ГЛАВА 4 - Присутствие во тьме
🌍Примечание:Я живу в Италии и пишу эту историю на итальянском языке. Чтобы сделать её доступной и для читателей из других стран, я использую искусственный интеллект исключительно как инструмент для перевода.Поскольку перевод выполняется с языка, который не является родным для большинства моих международных читателей, в тексте могут встречаться ошибки, неточные смысловые оттенки или не совсем естественные формулировки. Поэтому заранее прошу прощения и благодарю вас за терпение и понимание. ❤️Любые исправления или замечания всегда приветствуются.Спасибо, что вы здесь, и приятного чтения! 🖤
Глава 4 — Присутствие во тьме
На следующее утро сцена у озера повторилась. И на следующее утро тоже. Протирая линзу объектива одного из телескопов, которые он одолжил в астрономической башне, Северус Снейп подумал, что эта женщина действительно отличалась завидной исполнительностью. Пару раз она присаживалась на корточки у берега озера, и он готов был поклясться, что видел, как она разговаривала с водой!
Как и каждый день, ровно в пять часов вечера Минерва появилась у его двери. В тот день она была в сопровождении Горация. Они обсуждали последние глупости, опубликованные в Ежедневном пророке, который с каждым днём изображал его то мучеником, то героем, то своего рода суррогатным отцом Поттера.
«Если хочешь знать моё мнение, тебе стоит воспользоваться этим мирным временем в замке, чтобы выйти и подышать свежим воздухом. Хагрид сейчас во Франции, навещает директрису Шармбатона, и раньше сентября не вернётся. Флоренц не вернётся в замок до начала занятий; он занимается несколькими кентаврами, получившими ранения во время битвы. Они присоединились к нам, чтобы защищать замок. Разумеется, мы предложили им лечение, но они отказались, предпочитая собственные средства. К тому же он сам сказал, что хочет провести некоторое время со своим сообществом, прежде чем вернуться к преподаванию. Я действительно очень рад, что в конце концов кентавры позволили ему снова стать частью их общины», — сказал пожилой профессор, с энтузиазмом набрасываясь на поднос с печеньем, принесённый домовым эльфом. «Подумай... парк и замок будут полностью в твоём распоряжении».
«Не сказал бы, что всё именно так», — ответил Северус с лёгким раздражением. «Насколько мне известно, здесь имеется одна весьма усердная посетительница водоёмов».
Директриса бросила на него хмурый взгляд, накладывая себе кусок лимонного пирога.
Слагхорн, напротив, казалось, не уловил оттенка в его замечании.
«О! Полагаю, ты имеешь в виду Фелисити!» — с воодушевлением воскликнул он. «Очаровательная девушка. Добрая, щедрая. Не каждый согласится взвалить на себя такой труд, не получая от этого никакой личной выгоды. Личинки Педиллио трудно добыть, к тому же на рынке они стоят очень дорого. Достойная представительница Хаффлпаффа!» Он прервался лишь для того, чтобы откусить печенье, а затем продолжил: «Я читал её исследования о русалочьем народе. Поистине познавательно! Она далеко пойдёт, я уверен. Как жаль, что во времена моего преподавания её не было в Хогвартсе: она стала бы настоящей жемчужиной моего Клуба слизней. Но я знаю, что она была твоей ученицей, Северус!»
Снейп едва заметно наклонил голову.
Слагхорн воспринял этот жест как приглашение продолжать: «Знаешь, она вспоминает тебя с особой теплотой, и должен признать, что она превосходный зельевар. Она поделилась знаниями, полезными для приготовления твоего зелья. Дала мне несколько ценных советов, можно сказать, мы работали над ним в четыре руки. Именно она предложила добавить личинки Педиллио. Как оказалось, это позволяет крови твоего донора дольше оставаться в твоём организме. Честно говоря, я об этом не знал». Он добродушно улыбнулся, накладывая себе кусок пирога.
Снейп перевёл взгляд на пожилую ведьму. Его чёрные глаза сузились, став пристальными и пытливыми!
И это от него тоже скрыли. Хейвенвуд не просто добывала ингредиенты: она активно участвовала в приготовлении зелья, которое поддерживало его жизнь. Значит, ей были известны и его истинные проблемы со здоровьем. Это было уже слишком!
«Не думаю, что необходимо вовлекать в это так много людей», — сказал Северус с холодным самообладанием. «Я мог бы заниматься этим лично. В конце концов... я много лет преподавал зельеварение, я и сам превосходный зельевар! Сомневаюсь, что мои знания вдруг куда-то исчезли».
Гораций с явным смущением посмотрел на коллегу. Он покраснел, словно только сейчас понял, что сказал слишком много, и взглядом попросил её о помощи.
«Ну... понимаешь...» — пробормотал старый профессор. «На самом деле это невозможно, потому что мы готовим зелье в подземельях».
«Как ты сказал, в замке никого нет. Я вполне спокойно мог бы к тебе прийти», — возразил Северус, заставляя его столкнуться с собственными словами.
Гораций замялся; вмешалась директриса.
«Это невозможно. Твой донор, который, как ты прекрасно знаешь, желает сохранить анонимность, должен присутствовать при приготовлении зелья. Его кровь берут непосредственно в момент приготовления. Только Гораций и я можем поддерживать с ним связь. Это единственное условие, которое поставил этот бессмертный, и я намерена его соблюдать».
Северус слегка расширил глаза, не веря своим ушам.
Даже Слагхорн знал личность его донора, а он по-прежнему оставался в неведении.
Минерва поняла смысл его молчания.
«Прошу тебя терпеливо отнестись к этой ситуации и больше не возвращаться к этому вопросу».
Она поставила чашку на столик и подошла к окну.
«И вообще, Гораций прав», — сказала она, тщательно подбирая слова. «Ты ведёшь себя так, будто мы удерживаем тебя против твоей воли. Ты не заключён под стражу, ты под защитой! Тебе действительно стоит выходить на улицу. Уверена, это пойдёт на пользу и твоему настроению».
Комната была погружена в глубокую тишину. Шторы по-прежнему закрывали окна, но тонкий серебристый луч пробивался сквозь щель в ткани, рисуя на полу бледную полосу света, которая обрывалась у ножки кровати. Возле окна стояло мягкое кресло, обитое тёмно-зелёной кожей. Рядом — небольшой круглый столик, на котором стояли кувшин с водой и чаша со свежими фруктами.
В комнате сохранялось постоянное тепло, которое Северус уже научился связывать с этой башней.
Домовой эльф лежал в своей маленькой кровати, совсем недалеко от постели волшебника. Тамми крепко спала, тихо дышала и даже во сне, казалось, была готова проснуться от малейшего шума.
Мужчина перевёл взгляд на окно. Только тогда он понял, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз по-настоящему ходил.
Он уже не помнил ощущения травы под ногами, ни присутствия замка вокруг себя. Несколько дней эта комната была его единственным горизонтом. Каждый час был отмечен визитами коллег, зельем, которое ему давали, и телом, требовавшим отдыха сильнее, чем он был готов ему его предоставить.
Он взглянул на тяжёлые маятниковые часы, висевшие над камином. Было около десяти вечера, когда он решил нарушить своё затворничество.
Эльф пошевелился во сне, не просыпаясь, Северус некоторое время наблюдал за ним, а затем медленно направился к двери.
В замке было тихо. Растущая луна, высоко стоявшая в небе, заливала парк бледным светом, заставляя траву мерцать серебристыми отблесками.
Хогвартс никогда не замирал полностью: где-то один портрет спорил со своим соседом, другие почтительно кланялись ему, когда он проходил мимо. Где-то скрипели доспехи, меняя положение.
Он шёл медленно, но уверенно, спускаясь по ступеням башни. Вскоре понял, что вполне способен выдерживать эту нагрузку, и обрадовался. Каменные ступени вели прямо в зелёный двор. В этот час парк казался другим: дневное тепло сменилось лёгким ветерком, пробиравшимся между деревьями.
Покой! Слово, которое не вполне ему принадлежало, и, прежде всего, состояние, которого он никогда не мог себе позволить за все эти годы.
Теперь бинты закрывали только шею; на бледных в лунном свете руках виднелись узловатые шрамы, ещё живые, но уже лишённые лихорадочного пульса заживления. Он посмотрел на них... они были свидетельством целой жизни, проведённой за измерением каждого слова, контролем каждого жеста, за существованием всегда на шаг позади истины, но никогда внутри неё. Он лгал, чтобы выжить, скрывал намерения, союзы, вину. Какая ирония — ситуация практически не изменилась. Он снова был вынужден прятаться, на этот раз не только метафорически.
Он остановился у берега озера, в котором луна отражалась неровным пятном.
Он подумал, что, возможно, только так и можно смотреть на некоторые вещи: никогда не видя их по-настоящему отражёнными в своей истинной форме.
И что теперь? Он выполнил свою часть, сделал то, что должен был сделать. Поттер, сын Лили, был жив. Он был готов отдать собственную жизнь, лишь бы спасти его; он был уверен, что всё закончится именно так, и в глубине души ему оставалось только желать этого.
Умереть, чтобы искупить вину, защитить последний след её присутствия на этой земле, а затем больше никогда не страдать от раскаяния, от тоски.
Но теперь все считали его мёртвым. Он не мог вернуться в мир живых, пока хотя бы один Пожиратель смерти оставался на свободе. Он нигде не мог существовать, но, в конце концов, все эти годы он никогда и не существовал по-настоящему. Только рядом с Лили и своей матерью он был свободен быть собой.
Он остался неподвижен, не сводя взгляда с озера. Он смотрел на его отражение. Нет... не на своё отражение.
Несколько мгновений он ничего не понимал, а затем заметил деталь: фигура позади него, находившаяся вне поля его зрения, отчётливо отражалась на тёмной поверхности озера. Кто-то был там, а он не услышал, как тот подошёл!
В одно мгновение палочка уже оказалась у него в руке — автоматический рефлекс, такой же древний, как его инстинкт выживания. Он резко обернулся, направив её перед собой.
«Профессор, в вашем состоянии вам не следует так волноваться», — тёплый и спокойный голос нарушил тишину. В нём не звучал упрёк; это было скорее констатацией факта.
Северус немного опустил палочку — этот голос не был ему незнаком.
Фигура сделала шаг вперёд, ровно настолько, чтобы лунный свет осветил её лицо.
Он узнал её. Фелисити Хейвенвуд!
Время сделало своё дело, но не стёрло нежности её черт и гармоничности фигуры. Её кожа оставалась светлой, почти прозрачной в лунном свете. Большие, глубокие глаза необычного яркого аметистового цвета не избегали его взгляда; напротив, она смотрела на него с обезоруживающим спокойствием.
Густые каштановые волосы, пронизанные лёгкими фиолетовыми отблесками, естественно спадали на плечи, заканчиваясь мягкими локонами. Густая чёлка обрамляла лицо, которому не требовались никакие ухищрения, чтобы привлекать внимание.
На ней была простая, но элегантная мантия ведьмы насыщенного фиолетового цвета. Ткань мягко спадала до икр, естественно повторяя очертания её стройной фигуры.
Она стояла перед Чёрным озером так, словно это место принадлежало ей.
«Хейвенвуд».
Та улыбнулась «Я рада, что вы меня помните».
Он заметил, что она не отступила перед его палочкой, «Директриса всё мне объяснила... похоже, я обязан вам жизнью».
«Волшебный мир обязан вам гораздо большим».
«Никто мне ничего не должен», — возразил он голосом более резким, чем требовалось.
«Зависит от точки зрения», — уточнила она.
В её тоне не было вызова, и именно поэтому Северуса это раздражало. Он посмотрел на неё, оценивая каждую деталь «Что вы делаете в парке в такое время?»
«Вижу, вы изучали мои перемещения», — она, казалось, ничуть не была раздосадована вопросом.
«Мне нечем заняться в том месте, где я нахожусь», — ответил Северус, проигнорировав ироничную нотку.
«Тогда я рада предложить вам отвлечение».
«Вы не ответили на мой вопрос», — на этот раз он всмотрелся в неё внимательнее.
Она несколько секунд молчала. Было очевидно, что она решала, отвечать ему или нет. «Мне захотелось немного прогуляться».
«Разве вам недостаточно тех утренних часов, которые вы проводите на свежем воздухе?»
Едва заметная улыбка озарила её лицо, и медленным движением она убрала волосы за ухо. В ушах блестели серьги из натурального жемчуга неправильной формы — не идеально круглые, сохранявшие очарование форм, созданных морем.
Северус невольно отметил эту деталь с присущей ему аналитической автоматичностью.
«Профессор, вы хорошо выглядите. Лучше, чем я ожидала. Я рада этому». Затем, посмотрев на его руки, добавила: «Раны заживают?»
Быстрым и плавным движением Северус спрятал под мантией предмет её внимания.
«Годы нисколько вас не изменили», — сказала она.
«А вы изменились».
«Что вы имеете в виду?»
«Вы больше не просто способная ученица», — ответил он, «насколько мне известно, теперь вы исследователь и преподаватель».
Ведьма слегка удивилась «Способная?» — с весельем переспросила она. «Слышать такое от вас — большая честь».
«Я повторяю, что я не тот герой, которого все так упорно превозносят!» Тон был таким же, каким он пользовался на уроках, когда хотел отчитать ученика.
Его собеседница восприняла эти слова, не выказав ни малейшего удивления «Я не считаю это комплиментом героя», — просто сказала она, «а считаю это словами моего бывшего преподавателя зельеварения».
На этот раз Северус не знал, что ответить, но заметил одну вещь: в ней не было ни нерешительности, ни напряжения. Это одновременно выбило его из колеи и раздражало; он уже собирался попрощаться, когда внезапно резкая боль пронзила его трахею. Воздух стало слишком тяжело вдыхать, пальцы потеряли хватку на палочке, и та выскользнула из его руки, упав на траву. Мир расплылся, тело перестало подчиняться ему так, как должно было.
Хейвенвуд тут же оказалась рядом. Она поддерживала его за плечи «Не напрягайтесь. Обопритесь на меня».
Он стиснул челюсти. Это ощущение было для него невыносимым. Всю жизнь он отказывался от зависимости от кого-либо, особенно вот так. Он вдохнул один раз, затем ещё. Боль отступила так же быстро, как появилась, оставив лишь неприятное эхо под кожей.
Он выпрямился самостоятельно, освобождаясь от поддержки женщины.
«Мне лучше... я пришёл в себя», — сказал он.
Коллега не позволила себя убедить «Вы впервые выходите после столь долгого времени».
«Я могу сам вернуться в замок», — добавил он, поднимая палочку слегка нетвёрдой рукой. «Я в порядке».
Она скептически посмотрела на него, но слегка кивнула.
Северус изменил направление. Он направился по тропе обратно к замку. Шёл он уверенно, но всё же медленнее, чем ему хотелось. Он остановился и обернулся не полностью — лишь настолько, чтобы его профиль частично остался в тени, а лунный свет пересекал его фигуру. Наконец он заговорил «Спасибо».
Одно-единственное слово. Он не стал ждать ответа и продолжил идти, не оборачиваясь, оставляя её там, окутанную тишиной вечера.
С того дня Северус стал каждый вечер гулять по парку в полном одиночестве. Он никогда не терял бдительности. Это была слишком глубоко укоренившаяся привычка, чтобы забыть о ней лишь потому, что опасность казалась далёкой. Призраки замка не раз выражали своё восхищение им; даже обитатели портретов относились к нему с уважением и почтением, которых, как он считал, не заслуживал. И всё же с каждым днём постоянное напряжение, казалось, постепенно теряло свою тяжесть. К тому же Хейвенвуд больше нигде не появлялась, как и та тень, которую он заметил некоторое время назад. Минерва была права: он находился в безопасности.
Что касается Тамми, он приказал эльфийке не приходить его искать, если только он не вернётся в башню до полуночи. После многочисленных возражений и мольб со стороны существа ему наконец удалось избавиться от столь пристального надзора.
В ту ночь Чёрное озеро слегка рябило от лёгкого летнего ветерка. Маленькие волны разбивали отражение луны на неровные фрагменты, а звук воды, ударявшейся о берег, обладал чем-то гипнотическим. Он сел под большим дубом, росшим на берегу, где когда-то встретил Хейвенвуд.
Прислонившись спиной к стволу, он позволил себе немного отдохнуть. Однако его мысли по-прежнему не находили покоя. В голове теснилось множество вопросов, но один особенно не давал ему покоя: тот голос, который он слышал между жизнью и смертью... был ли он настоящим или порождением его сознания? Он пытался вспомнить, восстановить события, ухватиться за тот момент, но воспоминание ускользало от него и с каждым днём становилось всё более расплывчатым. Оставалось лишь ощущение защиты, окутывавшее его. Он отчётливо его помнил, потому что испытал его лишь однажды в жизни. В ту ночь.
Никогда прежде он не чувствовал себя настолько окружённым заботой, защищённым, в безопасности. Его жизнь была полна постоянной горечи. Нищета, в которой он вырос, атмосфера страха и насилия, царившая в их доме из-за его отца. Его мать... да, она любила его, но всегда была слишком слаба, настолько слаба, что предпочитала оставаться рядом с человеком, который постоянно её избивал, несмотря на то что Северус предлагал ей уйти от него и жить вместе с ним в волшебном мире.
Больная любовь — такова была любовь его матери к недостойному мужчине... больная любовь... да... такая же, как его любовь к Лили. Он не мог винить мать; он не понимал её, но и не осуждал. Он слишком хорошо знал, что значит любить кого-то, даже если тебе не отвечают взаимностью. Интересно, каково это... подумал он... любить и быть любимым в ответ.
Не замечая этого, он позволил своему дыханию стать медленнее, глубже, пока оно не слилось с тишиной ночи. А затем пришёл сон.
Когда он открыл глаза, небо было бледным, едва начинался рассвет. Он лежал неподвижно, растерянный.
Он неосторожно уснул прямо здесь. Первое движение далось ему тяжело — тело тут же отозвалось протестом. Он с трудом поднялся, и тогда почувствовал это: земля словно ушла из-под ног, внезапная боль пронзила шею, за ней последовала другая, более глубокая, в груди. Дыхание перехватило, и по спине мгновенно пробежал холодный пот.
Он вцепился одной рукой в дуб, стиснув пальцы на коре, тогда как другая потянулась к груди, словно могла заставить сердце оставаться на месте, не поддаваться.
«Профессор!»
Голос прозвучал быстро, знакомо. Фелисити Хейвенвуд! Она уже была здесь, бесшумно прибежав ему на помощь.
Она подошла к нему и решительным, но осторожным движением обхватила его рукой за плечи, поддерживая, прежде чем он успел окончательно осесть на траву.
«Сядьте», — сказала она, направляя его к стволу.
Он не сопротивлялся — сил на это было недостаточно. Через несколько мгновений дыхание постепенно вернулось к норме, хотя всё ещё оставалось тяжёлым.
Ведьма осталась рядом, положив руку ему на плечо, чтобы удерживать его в устойчивом положении.
Северус закрыл глаза, затем снова открыл их.
«Уже лучше... теперь я в порядке», — сказал он тихим, сдержанным голосом, в котором, однако, ясно слышалось напряжение.
«Я провожу вас в замок».
«Через некоторое время я смогу сделать это сам», — но голос прозвучал менее уверенно, чем ему хотелось. В очередной раз ей удалось приблизиться к нему так, что он этого не заметил. «Почему вы здесь?» — спросил он.
«Прошу вас, позвольте мне помочь вам», — Хейвенвуд намеренно уклонилась от ответа на его вопрос. Она поддерживала его под руку, будучи как минимум на десять сантиметров ниже него, но достаточно крепкой, чтобы удерживать его вес.
От столь близкого контакта Северус напрягся, но затем перестал оказывать бессмысленное сопротивление.
Они шли по парку в полном молчании. Добравшись до замка, они столкнулись с Тамми.
Домовой эльф остановилась на каменном пороге, крепко сжав руки перед грудью. «Профессор...!» — воскликнула она, явно встревоженная. «Профессор не вернулся! Профессор запретил Тамми идти за ним, но профессор не вернулся в своё обычное время! Тамми уже шла его искать!»
Ведьма шагнула вперёд. «Я отведу его», — решительно произнесла она. «Оставь это мне».
Эльф покачала головой. «Вы одна не справитесь. Вы можете причинить ему вред. Лучше я тоже помогу».
Маг слегка поднял руку, прерывая поток слов прежде, чем беспокойство не переросло в ещё большую суматоху.
«Мне уже лучше», — сказал он. И это было правдой. Острая боль исчезла, осталась лишь глубокая усталость. Он поднялся на ноги, но равновесие всё ещё оставалось слегка неустойчивым.
«Профессор, позвольте вам помочь», — настаивала коллега.
«Вы уже достаточно мне помогли. Благодарю вас, но теперь мне пора».
Он отвернулся и направился в башню медленным, но твёрдым шагом, с каждым шагом возвращая себе привычную невозмутимость. Тамми шла следом, готовая вмешаться при малейшем признаке слабости.
Рассвет проникал сквозь высокие окна, ложась на пол бледным косым светом, который следовал за ним, но так и не мог его настичь. Поднимаясь по ступеням, он слышал лишь эхо собственных шагов, пока расстояние между ним и Хейвенвуд увеличивалось. Мысль о том, что она увидела его в таком состоянии, слабым, практически беззащитным... отравляла его сильнее любого яда.
✨ Хотите увидеть эксклюзивные изображения их встречи... и наконец узнать, как выглядит Фелисити? 👀 Загляните в мой профиль Instagram! 💜 https://www.instagram.com/j.g.gildaris/ 💜
Там вас ждут эксклюзивные изображения и анонсы следующих глав. 📖✨
Не пропустите то, что произойдёт дальше. 🖤
Какое впечатление произвела на вас первая встреча Северуса и Фелисити?
Понравилось
Мне не понравилось
Такая встреча идеально подходит такому человеку, как он