22 сентября 2019 год.
В этот день Дельфиния пришла домой счастливая, как никогда, потому что ее поцеловал симпатичный мальчик, который ей нравился. Об этом она безудержно рассказывала своей бабушке, которую ничего так сильно не радовало, как счастье на лице внучки и ее смех. В этот день девочка побежала к себе в комнату, чтобы начать делать домашнее задание на завтра, но мысли никак не сосредотачивались на синусах, косинусах и математических дробях. То и дело ее выбрасывало из реального мира в момент поцелуя, и у Дельфиния взрывалась внутри огромная бомба, оставляющая после себя цветы и бабочек. И каждый раз, когда ей приходилось думать о математике или физике, она без всякого умысла возвращалась в этот момент.
Знаете, так бывает, когда на тебя резко обрушивается влюбленность, особенно, когда ты подросток, у которого на уме либо только учеба, потому что дома сидит злая мать с ремнем, либо отношения, любовь и романтика, когда дома сидит все та же мать с ремнем, а ты просто замазываешь тройки корректором. Бабочки в животе – весьма сомнительное наслаждение. Как говорят психологи (или не говорят), если в вашем желудке слишком часто кто-то летает, то у вас проблемы со здоровьем. «Необходимо проконсультироваться с врачом». Но когда ты подросток всё, чего хочется в жизни, это именно этих бабочек. Поэтому подростки готовы их есть прямо личинками.
Дельфиния все-таки доделала домашнюю работу, спустилась на первый этаж, и поставила чайник на газовую плиту, чтобы сделать себе кофе, который она пила литрами и в школе, и дома. Она села на кресло и зашла в соцсети, чтобы посмотреть, не написал ли ей «возлюбленный». «О боже! Написал!» - подумала девочка и решила, что подождет пару минут, прежде чем прочитать, чтобы он не подумал, что она ждала его сообщения.
В эту минуту резко открылась входная дверь, отчего Дельфиния дернулась и посмотрела на нее. В дом зашел отец, он был угрюм - это читалось на его лице. Он аккуратно поставил свой портфель на тумбочку при входе, разулся и поставил обувь ровно на то место, где она стояла утром, вчера и месяц назад. Он снял свой накрахмаленный чистейший пиджак и повесил его на ту вешалку, на которой пиджак висел и утром, и вчерашним вечером, и месяц назад.
- Как школа?
Дельфиния не без улыбки произнесла:
- Отлично! Вот только что сделала домашнее задание на завтра.
- Молодец. Что получила? – Отец интересовался жизнью дочки и одновременно ходил по комнате, раскладывая свои вещи на положенные им места.
- Да там, пару четверок.
Отец внимательно посмотрел на свою дочь, оторвавшись от своих важных дел, и спросил:
- Почему не пятерки?
- Ошибки сделала в тесте. Не до конца поняла тему по математике.
- Ты знаешь, что для дальнейшего поступления в хороший вуз тебе нужен отличный аттестат? Почему ты разочаровываешь меня и свою маму?
У Дельфинии упало настроение, все то, что так сильно радовало ее в течение дня, вмиг потеряло краски. А бабочки и вовсе превратились в моль.
- Ну, так получилось, пап...
- Так не должно получаться. Либо ты будешь учиться на «отлично», либо нам придется принимать строгие меры.
Хотя Дельфиния никогда не ругалась с родителями, всегда слушалась их, но сегодня в ней было слишком много чувств, переполнявших ее. Она была как кастрюля с кашей, которую залили молоком и оставили на огне на целый час. Каша выкипала и начинала сочиться на плиту, но никто этого почему-то не замечал.
Часто случалось, что отец корил Дельфинию за оценки, хотя она никогда не получала тройки, и несмотря на всю свою подростковую наивность и беззаботность, она старалась преуспевать в учебе. Но Питу этого было недостаточно, он «всего лишь» хотел от своей дочки одних пятерок. «Я что, многого прошу?» - так он сказал однажды своей старшей дочке. И Дельфиния не понимала до конца, просил он многого или был действительно хорошим отцом и хотел лучшего для нее. Но вот то, чего она не понимала совсем, так это то, что к Алисе он не относился так строго. Возникало ощущение, будто Пит жил по двойным стандартам, либо он попросту пытался сделать из старшей дочки себя.
Дельфиния выкрикнула отцу что-то очень обидное и злостное. И если бы отец не был равнодушно-уставшим, то он бы, наверное, и не понял, что она сказала. А так он очень хорошо разобрал ее слова. Дочь убежала на второй этаж, тихо закрыла дверь на замок, чтобы отец не пришел разбираться, почему она так громко хлопает дверью и к тому же замыкается. Девочка легла на кровать, обняла мягкую игрушку и заплакала. Она хотела уйти к бабушке, чтобы пожаловаться ей, но тогда ей нужно было бы спускаться вниз на кухню, где сидел Пит, поэтому ей пришлось остаться в комнате до вечера.
Где-то в девять пришла Грейси, сильно уставшая и измученная. Когда все сели ужинать, она заметила, что Дельфиния не отзывается из комнаты, поэтому она поднялась на второй этаж, постучалась к ней в комнату, но ответа не последовало.
- Доченька, пойдем ужинать.
- Я не хочу, мам.
- Я знаю, что ты хочешь есть, спускайся.
- Там папа недовольный сидит, я не хочу его видеть. – Дельфиния сидела на кровати и понимала, что разговаривать с мамой через дверь не очень воспитанно. Поэтому она встала на мягкий ковер и открыла дверь. Грейси увидела заплаканное лицо дочки, затолкала ее обратно в комнату, а сама, закрыв дверь, села на кровать.
- Что случилось?
Дельфиния поморщила нос, свела брови и начала перебирать невидимую резинку в руках.
- Он снова завелся из-за учебы. Сказал, что я недостаточно хорошо учусь.
Грейси немного подумала, она уже не в первый раз слышала жалобы на Пита, но ничего не могла с ним сделать, потому что он всё всегда хотел довести до идеала.
-Слушай, мы же уже говорили об этом. Ничего плохого он тебе не желает. Если ты понимаешь, что ты делаешь всё, что в твоих силах, то ты умничка. Если ты, конечно, сама знаешь, что где-то недоделываешь, то стоит подумать почему. Я понимаю, что ты не робот, что ты не можешь быть идеальной, но все же ты уже не маленький ребенок, поэтому подумай, почему каждый раз тебя задевают его слова, ведь если бы ты знала, что делаешь всё, то не обращала бы внимание.
Дельфиния накрутила на палец волос и задумалась о маминых словах. Конечно, она как всегда была права.
-Хорошо, мам. Я подумаю.
В тот вечер Дельфиния все-таки спустилась на кухню. Много она не съела, потому что всё еще была в непонятных чувствах. 16 лет – сложный возраст, создающий проблемы из проблем. Любая малейшая преграда кажется размером с танк, а любая неприятность кажется самой худшей и страшной в жизни.
Пит после ужина налил апельсиновый сок в три чашки и принес их девочкам. Каждую он поцеловал в лоб, а Дельфинии на ухо сказал «Извини за сегодняшнее», затем взял свой чемодан, оделся и, прохрустев пальцами и пробормотав что-то вроде «Я пошел встретиться с друзьями. Буду через час», хлопнул дверью и ушел. Дельфиния улеглась вместе с Алисой на мамино плечо. Она гладила их обеих по волосам, по телевизору шло какое-то не очень интересное кино, но обстановка была настолько расслабляющей, что никому не хотелось шевелиться и тянуться рукой к пульту. Хотелось продлить это спокойствие и не думать ни о чем, кроме как о мягком мамином плече.
Ближе к ночи всех троих начало клонить ко сну, глаза смыкались, поэтому они разошлись по комнатам, мама пожелала каждой доброй ночи и улеглась спать. Когда уже все сладко дремали в своих постелях, вернулся Пит. Он как обычно поставил всё по своим местам, выпил стакан воды и тихо поднялся на второй этаж. Сначала он зашел в комнату жены, подошел вплотную к кровати, к месту, где она лежала, присел на корточки и внимательно посмотрел на нее. Он щелкнул пальцами возле ее уха, но она даже не пошевелилась. Пит сделал так еще два раза, но она не просыпалась. Убедившись, что она все-таки спит, он пошел в комнату Алисы. Он также присел у кровати и впился глазами в ее лицо. Он щелкнул пальцами, но она даже ухом не пошевелила.
Решив, что младшая дочь уснула, Пит вышел из комнаты. В тот момент, когда дверь закрылась, Алиса открыла глаза. Девочка так и не смогла уснуть, но она часто притворялась, что спит, чтобы не слушать наставления отца о том, что сон важен для молодого организма.
Зайдя в комнату к Дельфинии, мужчина включил фонарик на телефоне и посветил на нее, но дочка спала, поэтому не пошевелила даже глазами. Положив телефон в карман рубашки, чтобы не забыть его в комнате, он закрыл шторы, тихо закрыл дверь, не замыкая ее на замок, чтобы не издавать лишних звуков, и подошел к кровати. Ему хватило силы перевернуть 16-летнюю девочку на живот. Пит повернул ее голову набок, чтобы она не задохнулась, уткнувшись носом в подушку, и снял с нее спальные штаны. Увидев молодое тело своей дочки, он не смог сдержать свои руки, чтобы потрогать его. Но быстро опомнившись, что действие снотворного скоро закончится, мужчина стянул с девочки нижнее белье. Не желая больше ждать, он расстегнул ширинку и начал делать то, что он хотел сделать уже давно.
Дельфиния пару раз проснулась от того, что происходит, она пыталась открыть глаза, но ничего не получалось, и тело ее не слушалось. В какой-то момент она поняла, что с ней делают, но никак не могла воспротивиться. Один раз ей удалось открыть один глаз, но она не разобрала силуэт, который делал ей так больно.
Комнаты двух сестер разделялись стеной, которая была недостаточно толстая, чтобы в одной комнате не было слышно того, что происходит в другой. Алиса услышала странные звуки из комнаты своей сестры и, встав на цыпочки, она тихо открыла дверь и подошла к соседней комнате. Слух ее не подводил: она слышала тяжелое дыхание. Подумав, что Дельфинии плохо, она тихо открыла дверь и увидела отца, склоняющегося над телом девочки. Несмотря на свой очень юный возраст, она прекрасно понимала, что он делал. Алиса застыла от страха ровно на пороге, она хотела кричать, хотела оттолкнуть Пита, но замерла в одной позе. Ее лицо выражало ужас, глаза, казалось, стали настолько огромными, что она была похожа на сову.
Когда Пит достиг апогея, младшая дочь пошатнулась и случайно стукнулась рукой об дверь.
Пит дернулся в страхе и посмотрел в сторону двери, быстро застегнул штаны и прошептал:
- Зря ты сюда пришла.
В ту ночь Алиса не сомкнула глаз, она сидела на кровати, ее руки и ноги были как бы отдельно от нее самой, а в голове стучала в тарелки эта бесконечная обезьянка. Вся комната начала кружиться то в правую, то в левую сторону, вся мебель исчезла, и Алиса оказалась в пустой комнате. К ее уху наклонился человек и что-то медленно шептал, шепот испарялся в комнате, а Алиса, не шевелясь, продолжала сидеть.
- Ты должна молчать. Молчать.
- Ты будешь молчать. Будешь молчать.
- Я сделаю вашей маме очень плохо, если ты кому-то проболтаешься.
- Молчать. Молчать. Молчать. Ты обязана молчать.
- Матери станет хуже.
- Должна молчать.
Слова сливались в один голос, мужской голос. Этот голос она знает уже все свои десять лет. Родной голос. Алиса сидела, не закрывая глаза и, казалось даже, не моргая, в той же пустой комнате. Она не захлебывалась слезами, не задыхалась от страха, не бегала по комнате в поисках решения. Сидела и молчала.