ГЛАВА 5 - Под особым наблюдением
🌍Примечание:Я живу в Италии и пишу эту историю на итальянском языке. Чтобы сделать её доступной и для читателей из других стран, я использую искусственный интеллект исключительно как инструмент для перевода.Поскольку перевод выполняется с языка, который не является родным для большинства моих международных читателей, в тексте могут встречаться ошибки, неточные смысловые оттенки или не совсем естественные формулировки. Поэтому заранее прошу прощения и благодарю вас за терпение и понимание. ❤️Любые исправления или замечания всегда приветствуются.Спасибо, что вы здесь, и приятного чтения! 🖤
ГЛАВА 5 — Под особым наблюдением
Кабинет директора был залит послеполуденным солнцем. Минерва Макгонагалл сидела за письменным столом, обхватив руками чашку с уже остывшим чаем.
Стены были почти целиком скрыты стеллажами, заставленными книгами: томами в потрёпанных кожаных переплётах, более новыми книгами, аккуратно сложенными в строгом порядке. Запах старой бумаги и чернил смешивался с более мягким ароматом чая.
На полках, между стеллажами, портреты прежних директоров наблюдали за комнатой с привычным вниманием. Некоторые делали вид, что спят. Один из них особенно внимательно следил за происходящим, и в его взгляде читалась лёгкая ирония. Выше, над большим камином, возвышался портрет Альбуса Дамблдора.
Рядом с письменным столом, на небольшом круглом столике из отполированного дерева, был накрыт чайный столик. Чайник всё ещё слегка дымился, рядом стояли две тарелочки, на которых лежали кусочки лимонного пирога.
Домовой эльф Тамми сидела на небольшом диванчике у окна. С тех пор как Северус покинул башню, она повсюду следовала за ним, ни на миг не спуская с него глаз. Её ножки болтались в воздухе, пока она ела кусочек пирога.
Минерва молча изучала их обоих, а тиканье настенных часов с неумолимой точностью отсчитывало время.
Волшебник стоял у окна, опустив взгляд, словно всё ещё решал, о какой части произошедшего стоило говорить вслух.
«Прошлой ночью, — начал он, — я задержался дольше обычного на привычном маршруте. Ничего существенного... пока не почувствовал слабость».
«Ещё один приступ?»
«Ничего серьёзного... временный». В его голосе не было ни малейшей тревоги, но последовавшего молчания было достаточно в качестве ответа. «Фелисити Хейвенвуд была неподалёку от озера».
Макгонагалл не выглядела удивлённой. «Хорошо, что она оказалась там», — просто сказала она.
Северус слегка наклонил голову. «Маловероятно, что это было случайностью».
«Почему ты так думаешь?»
«Потому что это не было случайностью. Эта женщина — настоящая назойливая любопытница. Готов поклясться, что она за мной следит».
Позади него, с маленького диванчика, послышалось недовольное ворчание. До этого Тамми молчала, но после этих слов больше не смогла сдержаться. Она вскочила на ноги, сжимая в руке вилочку с ещё наколотым на неё кусочком пирога.
«Мисс не любопытная!» — воскликнула она. «Мисс добрая! Она каждый вечер следует за профессором только для того, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо!»
Мужчина резко обернулся. «Я так и знал!»
«Нет! Мисс приходит только проверить. Только убедиться...» Эльфийка начала всхлипывать, напуганная, но твёрдо решившая защищать честь своей госпожи.
Он больше не смотрел на неё, его взгляд был обращён к Минерве. «Значит, — тихо произнёс он, — я нахожусь под наблюдением». Это не было вопросом.
Макгонагалл осталась невозмутимой. «Нет. Ты находишься под присмотром».
«Любопытно, как это звучит менее оскорбительно».
«Фелисити не следит за тобой. Она не даёт тебе упасть замертво в парке, пока ты делаешь вид, будто можешь игнорировать состояние, требующее осторожности».
Северус сжал челюсти.
Минерва вздохнула. «А теперь достаточно. Мы больше не будем обсуждать присутствие Фелисити в парке».
Волшебник поднёс чашку к губам и сделал глоток, сохраняя слишком тщательно рассчитанное спокойствие.
«Тогда, может быть, поговорим об этой эльфийке, которая шпионит за мной днём и ночью?»
Тамми возмутилась, всё больше волнуясь. «Тамми не шпионка! Тамми — эльф Мисс Хейвенвуд! Мисс велела Тамми присматривать за профессором Снейпом и заботиться о нём!»
Мгновенно воцарилась тишина.
«Значит, эта эльфийка принадлежит ей?» Это было скорее обвинение, чем вопрос. Он всегда считал само собой разумеющимся, что она входит в штат Хогвартса.
Создание решительно кивнуло. «Да! Мисс совсем одна в этом мире», — начала всхлипывать она. «У неё есть только Тамми и её крёстная. Тамми — всё, что у неё есть! Тамми должна заботиться о Мисс, но Мисс сказала, что профессор Снейп очень слаб и что Тамми — отличная сиделка».
Директор откашлялась. «Тамми, — укоризненно сказала она, — не было необходимости вдаваться в такие подробности».
Эльфийка принялась теребить край своей жёлтой юбки.
Северус несколько мгновений молчал. Затем тише произнёс: «Одна». Это не было вопросом. «Совсем одна в этом мире?» — повторил он.
Минерва медленно вдохнула через нос. «Не ты один пережил трагедии, Северус, и не ты один пережил нечто страшное. Думаю, на сегодня сказано достаточно... я прошу тебя не говорить об этом с ней».
«Не говорить об этом?»
«Она этого не хочет».
«Значит, она может знать обо мне всё, тогда как я не могу знать о ней ничего?»
Ведьма выглядела заметно уставшей от этого разговора. «Я уже неоднократно повторяла тебе, что ты должен доверять мне. Я больше не намерена распространяться на эту тему», — недвусмысленно пояснила она, прерывая ответ своего гостя. «И прежде чем ты успеешь сказать что-нибудь ещё неприятное об этой девушке, напоминаю тебе, что ты разговариваешь с её крёстной, а заодно и со своим директором».
И этими словами она положила конец разговору.
В тот вечер Северус Снейп долго не мог решить, выйти ему в парк или нет. Он колебался по одной простой практической причине: он знал, что за ним следят, точнее, наблюдают за ним, и что у него больше не осталось даже видимости личного пространства. В конце концов, ситуация не была для него новой. За ним всегда наблюдали: Дамблдор, Волдеморт, Пожиратели смерти. Но раньше это был враждебный контроль. Теперь это была... защита.
Как бы неприятно ни было ему это слово, находиться под наблюдением в открытом парке всё же было предпочтительнее, чем быть запертым в комнате с домовым эльфом, который следил за каждым его вздохом, словно тот был сделан из стекла.
Через пару дней он решил выйти. Всегда в одно и то же время, с той же точностью: в десять часов вечера.
Парк был пуст, погружённый в глубокую тишину. Лишь лёгкий ветер шевелил траву, а луна оставляла бледное отражение на поверхности озера. Не спеша он дошёл до большого дуба на берегу и остановился перед тёмной водой.
Он нарушил тишину: «Нет необходимости прятаться. Я знаю, что вы здесь».
Несколько мгновений ничего не происходило. Затем воздух дрогнул; в темноте возникло чьё-то присутствие, и фигура появилась там, где ещё мгновение назад, казалось, не было ничего.
Фелисити Хейвенвуд.
Не из-за дерева и не из темноты тропинки, а словно мир просто перестал её скрывать. Мантия-невидимка соскользнула с неё одним размеренным движением и осталась сложенной у неё в руках.
Северус не сразу обернулся. «Разумеется», — пробормотал он.
Это не было обвинением. Он и сам так предполагал, учитывая таинственный и внезапный способ, которым она появлялась в прошлые разы.
Ведьма сложила мантию. «Она принадлежит мистеру Поттеру», — просто объяснила она. «Он одолжил её мне, чтобы убедиться, что вы хорошо защищены».
Мужчина едва сдержал раздражённый вздох. Всё было очевидно, с самого начала.
Раздражало его не столько само обстоятельство, сколько подтверждение собственной догадки. Он снова перевёл взгляд на водную гладь. Через несколько мгновений спросил: «Как любительница исследований, вы почему решили остаться преподавать в Хогвартсе?»
Ведьма непринуждённо встала рядом с ним. Она тоже продолжала смотреть на тёмную воду, которую рябил лёгкий ветерок.
«Чтобы что-то вернуть», — ответила она. «Потому что я люблю это место. Я считаю его своим вторым домом и была бы очень рада провести здесь остаток своей жизни».
«А ваш первый дом?» — он искоса посмотрел на неё, ожидая уловить её реакцию.
Однако она не повернулась. «Я знаю, что Тамми рассказала вам обо мне. Вы уже знаете всё, что вам необходимо знать».
«На самом деле я практически ничего о вас не знаю», — холодно заметил он.
«Вы знаете, что я совсем одна в этом мире», — ответила она. «За исключением Минервы и Тамми. Знаете, что я её блестящая бывшая ученица, ныне коллега, любительница свежего воздуха и опытная ныряльщица».
Северус нашёл человека более скрытного, чем он сам, и, что было хуже всего, человека, которому удавалось быть таким, не становясь при этом невежливым.
Они продолжали смотреть на озеро, и тишина между ними становилась всё длиннее, но никогда не делалась тяжёлой.
Так продолжалось много дней. Каждый вечер, в одно и то же время, ведьма больше не пряталась: она ждала его у подножия башни, и вместе они не спеша шли по тропинке, спускавшейся к водной глади. Они никогда не договаривались о встрече и не обсуждали необходимости видеться. Им не нужно было заполнять тишину; для обоих это был знакомый язык. Их сопровождали лишь шаги по траве и шелест ветра в кронах деревьев. Дойдя до большого дуба, они всегда останавливались в одном и том же месте и позволяли вечеру течь вокруг них.
Иногда озеро возвращало едва заметное движение: что-то всплывало из-под поверхности, а затем исчезало, не оставив следа.
Именно одним из таких вечеров Северус первым нарушил тишину.
«Вы не боитесь того, что обитает в глубинах озера?»
Хейвенвуд не ответила сразу. «Нет. Людей я боюсь гораздо больше».
На губах Северуса мелькнула тень улыбки. «И всё же, не думаю, что у вас есть много причин бояться других. Кажется, я помню, что во времена учёбы здесь вы были очень популярны. У вас были друзья, поклонники. Помню, один из ваших однокурсников даже пытался подсунуть вам любовное зелье в коробке конфет. Я был очень удивлён, когда он пришёл ко мне и попросил проверить их — мало кто смог бы распознать его лишь по запаху».
Она рассмеялась — мелодичным, тёплым и мягким смехом... от которого у него пробежали мурашки по коже.
«Да. Я прекрасно помню, как он снял с него десять баллов, несмотря на то что он был из Слизерина».
«Мы воспитатели, а не только преподаватели», — напомнил он ей.
«Впрочем, у меня были не только друзья и поклонники. Были и люди, которым я совершенно не нравилась».
«Ах, да?» — спросил Северус, искренне удивлённый.
«О да. Вы помните Лару Уильямс и её подруг из Гриффиндора? Тех четырёх девушек, которые постоянно что-то перешёптывали между собой».
Северус покопался в своих воспоминаниях. Ему понадобилось несколько мгновений, но наконец он смог их вспомнить: да, кучка невыносимых сплетниц и глупых гусынь.
«Да», — рассеянно ответил он.
«Ну, скажем так, мне довелось несколько раз с ними столкнуться, и в одном из таких случаев я получила прекрасное наказание от самой Минервы: каждый день после уроков в течение двух недель мне пришлось заниматься уборкой совятни», — девушка улыбнулась воспоминанию.
Волшебник удивлённо повернулся к ней. «Что же вы сделали такого ужасного, чтобы ваша крёстная решила вас наказать?»
«Я поддалась гневу и отомстила».
«Отомстили?»
Северус посмотрел на неё. Это слово странным образом не вязалось с той внешне кроткой женщиной, которая стояла перед ним.
«Да... вы ещё узнаете, что русалки довольно мстительны. И я, как полурусалка, не исключение. Хотя и стараюсь сохранять некоторую умеренность».
Северус молча ждал. Она поняла, что должна объяснить.
«Я училась на шестом курсе. Я спокойно сидела в библиотеке и занималась своими делами, когда пришли Лара и её подруги. Они сели за стол позади меня и начали громко обсуждать мой запах».
«Ваш запах?»
«Да. Они говорили, что от меня воняет тухлой рыбой. По-видимому, для них это было совершенно нормально, поскольку, как уточнила Лара, я была не чем иным, как... гибридом». Её голос слегка понизился. «Тогда я потеряла контроль и... ну, скажем так, все книги в библиотеке с огромной силой начали летать со всех возможных направлений. Только вот я не смогла вовремя остановиться... я была всего лишь девочкой! Я больше не могла контролировать магию и... ну, в итоге книги начали без разбора попадать во всех учеников. Были и раненые, а довольно много книг оказалось повреждено».
Северус несколько мгновений не находил слов, а затем совершенно отчётливо вспомнил Минерву Макгонагалл, чрезвычайно разгневанную, когда она отчитывала ту компанию гриффиндорок.
«Полагаю, Минерва наказала и их».
«Разумеется. Им пришлось расставлять все книги по местам без магии. Лару, которая входила в команду по Квиддичу, к тому же отстранили от тренировок на две недели».
«Директору следовало отправить их убирать совятню», — вынес вердикт профессор.
Коллега улыбнулась. «Зависит от точки зрения. Я очень люблю животных, особенно птиц. Это было скорее не настоящим наказанием, а своего рода терапией от гнева. Минерва знает меня с самого рождения, знает, как со мной обращаться. Она знала, что мне нужно побыть одной, чтобы успокоиться, и что животные способны меня успокоить».
«Понимаю». Северус рассеянно потёр руку. «Вся эта ярость... только потому, что вас назвали тухлой рыбой?»
Улыбка ведьмы исчезла. «Потому что меня назвали гибридом». На мгновение фиолетовые глаза стали жёстче. «Это слово...» Она замялась. «Гибрид — крайне оскорбительное слово. Точно так же, как назвать кого-то полукровкой».
«Я не знал».
«Теперь знаете».
Северус несколько мгновений смотрел на неё. «И это до сих пор приводит вас в ярость?»
«Да». Она опустила взгляд. «К сожалению, должна признать».
«Никогда не следует показывать свою слабость», — голос Северуса приобрёл наставительный тон. «Никогда не давайте никому возможности понять, где находятся ваши раны. Потому что именно туда они и ударят». Он потёр левую руку; кожа начала чесаться там, где остались шрамы от укусов Нагайны. Он заметил, что Хейвенвуд обратила на это внимание, и тут же спрятал руку под мантией.
«Мне очень жаль, что после войны вы получили такие ранения», — сказала она. Фиолетовые глаза словно затуманились. «Если я могу что-нибудь сделать...»
«Вы уже делаете очень много». Он прервал её прежде, чем она успела добавить что-либо ещё. «Насколько мне известно, именно вам пришла в голову мысль добавить личинки Педиллио в зелье, которое мне дают».
Острота в его словах не ускользнула от неё. «Если позволите, я не думаю, что вас мучает физическая боль. Мне кажется, вы на что-то сердитесь. Вы не рады, что остались живы?»
Северус несколько секунд молчал. «Дело не в том, живы мы или нет. Настоящая проблема в том, что я завишу от других с каждым своим вздохом, что за мной днём и ночью наблюдает домовой эльф и что за мной следят, словно я разыскиваемый преступник».
Ведьма покраснела и опустила глаза на руки, лежавшие у неё на коленях. Странным образом эта реакция успокоила его. Не было никакого сопротивления, как с Минервой, никаких уточнений о том, что они всего лишь пытаются сохранить ему жизнь. Северус почти сразу пожалел о своей вспышке, испытывая стыд.
«Простите меня. Моё дурное настроение не имеет к вам отношения».
Хейвенвуд подняла на него глаза, но Северус снова посмотрел на озеро. Тишина вновь приняла их, не требуя, чтобы её заполняли.
Несколько дней спустя Северус чувствовал себя значительно лучше. Бинты остались в прошлом, а зелье ему теперь давали раз в десять дней. Этого было достаточно, чтобы поддерживать стабильным то, что осталось от его состояния. Приступы боли, когда они случались, были редкими и непродолжительными. Он мог их переносить, хотя и с усилием, в котором предпочитал себе не признаваться.
В то июльское утро стояла особенно душная погода. Сухой жар, казалось, прилипал к камням замка и делал воздух тяжёлым. После нескольких часов, проведённых среди книг в библиотеке, всё время под бдительным присмотром Тамми, он решил выйти.
Они медленно пересекли парк, оставляя позади тень замка. Солнце пробивалось сквозь деревья золотыми лучами. Эльфийка, казалось, была совершенно счастлива гулять под этим светом. Северус почти рассеянно поднял взгляд в сторону озера.
Он увидел её. Фелисити Хейвенвуд была там. Вода доходила ей чуть выше талии и рябила вокруг её тела, пока она двигалась с той естественностью, которую Северус уже научился узнавать, не сумев по-настоящему её понять.
Никаких разумных причин для того, чтобы приближаться, не было, и всё же его шаги изменили направление ещё до того, как он решил подойти. С тех пор как он скрывался от мира, он никогда не приходил к озеру днём. При ярком солнечном свете это место казалось совсем другим, почти лишённым той таинственности, которая окутывала его во время их ночных прогулок.
Обычно в это время он находился в подземельях, в своей лаборатории зелий, снова и снова повторяя попытки, не добиваясь никаких конкретных результатов. Все безуспешные. Эта мысль оставила после себя глухую горечь.
Он остановился на почтительном расстоянии от берега; жара не помогала. Он не сводил глаз со спокойной воды. Теперь он уже не раздумывал, стоит ли приближаться: он уже это сделал.
Он вдруг почувствовал неловкость от того, что оказался здесь; чувство было ему не в новинку, но сейчас оно имело другое, более тонкое качество. Ему казалось, что он переступил какую-то границу, сам того не заметив.
Ведьма погрузилась в воду, и он мог уйти, не попавшись ей на глаза. Он сделал шаг назад.
«Профессор! Тамми!»
Волшебник обернулся. Эльфийка оставила его и бросилась к своей госпоже, которая как раз выходила из озера. Белое, стройное тело было скрыто цельным купальным костюмом цвета мальвы. Щёки раскраснелись от плавания, дыхание всё ещё оставалось слегка учащённым; несмотря на это, она двигалась с удивительной непринуждённостью, оставаясь элегантной даже вне воды.
Он понял, что смотрел на неё дольше, чем следовало. Раздражённый самим собой, он вновь перевёл взгляд на горизонт.
«Необычно видеть вас здесь среди бела дня».
Северус кивнул в ответ на её замечание. «Сегодня очень жарко. Я решил немного прогуляться».
Тем временем женщина завернулась в полотенце. Из-под ткани было видно лишь её лицо, обрамлённое мокрыми волнистыми волосами. В фиолетовых глазах сохранялся тот яркий свет, который он уже научился узнавать.
«Вы прекрасно придумали, немного солнца пойдёт вам на пользу».
Северус слегка наклонил голову. Он чувствовал жар на коже, яркий дневной свет и, прежде всего, присутствие ведьмы рядом с собой. Это сочетание внезапно стало ему невыносимо неуютным.
Наконец он резко двинулся с места. «Хорошо. Оставлю вас заниматься нырянием».
Приветствие больше походило на бегство. Он повернулся и быстро пошёл прочь, восстанавливая ту дистанцию, которая казалась ему необходимой. Лишь на мгновение, удаляясь, он поймал её взгляд: растерянный! Казалось, она пыталась понять, в какой именно момент эта сцена изменила направление, хотя ни один из них этого не заметил.
«Профессор, подождите!» — умоляюще окликнула его Тамми, прощаясь со своей госпожой, но он не остановился и даже не замедлил шага.
Он шёл к замку, оставляя позади озеро, солнце и это необъяснимое ощущение, которое, сильнее любой физической боли, казалось, ставило его в тупик.
В тот вечер Северус не вышел из башни. Он не хотел видеть Хейвенвуд, и это раздражало его гораздо сильнее, чем он был готов признать. Он мог бы использовать на эльфийке заклинание Империус и незаметно ускользнуть, скрытый под чарами Дезиллюминации, но... чувствовал, что его магия, как и он сам, всё ещё оставалась слабой и неуверенной.
Он отвлекался, придумывая всевозможные уловки, чтобы держать мысли подальше от единственного по-настоящему важного вопроса, который всё это время маячил на задворках его сознания и который в конце концов взял верх.
В его сознании шёл процесс:
Это всё её вина! — сурово сказал он себе. Для преподавательницы непристойно вести себя подобным образом: разгуливать по парку в купальном костюме. Настоящее бесстыдство!
Другая мысль тут же вмешалась.
Она не делала ничего особенного. Она знала, что находится у озера одна, и, разумеется, не могла войти в воду полностью одетой. Она собирала всё необходимое, чтобы приготовить зелье, которое поддерживает тебя в живых. Это ты вторгся в её личное пространство.
Она не выглядела раздражённой, я ничего дурного не сделал... Это общественное место.
Это всё это проклятое затворничество! Изоляция искажает восприятие. После нескольких месяцев, проведённых взаперти, вполне естественно, что мозг начинает искать стимулы... компанию.
Пауза.
Мне не нужна компания! Никогда не была нужна.
Ответ последовал язвительно:
Ах, правда? Ты никогда не хотел чьего-нибудь присутствия? А своей матери? А Лили?
Он понял, что все обвинения были беспочвенны: Хейвенвуд выходила из этого процесса полностью оправданной. Возмущённый таким вердиктом, Северус спрятался за книгой. Он выбрал сложный, намеренно трудный для понимания текст, который не оставлял места ни для чего другого и давал ему хотя бы иллюзию того, что он недоступен вниманию эльфийки.
Это не помогло — ощущение никуда не исчезло. Казалось, что через это существо Хейвенвуд всё равно могла до него дотянуться. Не напрямую, не открыто, но достаточно, чтобы тревожить его. Он больше не мог определить, где заканчивается простая забота эльфийки и начинается тонкое вмешательство её госпожи.
А ещё Поттер и его проклятая мантия-невидимка. Как будто всего остального было мало!
В дверь постучали, и звук раздался в самый неподходящий момент, застыв между раздражением и размышлениями.
Она? Неужели она пришла сюда потому, что я сегодня не вышел? Я не обязан этого делать. Я ни о чём не договаривался. Волна раздражения прокатилась по его груди, смешавшись с чем-то, чему он не мог дать названия. Вот ещё!
На мгновение он приготовился ответить резко.
«Северус? Всё в порядке?» Голос Минервы Макгонагалл вернул его к реальности.
Облегчение было мгновенным — и именно поэтому оно раздражало его ещё сильнее. Он открыл дверь.
Директор внимательно посмотрела на него несколько секунд. Этому внимательному взгляду не требовались объяснения, чтобы заметить то, что другие пытались скрыть.
«Я волновалась. Я знаю, что сегодня вечером ты не выходил».
«Не стоило тебе утруждать себя и подниматься сюда. Как видишь, я совершенно здоров. Просто усталость, вероятно, из-за жары».
«Понимаю...» Макгонагалл ещё несколько мгновений скептически изучала его, затем кивнула. «Хорошо. Я не хотела тебя беспокоить».
«Никаких беспокойств».
«Тогда отдыхай. Спокойной ночи».
«Спасибо за заботу. И спокойной ночи».
Волшебник учтиво закрыл дверь и вернулся к своей книге.
Хейвенвуд. Несомненно, без неё здесь не обошлось. Она побежала докладывать своей крёстной о том, что он не вышел; ну и невыносимая же она любопытная! Разгуливает по парку с тем раздражающим спокойствием, с которым, казалось, замечает всё*.*
Мысль о молодой ведьме не покидала его. Он представил её под башней, ожидающей его, возможно, беспокоящейся о нём и его состоянии после несостоявшейся встречи. Мысль о том, что он без причины проигнорировал её, была незначительной деталью, и всё же достаточно упрямой, чтобы застрять где-то на краю сознания.
А затем скользкое, навязчивое воспоминание пробилось сквозь его догадки: Хейвенвуд, выходящая из Чёрного озера, мокрые волосы, падающие на её белоснежные руки, покрасневшие щёки, гармоничная фигура, окутанная мокрым купальником.
Северус широко раскрыл глаза — он был отвратительно поражён самим собой и этими непристойными мыслями. Он снова принялся читать, но слова на странице внезапно потеряли всякий смысл.
Позади него Тамми тихо напевала, наводя порядок в комнате аккуратными, лёгкими движениями. Впервые за очень долгое время он поймал себя на мысли о том, что значило бы быть по-настоящему свободным. Вдали от всех, вдали от прошлого, вдали от всего.
✨ Хотите увидеть эксклюзивные изображения их встречи? 👀 Заглядывайте в мой профиль в Instagram! 💜 https://www.instagram.com/j.g.gildaris/ 💜
Там вы найдёте эксклюзивные изображения и отрывки из следующих глав. 📖✨
Не пропустите то, что вот-вот произойдёт. 🖤