой.
Писк приводит меня к горизонтальному цилиндру из стекла и металла. Бокс жизнеобеспечения, сразу понимаю я. Гудят и щёлкают приборы на тележке, кардиомонитор чертит ритмичную кривую, сжимаются и разжимаются меха ИВЛ, чуть в стороне моргает индикатором бочонок пищеварительного реактора.
А в боксе что-то лежит, но человек ли это – не понять: оно завернуто в одеяло с подогревом, а стекло капсулы сильно запотело изнутри. Провода и шланги со всей квартиры тянутся именно сюда, заходят в капсулу и ныряют под одеяло. По ним всё время что-то течет и булькает. Пахнет мочой, калом, сыростью, кислятиной от биореактора и чем-то медицинским – камфорой, вроде...
- Не морщи нос, милый, - произносит знакомый голос. – Ты веgь знал, что со мн0й не все в порядке.
- Ничего страшного. Я и не такое видел. Так о чём ты хотела попросить? Я просто теряюсь в догадках.
- Всё очень просто. Ром, забери меня оtсюда. Возьми меня с со60й!
Хм. Так и знал, что она попросит именно об этом - но теперь стою, не представляя, что ей ответить и переводя взгляд со свертка за стеклом, запотевшим и покрытым водорослями, на машинерию, поддерживающую жизнь в этом свертке...
Сард смеется, и по всем дисплеям вокруг рассыпаются улыбающиеся эмодзи, синие на черном фоне.
- Видел бы ты свое лuцо! Эта идея не так дика, как может показаться. Позволь кое о чём тебе повеgать.
В тридцать восемь лет - месяца за два до того, как Дивные Времена стали стремителbно катиться в адище - у меня обнаружили первые симnтомы болезни Альцrеймера. Проявившись в столь раннем возрасте, она протеkает крайне злокачественно. Года через два я должна была забыть свое имя, разучиться есть ложкой и начать ходить под себя. И чтобы замедлить мою деградацuю, ко мне подцепили нейропротез.
А потом случилась Большая Поломка, что должна была убить меня - но мой чип угодил в ту миллионную д0лю процента счастливчиkов, кого катастрофа не убила и не взяла под контроль, но сделала чем-то uным.
И вот с тех пор прошли десятилетия – только представь, во что за это время превратились мои мозги? Там не должн0 остаться ничего, kроме грёбаноrо бета-амилоида. А я до сих пор живу и мыслю. Смекаешь, к чему я клоню?
Кажется, действительно смекаю.
- Твой нейропротез... А его я смогу унести?
- Его габариты тебя приятно удuвят, - Сард вновь улыбается пиксельными смайлами с экранов.
- И где он?
- Торчuт у меня в основании череnа. Но имей в виду, Ром: я не знаю, как м0й нейрочип поведёт себя без моей поgгнившей тушки. Для меня это прыжок в бездну. Может быть, я выживу. Может быть, умру. Может, раздвоюсь, и в теле, и в протезе останется по копии...
- Могу прощупать твой мозг через НАПП и дать прогноз. Вдруг ты и в самом деле погибнешь?
- А что, если таk? Оставишь меня прикованной к этому месту ещё на пару-тройку десятилетий, пока его не уничтожит какая-то новая БП? Как виgишь, я пыталась покончить и со «Стошкой», и с собой – а толку? Все хотят, чтобы мы жили - но разве это жи3нь? Нет, Ром. Просто вытащи долбаную флешку – а дальше буgь что будет.
Я задумываюсь. Хочу спросить, что будет с посёлком - но решаю, что ничего с ним не случится. Вон, Сард и так почти не участвует в его делах, а всё критическое я уже исправил.
- Разъём – «четверка», такой сейчас везgе, - вновь говорит Сард, видя мои сомнения. – В теории, я смогу управлятb любым устройств0м с этим интерфейсом, буквально вселиться в него. Возьми меня с со60й! Я тебе пригожусь!
Что ж, решено. Киваю и делаю шаг к боксу Сардинии - а он открывается мне навстречу, пахну́в таким... От нестерпимой вони разложения и жизнедеятельности меня едва не рвёт крайним блюдом из биопластового паштета. Задержав дыхание, разворачиваю одеяло.
То, что внутри, и вправду походит на останки - кости, обтянутые серым пергаментом кожи с черно-синим рисунком вен. Настоящее испытание - найти у этой штуки шею, среди тонких спутанных волос отыскать основание черепа, а в нем...
Сард не соврала, сказав, что я буду приятно удивлен размером. Нейропротез и вправду похож на флешку под USB4. Протягиваю пальцы, хватаюсь за нее и выдергиваю из разъема.
И тут же отшатываюсь, потому что тело в боксе скручивает судорогой. Пищит кардиомонитор - быстро и аритмично, а меха ИВЛ начинают скакать вверх-вниз с такой скоростью, словно пытаются поставить мировой рекорд по скоростному накачиванию шин...
Но после пятнадцати секунд этого действа вместо очереди аритмичных писков я слышу один, длинный и пронзительный. Остановка сердца, изолиния. Гармошка искусственных легких сразу меняет режим, начинает работать короткими залпами, в перерывах меж которых тело в одеяле вздрагивает от разрядов дефибриллятора.
Но громкий длинный писк так и не сменяется пульсирующим ритмом. Кажется, этот гадкий звук создан ровно для того, чтобы его услышал весь выживальский поселок.
- Сард? - зову я. – Сардиния?
Нет ответа. «Щелк!» - дисплеи и лампы вырубаются, остается лишь сумрачный свет из заросших пылью окон. Бросаюсь к системе, в панике давя все кнопки без разбора и без толку... Ещё и зуммер кардиомонитора, гад, орёт так, что аж ушам больно. Надо бежать.
Но тут за окном раздается гул. Там висит циклороторный дрон с красным крестом и тюльпаном на корпусе. Раймин! Как же ты вовремя!
Открываю окно и впускаю посланца. Он залетает в комнату и немедля бросается к ложу Сардинии. В пыльном взбаламученном воздухе возникает Раймин - лучезарная, невозмутимая, даже более довольная, чем когда я оставил её полностью здоровой.
- Райм, привет! - тут же набрасываюсь на неё с мольбами. - Откачай ее, пожалуйста! Если она откинется, мне кранты!
Девушка кивает.
- Реанимацuонный модуль активен, сделаю всё возможное. Но мой тебе совет: если у тебя есть каkие-то дела в этом месте - поскорее заканчивай и ухоgи.
- Спасибо! - махнув рукой напоследок, спешу к выходу. Со всех сторон доносятся шорохи, скрипы половиц и открывающихся дверей, отзвуки недоуменных вопросов. Вместо стен тут черт-те что, все уже знают о тревоге.
У выхода замечаю на тумбе степлер, как у Андрея, подхватываю его. У меня есть пистол, но пускать его в ход не хочется. Стрелять в людей, с которыми так хорошо пил и общался...
В коридоре темно, свет тут тоже отключился. Грохочут шаги - на писк изолинии бегут двое.
- Ром, что там?
И что сказать? Соврать, что все в порядке? Позвать на помощь? Прибить по-тихому? Есть лишь секунда, чтобы решить.
- Там с вашей одменшей плохо, - шиплю я. - Она позвала меня забрать награду, и тут...
Зря, зря! – думаю тут же. Капсула открыта, флешки нет, а если меня поймают и она обнаружится у меня...
- Заходите, скорей! - машу руками. - Я не знаю, что делать!
Они залетают внутрь. Даю им пройти подальше, чтобы писк аппарата заглушил все звуки, потом захлопываю дверь и забиваю в нее четыре скобы. Не проверив, держит или нет, срываюсь прочь по коридору. Во-первых, нужно обо всём рассказать Андрею. Во-вторых, попросить погонщиков отправиться немедленно, пока до всех не дошло ещё, что случилось и кто тому виной...
Но когда добираюсь до «Стошки», кое-что заставляет меня забыть все планы. В тот миг, как я вхожу в зал, посреди него возникает трехметровая голограмма Раймин.
- Зафиксирован фаkт смерти владельца учреждения – Татьяны Витальевны Сардининой, 2006 года рожgения, - разносится по залу её голос. - Причина смерти - эвтаназия, добровольное отключенuе устройства жизнеобеспечения (нейрокомпенсатор). По условиям договора, контракт с учреждением «Клинuка Амстрада и Сардинии» аннулирован. Снабжение «Биопластом ПФБ-151» прекращено. Желаем вам хороlllего дня!
Она исчезает, оставив в зале звенящую тишину. Ту, что миг спустя прерывается угрюмой фразой Амстрада – «Она не соврала, паштета больше нет» - и гулом недовольных голосов, быстро переходящим в негодующий вой.
Я тем временем не бездействую. Бочком, чуть ли не ползком, пробираюсь к лестнице - и от взрыва негодования до меня доносятся только отзвуки: к тому моменту я уже у двери своей комнаты. Забегаю, собираюсь. Бросаю взгляд в темноту окна – может, сбежать прямо сейчас? Нет. Пока неразбериха, нужно подбить конвой на отбытие и предупредить Андрея. Я вроде видел его в зале...
Подхватив сумку, несусь туда. Но едва появляюсь на лестнице...
- Вон он, пидор палисадский! – доносится крик, и в меня впериваются все глаза в зале. Двое парней, которых я встретил у комнаты Сард, тычут в меня пальцами. И что самое гадкое, конвойщики тоже тут - глядят на меня тем же взглядом, что и остальные.
- Чужак, гад, это его рук дело! - орут парни наперебой. - Он вышел из комнаты, тут же зашли мы - и увидели, что госпожа Сардиния мертва! Это он сделал! Он убил её!
- Палисадский убил нашу одменшу! – вторят другие голоса. - Эй, ты, пёс, верни нам еду!
- Я не при чем! – пытаюсь отбрехаться - но какой там! В меня летит посуда - те самые тяжёлые цилиндры, из которых я пил бренди. От первого уклоняюсь - но за ним несётся целая туча всякой херни. Знаю, что мне не увернуться, могу лишь рефлекторно закрыться рукой...
Но вместо болезненных ударов слышу стук и звон сбитой на лету утвари. Передо мной Андрей Молотов, щит его поднят, прикрывая меня.
- Послушайте, люди, это же просто нелогично! – кричит боец. - Зачем ему убивать Сард? Зачем лишать вас еды? Он же сам сделал так, чтобы еда сюда поступала! Подумайте своими головами! Давайте разберемся!
Но толпа не хочет разбираться, она хочет меня убить. Позавчера им дали то, о чем они мечтали много лет - а сегодня отняли, на этот раз навсегда. Лишь девчонка с глубоководными глазами, впав от страха в эхолалию, повторяет каждое слово Андрея - но ее никто не слушает, все с яростью глядят на нас.
- Я в душе не е*у, на*уя он это сделал, - доносится сиплый голос Запаха_Асфальта. - Но он же, гац, не думает, что может убить нашу любимую хозяйку и съе*аться безнаказанным?
Толпа ревет - одобрительно, злобно.
- Бей его! - орет кто-то, и масса людей, металюдей и нелюдей кидается на нас с Молотовым. Он, как истинный воин, готов стоять до последнего - но я хлопаю его по наплечнику – «Бежим, придурок!» - и первым несусь в комнату. Влетаю туда, придерживаю дверь перед Андреем - повезло, что он меня послушал! - и захлопываю за ним, после чего мы синхронно отступаем на два шага и забиваем вход скобами из двух огнестрельных степлеров. В моем кончились патроны, я отбрасываю тяжелый разогретый инструмент, слыша топот за дверью. Прочная на вид - но не задержит их надолго.
- Раймин! - ору я. - Ты слышишь? РАЙМИН!
Она возникает в комнате, вид – уже не просто довольный, а торжествующий.
- Рома, ты потрясающий! Каk же ты мне помог! Теперь я свободна от этого нелеnого контракта и могу вложить ресурсы во чт0-то своё!
- А нам ты удружила – просто огонь! Не могла подождать часок с отключениями?!
- Нет-нет, - мотает она головой. - Это махинациu и введение в обман, мне таким нельзя заниматbся.
- Ну, молодец, блин, возьми с полки печенье! А нам теперь что делать?
- Можете укрыться у меня, по старой друж6е. Пересuдите волнения, определитесь с gальнейшим маршрутом. А выбраться из самостроя я вам помогу. Я знаю немало троп, которые можно назвать тайнblми.
Вздыхаю и качаю головой, смиряясь, что поход с конвоем отменяется. Везёт Андрею - он даже не знает, что билет до Палисада был у нас в руках, но в последний миг его порвали в клочья!
- Будь по твоему, - киваю Раймин, и та зажигает за окном первый голографический маркер в виде тюльпана. Собирая их, мы вылезаем и мчимся по карнизам, парапетам, по проложенным меж зданий выживальским мосткам, по ветвящимся коридорам, по квартирам и проломам меж них...
Первую минуту я вполне уверен, что мы сбежим. Всё остальное время диву даюсь, как у местных получается всегда нас выслеживать. Выслеживать и нагонять. Восстановившие силы от хорошей еды и очень злые, они как стая гончих, ну а мы... Мы мигом оказались бы у них в зубах, если б не Раймин. Они устраивают засады, ставят кордоны - а наша проводница едва успевает прокладывать новые маршруты, один за другим...
И все же местные - это местные. Когда Раймин говорит, что из возможных путей бегства остался последний, я сразу понимаю, что там-то нас и будут ждать по-серьёзному. Но выбора нет: погоня катится по пятам.
Спустя всего-то две минуты, когда мы бежим по тоннелю и, завернув, видим впереди выход куда-то на простор, я убеждаюсь, что был прав. Впереди, на дне широченного колодца, где сверху доносится тусклый свет и падают капли, где растут высокие лишайники и светящиеся одуваны, я вижу знакомого ящера с саблей наголо.
- Справимся? - бросаю Андрею, доставая пистолет. - Он не выглядит особо опасным...
- Как сказать, Ром, - хмыкает тот. - Легко забороть гиганта, полуслепого и неповоротливого. А самый опасный враг обычно выглядит именно так...
- Как же так, гац? - прерывает нас голос ящера. - Я-то думал, ты спасешь наше прибежище, возродишь его после стольких х*ёвых лет. А ты окончательно его прикончил!
- Сард сама меня попросила! - мы застываем прямо перед ним, и я решаю выложить всё по правде. - Ей тут стало невыносимо, и она попросила забрать её!
- Ложь! Ложь! - несется из стаи, набежавшей у нас за спинами. Они вскидывают пухи, похожие на короткие арбалеты. Щелкают взводимые пружины. Но Запах_Асфальта после моих объяснений глядит на меня как-то иначе.
- Забрать? - переспрашивает он. - Да, я слышал, что Сард у тебя. Верни её! И если получится ее оживить, мы вас отпустим.
Он протягивает руку.
Ну и что я могу сделать, кроме как достать флешку и отдать её Запаху? Толпа завсегдатаев кабака дышит и гудит за спиной, а из темноты позади токса проступают фигуры гостей в камуфляжной форме, с топорами и винтовками в руках. Остается лишь надеяться, что после возвращения Сардинии в свой плесневелый гроб мне не представится случая посмотреть ей в глаза. Жалко Сард, но своя жизнь дороже. У меня ещё столько планов...
Достаю флешку и швыряю ящеру.
Но тут из темноты сбоку от токса выскакивает стройная тень - та самая девчонка с глубоководными глазами. Промелькнув молнией, на лету ловит флешку и исчезает во мраке на другом краю светового пятна.
- В нору прыгнула! - кричит кто-то. - Тут, в проводах!
Одновременно с этим меж нами и ящером возникает Раймин.
- Я не позв0лю свершuться насилию над приkреплённым ко мне гражgанином, - щебечет она.
Раздается знакомый гул винтов и циклороторов, и сверху к голографической хозяйке пикирует с полдюжины дронов, на корпусах - красный крест и тюльпан. Я уже видел, как ловко эти машинки справились с псами - но выйдет ли столь же гладко с ящером, с выжиками и солдатами бывшей Армии бывшей РФ?
Схватка вспыхивает в тот же миг - даже не успеваю понять, кто её начал: то ли дротик, то ли разряд от коптеров, то ли выстрел пулей или скобой, или же бросок камня... Смекаю лишь, что это единственный шанс улизнуть.
Бросаюсь на пол и, согнувшись, мчусь туда, куда ускакала девчонка. Если они с Раймин заодно, ее бросок может быть ещё одним, последним, маркером направления. В уши бьет хаос звуков, и я не знаю, кто берет верх, видел ли Андрей, куда я метнулся, и бежит ли вслед за мной...
Но тут со стороны погонщиков доносится женский возглас, и всё вокруг заволакивает глитчевой белесой мутью. Всё кружится, стихают звуки вокруг. Какое-то заклинание, нежданный подарочек от магички Дымовского. Какое-то время бегу наугад, потом спотыкаюсь о кабель и растягиваюсь на бетоне. Пробую встать - но в затылок мне врезается что-то тяжёлое и жёсткое, и белесый кружащийся сумрак сменяется чернотой.