Глава 8: Коронация Анастасии и семейный заговор
В июне 1926 года Петроград утопал в пышной белой сирени, а Российская империя праздновала величайшее событие четверти века. В Успенском соборе Кремля под торжественный звон колоколов пятидесятивосьмилетний Николай II добровольно снял с себя Большую императорскую корону. Он устал. Он сделал всё, что мог, и теперь с абсолютным спокойствием передавал трон той, кто двадцать два года назад спасла его от позора, а страну - от гибели.
Насте исполнилось двадцать пять лет. Ровно столько же, сколько было партийной активистке в её прошлой жизни перед тем, как она уснула за столом в далеком 2026 году. Круг замкнулся.
Взойдя на престол под именем Екатерины III, молодая императрица заглянула в зеркало. На неё смотрела волевая, невероятно красивая женщина в горностаевой мантии, чьи синие глаза излучали ледяную уверенность прирожденного лидера.
Однако триумф новой государыни разделили не все. В теневых гостиных дворца зрел ядовитый нарыв. Старшие сестры, Ольга и Татьяна, долгие годы остававшиеся на обочине большой политики, сгорали от глухой, удушающей зависти. Тридцатилетняя Ольга, считавшая, что трон по праву старшинства должен принадлежать ей, и расчетливая Татьяна пошли на отчаянный шаг. Через подставных лиц они связались с резидентами американской разведки, отчаянно искавшей способ расколоть монолитную русскую сверхдержаву.
План заговорщиков был прост, но грязен: сфабриковать фальшивые документы о «безумии» новой императрицы, опубликовать компромат на международной конференции в Женеве и устроить дворцовый переворот при поддержке американского капитала.
Они не учли одного. Безопасность Екатерины III охранял человек, для которого её жизнь была важнее собственной.
Дмитрию исполнилось двадцать семь. Суровый, широкоплечий глава созданной им же Службы Имперской Безопасности (СИБ) больше не напоминал кухонного мальчишку. Строгий черный мундир без лишних орденов, шрам на скуле и тяжелый взгляд хищника, который видит людей насквозь.
В кабинете императрицы Дмитрий молча положил на стол тяжелую механическую катушку с магнитной лентой - новейшую разработку имперских технократов.
- Что это, Дима? - Настя приподняла идеальную бровь.
- Записи из покоев великой княжны Ольги, Ваше Величество, - хрипло ответил Дмитрий. - На прошлой неделе мои ребята установили там скрытые микрофоны. Слушайте.
Из динамика послышался шипящий, но отчетливый голос Ольги, обсуждавшей с американским атташе Смитом сумму транша на «поддержку демократической оппозиции» и передачу секретных чертежей уральских заводов.
Дмитрий сжал кулаки так, что побелели костяшки:
- Прикажете арестовать их? Мои люди готовы. За измену Родине я их лично...
- Нет, Дима. Никакой крови, - Настя мягко перебила его, поднявшись с кресла. Она подошла к нему и аккуратно коснулась его широкого плеча, заставляя парня шумно выдохнуть и расслабиться. - Арест великих княжон прямо перед конференцией - это международный скандал. Американцы выставят нас тиранами. Мы сыграем тоньше. Пусть они думают, что их план работает.
Развязка наступила через неделю на Всемирной экономической конференции в Женеве. Американская делегация, торжествуя, потребовала экстренного закрытого заседания. Глава Госдепартамента США поднялся с места, держа в руках папку с «компроматом»:
- Господа, мы имеем неопровержимые доказательства того, что новая правительница России Екатерина III незаконно захватила власть, страдает психическим расстройством и спонсирует тайные карательные отряды. Вот заявления её старших сестер!
В зале повисла мертвая тишина. Дипломаты Европы испуганно переглядывались. Настя, сидевшая во главе русской делегации, даже не шелохнулась. На её губах блуждала легкая, почти жалостливая улыбка.
- Весьма любопытные фальшивки, господин министр, - звонко произнесла императрица на безупречном английском. - А теперь давайте послушаем, как именно эти «заявления» создавались.
Настя кивнула Дмитрию, стоявшему за её спиной. Через секунду из мощных швейцарских репродукторов на весь зал зазвучала аудиозапись, где тот самый американский атташе Смит диктовал Ольге и Татьяне текст их «обращения», обещая взамен базы во Владивостоке и миллионные счета в банках Нью-Йорка.
Это был сокрушительный, показательный разгром. Американский дипломат побледнел, закашлялся и рухнул на стул. Репутация США на мировой арене была уничтожена за пять минут, а их акции на биржах мгновенно полетели вниз.
По возвращении в Петроград Настя не стала устраивать публичных судов. Всё прошло тихо, по-семейному. В малом зале дворца Ольга и Татьяна, дрожа от страха, стояли перед младшей сестрой. Рядом хмуро молчал Николай II, которому Настя лично показала все доказательства измены. Ему было больно, но он признал правоту новой государыни.
- Вы предали не меня. Вы предали Россию, - ледяным тоном произнесла Екатерина III, подписывая указ. - Ольга Николаевна, вы отправляетесь в Покровский монастырь в Суздале. Навечно. Без права переписки и визитов. Татьяна Николаевна, для вас подготовлен уединенный дворец в Тобольске. Под круглосуточную охрану Службы безопасности. Нарушите периметр - пойдете под трибунал.
Сестер увели конвоиры Дмитрия без единого лишнего шума. Семейная оппозиция, взлелеянная иностранным капиталом, была стерта в порошок.
Ночью, когда дворец наконец затих, Настя стояла у окна своего кабинета. Дмитрий, как всегда, охранял её покой.
- Ты устала, Настя, - тихо сказал он, подойдя ближе. В полумраке он позволял себе называть её по имени.
- Это политика, Дима. Детдом научил меня бить первой, - она повернулась к нему и устало прижалась лбом к его груди. Дмитрий аккуратно обнял её, укрывая от всего мира своими сильными руками. - Больше врагов внутри страны нет. Мы победили.
- Мы победили, моя Императрица, - прошептал Дмитрий, целуя её в макушку.
История, начавшаяся на холодном полу детдома в 2000-х годах и прошедшая через кабинеты Зимнего дворца, была написана заново. На века вперед.