ГЛАВА 1 - То, что остаётся

Введение

Волшебный мир считает его погибшим и чествует как героя. Но Северус Снейп жив, скрывается от всех и хранит тайну.

Впервые за долгие годы у него больше нет ни миссии, которую необходимо выполнить, 

ни роли, за которой можно было бы спрятаться. 

Теперь его жизнь целиком принадлежит ему самому.

Он получил второй шанс, которого никогда не просил.

Это не просто история о выживании. Это история о тайнах, неизвестных существах, невидимых ранах, доверии и дружбе. А главное — о новом, неожиданном чувстве, 

которое вовсе не собирается торопиться. Более того... его следовало бы задушить в зародыше.

Потому что для Северуса испытывать что-либо к другой женщине — значит оскорбить память Лили.

В одном он уверен: это уже не его жизнь. А сам он чувствует себя лишь тенью, которая всё ещё дышит.

🌍Примечание:

Я живу в Италии и пишу эту историю на итальянском языке. Чтобы сделать её доступной и для читателей из других стран, я использую искусственный интеллект исключительно как инструмент для перевода.Поскольку перевод выполняется с языка, который не является родным для большинства моих международных читателей, в тексте могут встречаться ошибки, неточные смысловые оттенки или не совсем естественные формулировки. Поэтому заранее прошу прощения и благодарю вас за терпение и понимание. ❤️Любые исправления или замечания всегда приветствуются.Спасибо, что вы здесь, и приятного чтения! 🖤

ГЛАВА 1 - То, что остаётся

Потолок терялся во тьме. Каменные балки уходили вверх за пределы видимости, поглощённые мраком. Высокие окна были скрыты тяжёлыми шторами, не способными пропустить даже самый слабый отблеск ночи. Лишь огонь в камине нарушал эту неподвижность, бросая на стены неверный свет. В центре комнаты, за тонкими занавесями кровати с балдахином, лежал мужчина. Восковое, осунувшееся лицо. Неподвижное.
Северус Снейп был мёртв, и всё же дышал.
Грудь поднялась. Один раз, потом ещё; веки слегка дрогнули. Глаза с трудом открылись, являя чёрные радужки и суженные зрачки, словно пытавшиеся удержать невысказанную боль.
Он не знал, где находится, не знал, сколько времени прошло. Он знал лишь, что что-то не позволяло ему снова погрузиться в эту тьму. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он не умер; у смерти не было бы потолка.
Сознание медленно возвращалось, таща за собой боль. От головы она распространилась к горлу — глубокая и яростная, словно клыки змеи всё ещё впивались в плоть. Он вдохнул, воздух обжёг трахею. Его тело ещё не принадлежало ему. Руки не слушались; кисти были перебинтованы, толстые повязки обвивали также шею.
Он попытался пошевелить пальцами, но острая боль пронзила ладони. Он остался неподвижен, потому что тело решило всё за него; только тогда он заметил, что не один.
Рядом с кроватью, чинно сидя в кресле, слишком большом для неё, маленькая домовая эльфийка держала руки, сложенные на коленях. Большие, влажные глаза смотрели на жёлтое платье, частично скрытое чёрным передником. Заметив, что мужчина пришёл в себя, она вздрогнула.
«Профессор...» — прошептала она, «он проснулся».
Северус не ответил. Память возвращалась обрывками: жёлтые глаза Нагайны, укус, кровь, холодный пол Визжащей хижины, дыхание, становившееся всё более коротким. Затем Гарри Поттер, неподвижный перед ним. Слёзы, Омут памяти, битва за стенами, крики, взрывы, а потом... Лили. Её безжизненное тело в его объятиях; пятнадцатилетняя, разгневанная, а затем смеющаяся маленькая девочка. Образы наслаивались друг на друга без всякого порядка, смешиваясь, пока не становились неразличимыми. Наконец — голос, близкий, твёрдый: «Он не умрёт».
В этих словах не было ни тени колебания. Это не было обещанием: тот, кто говорил, просто решил это. Сразу после этого он приподнял ему голову, и ему силой влили в рот тёплую жидкость. Она прошла по горлу, словно огонь, опаляя каждую клетку тела. Он попытался сопротивляться, но не смог. Он оставался подвешенным между жизнью и смертью, не понимая, как ему удалось вернуться. Когда воспоминание исчезло, потолок всё ещё был на месте, камин продолжал потрескивать, а эльфийка неотрывно смотрела на него.
Он снова попытался пошевелить рукой. Пальцы едва отозвались.

«Профессор!» Эльфийка в одно мгновение оказалась рядом с ним. «Вам нельзя напрягаться. Я Тамми. Тамми поручено заботиться о вас. Тамми хорошая сиделка и никогда вас не оставит одного». На её лице появилась робкая улыбка. «Мы находимся в одной из башен замка. Ваши друзья принесли вас сюда».
Друзья... Это слово повисло в сознании Северуса.
Значит, Тёмный Лорд был побеждён; другого объяснения не существовало. Если кто-то нашёл время, чтобы прийти ему на помощь, битва должна была закончиться. Хогвартс был спасён, а Гарри увидел его воспоминания, понял их и, должно быть, рассказал кому-то его историю.
Только так можно было объяснить всё, или почти всё. Но один вопрос продолжал терзать его: Нагайна не оставляла выживших, если не вмешаться вовремя; её яд не давал второго шанса. И всё же он дышал — кто-то прибыл именно в тот момент, когда смерть уже забирала его. Но кто?
Луне удалось пробиться сквозь несколько щелей между шторами, и её серебристое сияние осветило комнату. Всё остальное оставалось неопределённым, особенно время. Сколько он здесь находился? Часы, дни — невозможно было сказать.
Северус попытался заговорить, но боль настигла его ещё до того, как голос успел родиться. Горло судорожно сжалось, и звук замер на губах.
«Нет, профессор, вам нельзя говорить», — сказала эльфийка, взяв с прикроватного столика чашу и поддерживая её обеими руками. «Вам нужно выпить».
Жидкость была тёплой и горькой. Каждый глоток ослаблял жжение, не устраняя его, а главное — замедлял вихрь мыслей.
В дверь негромко постучали три раза.
«Можно войти?»
Этот голос... Макгонагалл. Сомнений не было.
Северус слегка кивнул эльфийке. Тамми поставила чашу на стол рядом с собой и поспешила открыть дверь. Свет факелов из коридора проник в комнату, более тёплый, чем лунный, и вместе с ним вошёл голос.
«Северус».
Директор задержалась на пороге на мгновение дольше, чем было необходимо. Она смотрела на него с явным волнением. Затем вошла. За её спиной проход заполнили другие фигуры. Первым в поле его зрения попала знакомая взъерошенная чёрная голова: Гарри Поттер. Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер были за ним.
Дверь закрылась за ними. На мгновение никто не произносил ни слова; даже огонь, казалось, затих. Минерва подошла к кровати и села рядом с ним. Гарри несколько мгновений неуверенно стоял, прежде чем подойти к табурету и сесть. Гермиона встала возле камина, Рон же предпочёл держаться на несколько шагов дальше. Все смотрели на него, и, казалось, никто не знал, с чего начать.
Тишину нарушила пожилая ведьма: «Ты в безопасности».
Северус медленно перевёл взгляд на Гарри. Он был жив! Северус не смог бы сказать, было ли это облегчением или неверием.

Минерва поняла, и на её лице появилась усталая улыбка. «Поттер рассказал мне всё». Она поднесла платок к носу, чтобы сдержать волнение. «Мы прибыли как раз вовремя. Всё кончено, Северус. Волдеморт мёртв!» Она взяла себя в руки. «Теперь тебе нужно думать только о выздоровлении».
Выздоровлении. Взгляд Северуса опустился на бинты, на шею, на руки, на собственное бессильное тело. Вопрос уже был совершенно ясен в его сознании, задолго до того, как он сумел его сформулировать. Горло пронзила боль.
«Как...» — слово прозвучало хрипло. Он на мгновение закрыл глаза и попытался снова: «Как это... возможно?»
Минерва медленно положила руку на край кровати. «Не сейчас. Когда ты наберёшься сил, мы всё тебе объясним».
Северус пристально посмотрел на неё. Она выдержала его взгляд, а затем, с едва заметным вздохом, поднялась.
«На сегодня достаточно». Эти слова были обращены к остальным, но, казалось, прежде всего предназначались ей самой. Она шагнула к кровати и легко, по-матерински положила руку ему на обнажённое плечо.
«Самое главное, что ты здесь. Профессор Слизнорт лично даст тебе восстанавливающее зелье».
Тон оставался сдержанным, но выражение лица выдавало её. Казалось, она хотела закончить разговор прежде, чем Северус успеет задать новые вопросы. «Остальное... успеется».
Она кивнула ученикам. Поттер поднялся последним.
«Одну минуту». Его голос был спокоен, но решителен. Он сделал шаг вперёд. «Мы все обязаны вам жизнью... спасибо, профессор».
Северус не ответил. Юноша ещё несколько мгновений не двигался. Гермиона поднесла рукав к лицу и поспешно вытерла глаза. На её губах дрожала едва заметная улыбка, прерываемая волнением. Рон смотрел на него с новым уважением. Даже Минерва была заметно тронута.
Северус никогда не слышал, чтобы Поттер произносил это слово подобным образом. Ни иронии, ни колебания. Только уважение.
«Достаточно», — вмешалась директор. «Теперь ему нужно отдыхать. Выходим».
Прежде чем отвернуться, юноша бросил на него последний взгляд. Больше он ничего не сказал, да это и не требовалось. Дверь тихо закрылась, и эльфийка тут же снова принялась двигаться с привычной для её расы сноровкой. Она убрала табуреты, а затем занялась огнём в камине.
Северус перевёл взгляд к окну. Замок молчал. Битва закончилась — это было единственное, в чём он мог быть уверен. Всё остальное оставалось спутанным, лишённым порядка, который позволил бы ему понять происходящее. Годами он строил своё существование на идее не оставлять следов. Быть незаметным, быть полезным, не получая признания. Теперь же он был здесь, и все знали правду о нём. Тихий звук вернул его к происходящему в комнате. Эльфийка поправляла огонь. Поленья улеглись с тихими сухими потрескиваниями.
Поттер был жив. И в глазах окружавших его людей Северус видел лишь уважение. Именно это, больше всего остального, ему было труднее всего принять.
«Сэр... вам нужно ещё отдохнуть», — напомнила ему его сиделка.

Северус снова закрыл глаза и остался лежать, прислушиваясь к звукам ночи, проникавшим в окно. Он не собирался спать; закрыть глаза было просто единственным, что ему оставалось делать. Только когда слеза достигла уголка его рта, он понял, что плачет. Он не попытался её остановить.
Он выжил. Впервые за много лет у него больше не было ни миссии, которой следовало придерживаться, ни роли, за которой можно было бы скрываться.
Комната вокруг него становилась всё темнее. Звуки доносились приглушённо. Затем что-то изменилось. Лёгкое прикосновение коснулось его лица, нежная ласка. На мгновение боль словно отступила. Яд, страх, даже тяжесть раненого тела отошли на второй план. Осталось лишь это присутствие и ощущение, которого он никогда по-настоящему не знал за свои тридцать восемь лет жизни: защищённость.
Издалека до него донёсся голос: «Теперь ты в безопасности».
Северус не знал, вспоминал ли он это или видел во сне. Этот голос принадлежал моменту, который он уже пережил: Визжащая хижина, всё более слабое дыхание и то присутствие рядом с ним, когда всё остальное уже начало его покидать. Последний обрывок сознания перед тем, как всё погасло.
Затем этот голос прозвучал снова. Шёпотом: «Ты не один, Северус».