День без тебя 4

Я проснулась.

Он снова снился мне.

Я не помню, что именно происходило во сне. Не помню ни одного слова, ни одного события. Но отчётливо помню его присутствие. Будто он просто был рядом.

И этого оказалось достаточно.

Я открыла глаза.

Сердце уже болело.

Вчера я уснула только в четыре утра. Сейчас телефон показывал десять.

По привычке первым делом открыла его профиль.

«Был в сети 48 минут назад.»

Значит, уже проснулся.

Я смотрела на эти слова и чувствовала странную, ноющую боль.

Раньше я знала всё.

Во сколько он лёг.

Во сколько проснулся.

Сколько часов поспал.

Проспал ли будильник.

Лежит ли ещё в кровати или уже играет.

А теперь...

Я не знала ничего.

И понимание этого оказалось больнее, чем я ожидала.

Я медленно поднялась с кровати.

Только тогда заметила, что всё ещё сплю в его футболке.

Совсем забыла снять её вечером.

Подошла к зеркалу.

Долго смотрела на своё отражение.

На чужую, уставшую девушку с опухшими глазами.

На футболку, которая ещё несколько дней назад казалась чем-то таким привычным.

Теперь она казалась неправильной.

Я смотрела на себя и думала только об одном.

"Я стою в футболке любимого человека... а он уже нашёл мне замену."

От этой мысли внутри всё неприятно сжалось.

Как можно было заменить человека спустя всего несколько дней?

После года вместе.

После всех обещаний.

После слов о любви.

Мне стало мерзко.

Мерзко от этой неизвестной девушки.

Мерзко от него.

Мерзко даже от самой себя.

Но вместе с этой мерзостью всё равно жила любовь.

И именно это раздражало сильнее всего.

Я не хотела его любить.

Правда не хотела.

Но сердце, кажется, забыло спросить моего разрешения.

Я вышла из комнаты.

Мама сидела на кухне.

Она сразу посмотрела на меня.

Потом перевела взгляд на футболку.

— В его футболке была ночью?

— Да.

— Плакала?

Я молча пожала плечами.

Она и без ответа всё поняла.

— Футболку ему вернёшь?

— Нет.

Ответ получился слишком резким.

Скорее не ей.

Самой себе.

Я села за стол.

Есть совершенно не хотелось.

Даже думать о еде было тяжело.

— Мам, что у нас на завтрак?

— Бутерброды.

Она как раз делала их младшей сестре.

Я смотрела, как она кладёт на тарелку хлеб, кладёт колбасу, сыр...

И вдруг поняла, почему внутри стало так тяжело.

Бутерброды.

Каждое утро.

Я делала их себе на скорую руку.

Ела почти не пережёвывая.

Параллельно красилась.

И собиралась к нему.

Я всегда спешила.

Лишь бы быстрее увидеть его.

Теперь спешить было некуда.

Я неожиданно поймала себя на мысли, что больше не хочу есть бутерброды.

Никогда.

Они перестали быть едой.

Они стали воспоминанием.

— Ксюш...

Я подняла голову.

— Тебя несколько дней дома по утрам почти не было. Ты хоть ела вообще?

— Конечно.

Соврала.

Мама внимательно посмотрела на меня.

Ничего не сказала.

Просто молча поставила передо мной тарелку с пловом.

Я не люблю плов.

А он любил.

Очень.

Я медленно взяла ложку.

Попыталась съесть хоть немного.

Мясо ещё как-то получалось прожевать.

Рис...

Рис будто застревал в горле.

Каждая ложка давалась с трудом.

Чтобы не молчать, я начала пересказывать маме всё, что вчера услышала от Маши.

Про разговор под его окнами.

Про то, что он говорил обо мне.

Про девушку, с которой он когда-то общался.

Мама слушала молча.

Когда я закончила, она сказала только одну фразу:

— Сама виновата.

Я опустила взгляд.

Наверное.

Да.

Я и сама так думала.

Но почему от этого становилось только больнее?

Я продолжала медленно есть плов.

— Мам... сделай, пожалуйста, кофе.

Она даже не обернулась.

— Кофе нет.

Я удивлённо подняла голову.

— Мы с папой больше не пьём. Давление высокое.

И мама ушла.

Я осталась одна на кухне.

С тарелкой плова.

Без кофе.

И вдруг расплакалась.

Слёзы падали прямо в тарелку.

Мне хотелось кофе.

Не потому, что хотелось именно напиток.

Это был мой утренний ритуал.

Я всегда была злой и сонной, пока не выпью первую чашку.

Мама снова зашла на кухню.

Увидела мои слёзы.

И, совершенно машинально, сказала:

— Чего ревёшь? Иди к нему попей...

Она резко замолчала.

Мы обе поняли, что она сказала это по привычке.

Раньше, если дома заканчивался кофе, я просто шла к нему.

Это было так естественно, что мама даже не задумывалась.

Теперь...

Теперь идти было некуда.

Я сидела на кухне.

Плакала.

Давилась пловом.

И думала только об одном:

"Теперь у меня нет ничего, ни его... ни даже моего привычного кофе."

В голове всплыло воспоминание.

Однажды зимой он написал мне:

«Принеси зарядку в кофейню.»

Я тогда тоже проснулась без кофе.

Была ужасно злой.

Пришла.

За столиком сидели он и его лучший друг.

Он улыбнулся, заказал мне кофе, словно заранее знал, что без него со мной лучше не разговаривать.

Мы сидели втроём.

Болтали обо всякой ерунде.

Потом немного погуляли.

И пошли к нему домой.

Тогда это казалось самым обычным зимним утром.

А теперь...

Я сидела на кухне и плакала из-за воспоминания о чашке кофе.

Я доела через силу.

Вернулась в комнату.

Легла на кровать.

Открыла TikTok.

Листала видео, даже не замечая, что именно смотрю.

Иногда отвечала сестре.

Иногда просто смотрела в экран.

Мысли всё равно возвращались к нему.

Стоило телефону погаснуть, как перед глазами снова появлялся он.

Его голос.

Его руки.

Его смех.

Его взгляд.

Я закрыла глаза.

И вдруг поймала себя на мысли, что больше всего сейчас хочу свернуться клубком где-нибудь у него под боком.

Чтобы он, как раньше, молча накрыл меня одеялом.

Прижал к себе.

И сказал, что всё будет хорошо.

Стало страшно.

Я поняла, что тоска медленно съедает меня.

Если останусь дома ещё хоть час, сегодняшний день закончится так же, как вчера.

Слёзы.

Поэтому решила начать собираться намного раньше.

Просто чтобы занять себя хоть чем-нибудь.

Я подошла к зеркалу.

Достала косметику.

Выдавила немного тонального крема на руку.

И только в этот момент поняла, что даже не умылась.

Не почистила зубы.

Настолько была занята мыслями о нём, что забыла сделать самые обычные вещи.

Я молча умылась.

Вернулась к зеркалу.

Начала краситься.

Отражение смотрело на меня опухшими от ежедневных слёз глазами.

Лицо казалось чужим.

Уставшим.

Некрасивым.

Я смотрела на себя и мысленно повторяла:

"Ты сама всё закончила."

"Не жалей."

Словно пыталась убедить саму себя.

Но чем чаще повторяла эти слова, тем меньше в них верила.

Я быстро нарисовала брови.

Получились слишком широкие.

Я тихо выругалась.

Хотела стереть.

Но сил искать тонкую кисточку не было.

Да и...

Ему нравились мои широкие брови.

Он всегда говорил:

— Непривычно.

Но тебе идёт.

И я сразу вспомнила выпускной.

Визажист тогда случайно сделала их слишком толстыми.

Когда он увидел меня, сначала засмеялся.

Долго смеялся.

Я тогда даже немного обиделась.

А потом он посмотрел ещё раз.

Улыбнулся.

Обнял меня за плечи.

И сказал:

— Хотя знаешь... тебе правда идёт.

В тот день мы сделали фотографию.

Я вспомнила её так отчётливо, будто держала сейчас в руках.

Его улыбку.

Свою улыбку.

Тот день.

Тот момент.

Слеза медленно скатилась по щеке.

Я быстро стёрла её ладонью.

Нет.

Не сейчас.

Я уже и так слишком долго плачу.

Телефон завибрировал.

Маша.

Она прислала список продуктов в наш общий чат.

Как обычно.

Я даже не стала читать до конца.

Сразу нажала кнопку вызова.

— Привет. Ты сейчас в магазин?

— Да.

— Подожди меня.

Я тоже пойду.

Мне просто нужно было выйти из дома.

Неважно куда.

Лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

Я быстро надела обувь.

Посмотрела на себя в зеркало в последний раз.

Поправила волосы.

И вышла за дверь.

На улице было тепло.

Я встретилась с Машей.

Мы молча дошли до магазина.

Она складывала в корзину продукты.

Картошку.

Макароны.

Овощи.

Я почти не слушала, о чём она говорит.

Стояла рядом и смотрела на вход.

И вдруг поймала себя на странной мысли.

"Хах... если бы он сейчас вошёл..."

Я даже невольно улыбнулась.

"Ему было бы обидно."

Он всегда немного ревновал меня к Маше.

Особенно когда мы проводили вместе много времени.

А сейчас...

С самого утра.

Мы вдвоём.

Ходим по магазину.

Выбираем картошку.

Я вдруг подумала:

"Он бы сейчас наверняка решил, что с ней я нахожу время быстрее, чем находила его для него."

И почему-то стало грустно.

Не потому, что он ревновал.

А потому, что я до сих пор знала, о чём бы он подумал.

Слишком хорошо знала.

И, наверное, ещё долго буду знать.

Мы расплатились.

Вышли из магазина.

Маша предложила занести продукты домой.

Я кивнула.

Мы молча дошли до её подъезда.

Она жила в том же дворе, что и он.

Я знала этот двор почти так же хорошо, как свой.

Поднимались по ступенькам.

Она открывала дверь в подъезд.

А я...

Я просто обернулась.

Не специально.

Скорее по привычке.

Мой взгляд сам нашёл его окна.

И сразу остановился.

В окно выглядывала его мама.

Она мыла окна.

Я застыла.

Сердце неприятно сжалось.

Странно.

Ещё неделю назад я бы обязательно подошла.

Поздоровалась.

Она бы улыбнулась.

Спросила, как дела.

Могла бы предложить чай.

Или снова позвать меня с ними на шашлыки.

Покупала мне мороженое, когда мы были вместе.

Смеялась вместе со мной над его глупыми историями.

Иногда даже шутила над ним сильнее, чем я.

Я всегда чувствовала себя рядом с ней спокойно.

Будто она давно перестала быть просто его мамой.

Стала кем-то родным.

А теперь...

Теперь мы были чужими.

И, наверное, больше никогда не поговорим.

Я продолжала смотреть.

Она меня не замечала.

Даже хорошо.

Не знаю, что бы я сказала, если бы наши взгляды встретились.

В памяти вдруг всплыл день нашего знакомства.

Мне тогда было ужасно страшно.

Я впервые пришла к нему домой.

Она улыбнулась.

А когда я уходила, попросила зайти у ней а спальню, подвинула стул.

— Садись.

Я послушно села.

Она устроилась напротив.

И начала задавать вопросы.

Кто я.

Чем занимаюсь.

Какие у меня планы.

Как познакомились.

Что люблю.

Я тогда ужасно волновалась.

Казалось, будто прохожу какое-то собеседование.

А он стоял рядом и только смеялся.

— Мам, ну хватит её пугать.

Она тоже потом засмеялась.

И стало легче.

Я улыбнулась, вспоминая это.

Но улыбка исчезла почти сразу.

Потому что теперь эти воспоминания уже ничего не меняли.

Маша занесла пакет.

— Пойдём?

Я молча кивнула.

Мы пошли дальше.

По дороге она вдруг вспомнила:

— У него новая заметка в Инстаграме.

Хочешь, покажу?

Я пожала плечами.

Она включила песню.

«Я выберу тебя...»

Я слушала молча.

Никогда не понимала его музыкальный вкус.

Он был совсем другим.

— А что он вообще слушал? - спросила Маша.

Я начала перечислять исполнителей, которых помнила.

Почти всех знала наизусть.

Странно.

Даже после расставания я всё ещё помнила его плейлист.

— А он что говорил про твою музыку?

Я невольно усмехнулась.

— Он смеялся.

Маша вопросительно посмотрела на меня.

— Когда мы слушали мой плейлист, он говорил, что «Макулатура», «Щенки», «Валентин Стрыкало» — это кринж... что это попса.

Я тогда всегда обижалась.

Мне хотелось, чтобы он хотя бы попробовал услышать в этих песнях то, что слышу я.

Но он только смеялся.

И всё равно иногда терпеливо слушал их вместе со мной.

Я замолчала.

Продолжать почему-то не хотелось.

Внутри снова стало пусто.

Даже разговор о музыке умудрился напомнить о нём.

Мы ещё немного погуляли.

Потом попрощались.

Мне предстояло встретиться с другими девочками.

Я шла одна.

И снова разговаривала сама с собой.

"Он уже нашёл кого-то..."

"Так быстро..."

"Как вообще можно заменить человека после года отношений?"

От этих мыслей становилось противно.

Казалось, будто всё, что было между нами, ничего не стоило.

И вдруг я вспомнила его слова.

Когда-то давно он сказал:

— Если мы когда-нибудь расстанемся... я просто стану бабником. Буду скучать по тебе и закрывать эту боль другими людьми.

Я остановилась.

Несколько секунд просто смотрела перед собой.

Может...

Это действительно так?

Может, дело не в том, что он уже разлюбил меня.

Может, он действительно просто пытается заглушить боль.

Я тяжело выдохнула.

Мне захотелось поверить ему.

Даже сейчас.

Я мысленно простила его.

Хотя легче от этого не стало.

Стало только ещё больнее.

Я встретилась с девочками.

Они уже ждали меня на привычной лавочке.

Обняли.

Поздоровались.

Будто сегодня был самый обычный день.

Мы пошли гулять.

Они рассказывали что-то о репетициях, о новых песнях, о гитарах.

Я слушала.

Иногда даже отвечала.

Но мысли всё равно то и дело возвращались к нему.

Он никогда не любил этих моих подруг.

Говорил, что они странные.

Я тогда всегда спорила с ним.

Не понимала, почему он так к ним относится.

Мы сели на лавку.

Я вдруг вспомнила один из наших разговоров.

Он тогда сказал:

— Они мне не нравятся.

— Почему?

— Потому что их парни ведут себя как идиоты. Не уважают их, относятся ужасно. А они терпят. Хавают это. Не понимаю такого.

Я тогда только пожала плечами.

А сейчас...

Я невольно улыбнулась.

Как же странно.

Человек, который говорил, что никогда не поймёт девушек, остающихся рядом с теми, кто делает им больно...

За несколько дней до расставания сам просил меня остаться.

Просил дать ему ещё один шанс.

Обещал, что изменится.

Получается...

Он просил меня сделать именно то, что сам когда-то называл неправильным.

Странная штука - жизнь.

Я больше не злилась.

Не обижалась.

Просто улыбнулась этой мысли.

И мы пошли дальше.

Через несколько минут впереди показалось старое заброшенное здание.

Я сразу узнала его.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание.

Наш последний день вместе.

Мы тогда гуляли с его друзьями, следили за их ещё одним другом который пошел на свидание.

И тут друг развернулся и пошел в нашу сторону.

Он Разбежался.

Запрыгнул в это заброшенное здание.

Потом долго сидел где-то среди кустов, думая, что его никто не найдёт.

А когда наконец вылез...

Мы смеялись так громко, что, кажется, слышала вся улица.

Я тогда даже согнулась от смеха.

Он смеялся вместе со мной.

Я посмотрела на здание ещё раз.

Теперь оно стояло пустым.

Таким же пустым, как воспоминание о том дне.

Мы пошли дальше.

Впереди появился небольшой деревянный домик.

Я снова остановилась взглядом.

И снова память оказалась быстрее меня.

Тот же последний день.

Я сидела там у него на коленях.

Мы разговаривали с его друзьями.

Я уже устала.

Просилась домой.

Он смеялся.

Говорил:

— Ну ещё чуть-чуть.

Я тогда закатывала глаза.

Но всё равно оставалась рядом.

Мне вдруг стало смешно.

Тогда я мечтала поскорее уйти домой.

А сейчас...

Я бы многое отдала, чтобы снова посидеть там хотя бы пять минут.

Мы дошли до пляжа.

Ветер был прохладным.

Вода тихо шумела.

Я остановилась.

И вдруг поняла, что именно здесь воспоминаний слишком много.

Зимой он однажды провалился под лёд.

Сразу двумя ногами.

Я тогда сначала ужасно испугалась.

А потом смеялась над ним всю дорогу домой.

Он ворчал.

Говорил, что это совсем не смешно.

А я всё равно продолжала смеяться.

Потому что выглядел он тогда действительно забавно.

Но дома всё равно заставила его переодеться в сухое.

Боялась, что заболеет.

Потом вспомнилась ещё одна зима.

Мы бегали по замёрзшему льду.

Как дети.

Падали.

Толкались.

Он щекотал меня.

Я пыталась убежать.

Он догонял.

Валил меня прямо на лёд.

И мы долго лежали, обнявшись, глядя в серое зимнее небо.

Я смотрела на воду.

А перед глазами была только та зима.

Память...

Странная штука.

Она не спрашивает, хочешь ли ты вспоминать.

Она просто показывает картинки.

Одну за другой.

И каждая из них причиняет боль.

Я глубоко вдохнула.

Слёз не было.

Но грудь будто сдавило чем-то тяжёлым.

Я молча пошла дальше вместе с девочками.

Мы шли в сторону магазина.

Разговаривали о какой-то ерунде.

Я почти не слушала.

И вдруг впереди увидела корт.

Сначала взгляд зацепился за спортивную сумку.

Потом за баскетбольный мяч.

Я узнала их сразу.

Его.

Сердце пропустило удар.

Я подняла голову.

Он играл.

Как всегда.

Баскетбол был его жизнью.

Он мог проводить на площадке часы.

И, если честно, лучше него среди подростков нашего города я никого не видела.

Я замерла.

В голове одна за другой вспыхивали картинки.

Как он учил меня правильно держать мяч.

Как смеялся, когда я промахивалась.

Как поправлял мои руки.

Как говорил:

— Не бойся. Просто бросай.

Вспомнила день, когда он специально позвал играть каких-то парней.

Я тогда сидела на лавочке.

Он делал вид, что ему всё равно.

Но я знала.

Он хотел показать мне, как хорошо играет.

И показал.

Они не смогли его обыграть.

После игры он подошёл ко мне с той самой довольной улыбкой, которую так любил прятать.

Я тогда только закатила глаза.

— Выпендрёжник.

Он засмеялся.

И сейчас...

Он снова был там.

Такой же.

Живой.

Настоящий.

Такой близкий.

И такой недосягаемый.

Я резко остановилась.

Потом почти инстинктивно свернула в сторону кустов.

Спрятаться.

Обойти.

Не встретиться взглядом.

Не знаю зачем.

Наверное, испугалась.

Но было поздно.

Даже с такого расстояния он меня заметил.

Я увидела, как он перестал двигаться.

Застыл.

Смотрел мне вслед.

Несколько секунд.

Я чувствовала этот взгляд спиной.

Но не обернулась.

Шла всё быстрее.

Сердце колотилось.

А потом вдруг мысленно сказала самой себе:

"Ну и дура."

"Зачем ты его избегаешь?"

"Это же глупо."

Я ведь сама хотела когда-нибудь перестать бояться встречи.

Так почему сейчас убежала?

Ответа не было.

Мы молча дошли до дома одной из девочек.

Она открыла дверь.

Мы поднялись на кухню.

Я машинально огляделась.

На столе стояла стеклянная вазочка.

С конфетами.

Я подошла ближе.

И снова замерла.

Его любимые.

Те самые.

Почему-то их почти никогда не было в магазинах.

Но у него дома они были всегда.

Он часто доставал вазочку.

Протягивал мне одну.

Иногда две.

Особенно если видел, что у меня плохое настроение.

— На.

Станет легче.

Я тогда смеялась.

Говорила, что конфеты ничего не решают.

Но всё равно брала.

Потому что они были от него.

Я осторожно взяла одну конфету.

Потом ещё одну.

Потом незаметно набрала целую горсть.

Спрятала в карман.

Не потому что хотела есть.

Нет.

Я вдруг подумала, что, возможно, больше никогда не встречу именно эти конфеты.

И мне захотелось сохранить хотя бы их вкус.

На секунду представила...

Как было бы здорово сейчас зайти к нему.

Положить эти конфеты перед ним.

И сказать:

— Смотри, нашла.

Он бы обязательно улыбнулся.

Сказал бы что-нибудь смешное.

Наверное, сразу открыл бы одну.

Но...

Этого больше не будет.

Я опустила руку в карман.

Пальцы коснулись фантиков.

И почему-то именно они напомнили мне, что его действительно больше нет в моей жизни.

Мы ещё немного посидели.

Потом я снова встретилась с лучшей подругой.

Мы долго гуляли.

Разговаривали.

Смеялись.

Иногда молчали.

А когда пришло время расходиться, я встала, развернулась в сторону дома.

Сделала шаг.

И резко остановилась.

Нога пронзила такой болью, что я едва удержалась на ногах.

Я попробовала наступить ещё раз.

Не получилось.

Больно.

Очень.

Я стояла посреди улицы.

И первое, о чём подумала...

Совсем не о том, как добраться домой.

"Сейчас бы я просто позвонила ему."

Я знала, что было бы дальше.

Он бы даже не спросил, насколько сильно болит.

Просто сказал бы:

— Стой на месте.

Я сейчас приду.

Он бы пришёл.

Забрал бы меня.

Если бы пришлось - донёс бы домой на руках.

Не потому что обязан.

А потому что всегда так делал.

Я ещё несколько секунд стояла неподвижно.

Потом тихо сказала самой себе:

— Его больше нет.

И медленно, хромая, пошла домой одна.

Каждый шаг отдавался болью.

Но нога болела намного меньше, чем сердце.

Всю дорогу до дома я плакала.

Не из-за ноги.

Из-за того, что впервые так отчётливо поняла:

Есть ситуации, в которых он мне всё ещё нужен.

Но позвонить ему я больше не могу.

Дом встретил меня тишиной.

Я закрыла за собой дверь.

Сняла обувь.

Даже не включая свет, медленно прошла в комнату.

Первым делом смыла макияж.

Сегодня он держался хуже обычного.

Наверное, потому что слёзы стали моей новой косметикой.

Я подняла голову.

В зеркале снова была я.

Уставшая.

Опухшая.

Чужая.

Я открыла шкаф.

Достала его футболку.

Снова.

Мне уже не хотелось надевать свою одежду.

Почему-то именно его вещи сейчас казались единственным местом, где было хоть немного спокойно.

Я надела футболку.

Она была большой.

Пахла уже совсем слабо.

Но мне всё равно казалось, что где-то ещё остался он.

Я подошла к двери, чтобы повесить сумку.

На крючке всё ещё висели его вещи.

Куртка.

Кофта.

Ещё какие-то мелочи, которые он когда-то оставил у меня.

Я протянула руку.

Сама не поняла зачем.

Просто сняла куртку.

Прижала к себе.

Поднесла к лицу.

Его запах.

Не тот, который был в футболке.

Другой.

Зимний.

Те самые духи.

Мои любимые.

Он пользовался ими тогда, когда у нас ещё почти не было ссор.

Когда мы смеялись чаще, чем спорили.

Когда всё казалось таким простым.

Я закрыла глаза.

Передо мной снова была та зима.

Он идёт рядом.

Держит меня за руку.

Поправляет мне шарф.

Смеётся.

Я резко открыла глаза.

Нет.

Это всего лишь запах.

Запах не может вернуть человека.

Но сердце почему-то отказывалось в это верить.

Я ещё крепче прижала куртку к себе.

И вдруг нащупала что-то в кармане.

Платок.

Его платок.

Я медленно достала его.

Аккуратно развернула.

Поднесла к лицу.

Он пах им.

Не духами.

Не порошком.

А именно им.

Его лицом.

Его кожей.

Тем запахом, который невозможно объяснить словами.

Я не выдержала.

Села прямо на пол.

Прижала платок к губам.

Начала целовать его.

Снова и снова.

Будто через этот кусочек ткани ещё могла дотянуться до человека, которого больше рядом не было.

Слёзы полились сами.

Я рыдала так сильно, что почти не могла вдохнуть.

Платок намокал.

Я всё равно продолжала крепко держать его в руках.

Будто если отпущу...

Отпущу и его.

Я сидела на полу, обнимая колени, прижимая к себе его куртку и этот маленький платок.

И только одна мысль снова и снова звучала в голове.

"Я сама всё разрушила."

"Я сама ушла."

"Я сама выбрала эту боль."

Наверное...

Это была правда.

И именно поэтому она ранила сильнее всего.

Потому что обвинить было некого.

Кроме самой себя.

Я подняла заплаканные глаза к потолку.

И впервые за этот день мне захотелось только одного.

Чтобы завтра стало хоть немного легче.

Хотя бы совсем чуть-чуть.