Глава 2: Кровавое воскресенье и побег из дворца
9 января 1905 года Петербург сковал мертвенно-бледный, морозный туман. В залах Зимнего дворца пахло валерьянкой, воском и застарелым страхом. Из окон верхних этажей Настя видела, как к площади стягиваются серые шеренги солдат. Из города доносился гул - тяжелый, рокочущий звук тысяч человеческих голосов. Рабочие шли к царю.
В кабинете Николая II стоял крик. Министр внутренних дел Святополк-Мирский и великие князья наперебой убеждали императора, что толпу нужно остановить любой ценой.
- Ваше Величество, это бунт! Чернь идет с петицией, но за их спинами стоят революционеры! - гремел один из генералов. - Если мы проявим слабость, они разнесут дворец! Нужны жесткие меры! Огонь на поражение рассеет толпу!
Николай II, бледный, с темными кругами под глазами, судорожно сжимал стакан с остывшим чаем. Его руки дрожали. Он был напуган, растерян и готов был сдаться под натиском «умных» советников.
Дверь кабинета с грохотом распахнулась. Маленькая Анастасия, растрепанная, в одном домашнем платьице, проскочила мимо опешившей охраны. Ей было почти четыре года, речевой аппарат слушался лучше, но сейчас эмоции взрослой Насти-активистки сорвали все тормоза.
- Папа! Не смей! - закричала она, бросаясь к столу. - Не слушай их! Они дураки! Они убьют тебя!
Министры застыли. Николай вскочил, пытаясь взять дочь на руки:
- Настенька, уходи в детскую, это не для твоих ушей...
- Нет! - Настя забилась в настоящей истерике. Она кричала, плакала, колотила крошечными кулачками по сукну стола, разбрасывая бумаги. Перед её глазами стоял кошмар реальной истории: Кровавое воскресенье, тысячи трупов, крах империи, а затем - подвал Ипатьева. Всё решалось здесь и сейчас.
- Если они выстрелят, кровь никогда не отмоется! Это ловушка! Они убьют веру в царя! Папа, выйди к ним! Поговори с ними!
- Анастасия, замолчи! - жестко оборвал её один из великих князей. - Государь не станет преклонять колено перед бунтовщиками. Войска уже на позициях.
Настя резко замолчала. Детские слезы мгновенно высохли. На её пухлом лице застыла маска такого ледяного, взрослого презрения, что министры невольно отшатнулись. Она посмотрела на отца - жалкого, колеблющегося, прячущегося за спины военных.
- Раз ТЫ не хочешь идти, - произнесла она звенящим, абсолютно недетским, ледяным тоном, от которого у Николая по спине пробежал озноб. - То тогда пойду Я!
Она развернулась и стремительно выбежала из кабинета. Император в ступоре крикнул охране вернуть великую княжну, но во дворце уже царил хаос. Настя знала коридоры Зимнего как свои пять пальцев. Пока прислуга паниковала, а охрана перекрывала главные залы, маленькая девочка шмыгнула в полутемный коридор для челяди, сорвала с вешалки чье-то серое детское пальтишко, набросила его прямо на платье и выскочила через боковую дверь кухни во внутренний двор.
Холодный январский ветер ударил в лицо. Настя бежала по заснеженному плацу, утопая в сугробах. Ноги в легких туфлях моментально онемели от холода, но детдомовское упрямство и ярость гнали её вперед. Она пролезла под коваными воротами и оказалась на Дворцовой площади.
Картина была жуткой. Огромная, многотысячная толпа рабочих во главе с попом Гапоном, с иконами и портретами царя, уже вплотную подошла к площади. А навстречу им, заблокировав проход к дворцу, стояли цепи солдат. Офицер уже поднял саблю.
- Пли! - донесся сквозь гул толпы резкий приказ. Солдаты вскинули винтовки, целясь в грудь безоружным людям.
- Сто-о-о-й! - изо всех сил закричала Настя, выбегая на открытое пространство между армией и народом.
Крошечная фигурка в сером пальто, из-под которого виднелось дорогое белое кружево, встала ровно посреди заснеженной площади, прямо перед дулами наведенных ружей. Настя раскинула руки в стороны, превращаясь в живой щит. Её синие глаза горели фанатичным, яростным огнем.
- Не стрелять! Я великая княжна Анастасия! - закричала она, срывая голос. - Назад! Опустите оружие!
В первые секунды повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как воет ветер. Рабочие в первых рядах охнули и начали падать на колени, крестясь при виде ребенка из царской семьи. Офицер, собиравшийся дать команду к залпу, побелел как полотно. Его сабля задрожала. Расстрелять толпу - это одно, но расстрелять четырехлетнюю дочь государя на глазах у всех было невозможно.
- Опустить... опустить ружья! - хрипло скомандовал офицер.
Солдаты с облегчением опустили винтовки. Настя обернулась к дворцу. На балконе, тяжело дыша, появился Николай II. Он бежал за дочерью сам, забыв про этикет и страх, и теперь с ужасом смотрел на то, что натворила его маленькая «швыбзик».
Толпа взревела: «Царь! Царь вышел!». Настя, шатаясь от холода и усталости, победно улыбнулась. Революция 1905 года была сорвана в зародыше. История пошла по другому пути.