День без тебя 3

Утром я должна была пойти на пробежку.

Должна была.

Но проспала.

Наверное, организм наконец решил забрать своё после бессонных суток. Я проснулась с тяжёлой головой, а первой мыслью снова был он.

Я вышла из дома. Просто шла без цели, пока в какой-то момент не остановилась.

В телефоне всё ещё был его номер.

Я долго смотрела на экран.

Мне вдруг захотелось позвонить.

Не чтобы вернуть его.

Не чтобы попросить ещё один шанс.

Мне хотелось сказать ему одну простую вещь:

«Всё кончено.»

Мне хотелось поставить точку.

Я нажала кнопку вызова.

— Алло.

Его голос.

Такой знакомый.

Такой родной.

И в ту же секунду всё, что я собиралась сказать, исчезло.

— Привет... Как ты? Чем занимаешься?

— Нормально, в целом. Валяюсь.

— А... понятно. Чего не спишь?

— Режим восстановил наконец-то.

Я невольно улыбнулась.

— Здорово...

И это «здорово» было настоящим.

Всю нашу совместную жизнь я пыталась уговорить его наладить режим сна.

Просила ложиться раньше.

Ворчала, когда он снова сидел до пяти утра.

Объясняла, что ему самому станет легче.

Иногда даже злилась.

Но ничего не менялось.

И вот теперь...

Он смог.

Когда меня уже не было рядом.

Почему-то стало немного обидно.

Не потому, что он наконец начал спать нормально.

Наоборот.

Я была искренне счастлива за него.

Наверное, это одна из самых странных вещей после расставания - ты всё ещё радуешься успехам человека, как своим собственным.

Мне так хотелось сказать:

«Я же говорила, что у тебя получится.»

Хотелось улыбнуться ему.

Расцеловать.

Похвалить.

Сказать, какой он молодец.

Я всегда представляла, что однажды наступит утро, когда он проснётся раньше обеда, а я буду первой, кто его за это обнимет.

Но это утро всё-таки наступило.

Только без меня.

Я больше не имела права радоваться этому рядом с ним.

Поэтому просто улыбнулась в телефон.

И тихо порадовалась за человека, которого всё ещё любила.

Наступила тишина.

— Ты чего звонишь? Случилось что-то?

Я открыла рот.

Но вместо слов из меня вырвались слёзы.

Я молчала.

— Алё? Я говорю, что-то случилось?

Он спросил ещё раз.

Потом ещё.

А я продолжала плакать.

Я слышала его голос.

И этого оказалось достаточно, чтобы снова развалиться на части.

Я еле выдавила:

— Нет... я нечаянно позвонила...

— Что? Со связью что-то? Я тебя не слышу. Случилось что-то?

Он снова спросил.

И тогда я заставила себя вдохнуть.

— Нет... я случайно позвонила.

Наступила короткая пауза.

Потом он сказал:

— Да ну... Не верю. Клянись.

Я застыла.

Какая же это глупость.

Мы расстались.

Наш мир только что развалился.

А он всё ещё просит меня поклясться.

И почему-то именно это добило меня окончательно.

Он помнил.

Всегда, когда сомневался в моих словах, он говорил:

— Клянись.

Я никогда не была верующей.

Но соврать и сказать «клянусь» для меня всегда было невозможно.

Он это знал.

Если я сразу говорила «клянусь», значит, я говорила правду.

Я медленно скрестила пальцы за спиной.

Так, как делала в детстве.

Он не видел моих рук.

Впервые.

Впервые он не видел, что мои пальцы скрещены.

Впервые я смогла соврать ему после этих слов.

И именно это показалось мне настоящим концом.

— Клянусь.

— А-а... Ну ладно... Пока тогда.

Он сбросил.

А я так и осталась стоять.

С телефоном в руке.

И плакать.

Мне было больно не потому, что разговор закончился.

Мне было больно потому, что я только что услышала голос человека, которого всё ещё люблю.

И впервые поняла, что теперь этот голос мне больше не принадлежит.

Через несколько минут пришло сообщение.

«Я думал, ты мне позвонила, чтобы поговорить о чём-то. Даже обидно как-то, что случайно.»

Я долго смотрела на экран.

Будто надеялась, что сообщение исчезнет само.

Я ответила коротко:

«Ну прости.»

Он написал почти сразу:

«Та ладно, забей. Это же я от тебя ожидал. Это не твоя обязанность.»

Я перечитывала эти слова снова и снова.

Потом наконец написала то, ради чего, наверное, и набрала его номер.

Что я всё обдумала.

Что мне всё меньше верится в то, что что-то изменится.

Что я больше так не могу.

Что мне очень больно заканчивать всё вот так.

Но другого выхода я просто не вижу.

Ответ пришёл быстро.

«Коть, просто любовь уже угасла, и ты боялась это признать.»

Я перестала читать.

Мой взгляд остановился только на одном слове.

«Коть».

Он снова так меня назвал.

Коть.

Котёнок.

Кошечка моя.

Всегда обожала, когда он называл меня так.

Эти прозвища казались чем-то только нашим.

Чем-то, что принадлежало только нам двоим.

И вдруг я мысленно сказала:

Спасибо.

Спасибо, что в последний раз дал мне побыть « твоей кошечкой».

Наверное, больше я этого никогда не услышу.

И почему-то именно это оказалось больнее самого сообщения.

Я продолжила читать.

Любовь угасла.

Нет.

Он ошибался.

Если бы любовь угасла, я бы не плакала от одного его голоса.

Не смотрела бы часами на его статус «в сети».

Не пыталась бы услышать его шаги возле дома.

Не скучала бы по человеку, который сделал мне так больно.

Любовь не угасла.

Просто вместе с ней накопилось слишком много боли.

Я написала ему, что он не прав.

Что дело не в любви.

Что было слишком много мелочей.

Слишком много вещей, которые постепенно стали больше самих отношений.

Он ответил:

«Когда любишь человека, всегда дашь ему шанс. Ты просто не готова.»

Я перечитывала это снова и снова.

Не готова?

Я ведь уже давала шанс.

И ещё один.

И ещё.

Сколько шансов нужно дать человеку, чтобы иметь право уйти?

Я написала ему, что он сам всегда говорил:

«Я не смогу измениться».

Так почему теперь я должна поверить, что вдруг сможет?

Он ответил, что сейчас всё иначе.

Что человек способен измениться, когда понимает, что действительно теряет.

И самое страшное было в том, что маленькая часть меня всё ещё хотела ему поверить.

Я ненавидела эту надежду.

Потому что именно она не давала мне отпустить.

Я долго смотрела на экран.

Потом написала:

«Я очень надеюсь, что это правильное решение. Надеюсь, нам обоим будет легче. Мне очень жаль. Прости.»

Он ответил:

«Ну мне вряд ли будет легче. Но я тебя прощаю.»

Прощает.

Странное слово.

Будто виновата была только я.

Будто это только я разрушила всё, что между нами было.

Но сил спорить уже не осталось.

А потом он попросил передать вещи через подругу.

И именно это почему-то ударило сильнее всего.

Год жизни.

Любовь.

Все воспоминания.

Теперь можно было сложить в пакет.

И передать через другого человека.

Не встретиться.

Не поговорить.

Не посмотреть друг другу в глаза.

Просто вернуть вещи.

И стать чужими.

Я смотрела на переписку и понимала:

Наверное, это и есть конец.

Но почему тогда сердце всё ещё отказывалось в него верить?

Я вышла бегать.

Первые минуты были самыми тяжёлыми.

Каждый шаг давался с трудом.

Лёгкие будто горели.

Ноги налились свинцом.

Хотелось остановиться.

Хотелось просто сесть на бордюр и больше никуда не идти.

Я замедлилась.

Почти перешла на шаг.

И вдруг в голове появилась совершенно глупая картина.

Будто он бежит рядом.

Не настоящий.

Только в моём воображении.

Я знала, что этого никогда не было.

И уже никогда не будет.

Мы столько раз говорили, что однажды обязательно вместе пойдём бегать.

Он любил бегать.

А мне из-за здоровья нельзя было.

Я всегда отвечала:

— Вот поправлюсь, и тогда обязательно.

Мы строили маленькие планы.

Представляли, как будем бегать по утрам.

Как будем спорить, кто быстрее.

Как он специально будет меня дразнить.

Но до этого дня мы так и не дошли.

Теперь уже не дойдём.

И всё же в тот момент я представила, будто он рядом.

Будто улыбается своей самодовольной улыбкой и говорит:

— Ну что, всё? Уже сдаёшься?

Я фыркнула.

— Нет.

— Тогда догоняй.

Я знала, что разговариваю сама с собой.

Знала, что рядом никого нет.

Но почему-то именно эта выдуманная картина заставила меня ускориться.

Мне вдруг стало невозможно проиграть человеку, которого даже не было рядом.

Я побежала быстрее.

Потом ещё быстрее.

Будто пыталась догнать не его...

А наше несбывшееся будущее.

Когда казалось, что сил уже совсем не осталось, открылось второе дыхание.

И я бежала дальше.

Потому что хотя бы в моём воображении я наконец смогла сделать то, о чём мы когда-то мечтали.

После пробежки я пошла к подруге.

Первые минут десять было даже спокойно.

Мы разговаривали.

Смеялись над какими-то глупостями.

Пили чай.

И мне впервые за весь день показалось, что становится легче.

Я даже почти не думала о нём.

Почти.

Но стоило разговору ненадолго затихнуть, как мысли снова вернулись.

Я вспомнила фильм, который хотела посмотреть уже почти полгода.

«Вечное сияние чистого разума».

Каждый раз находилось что-то важнее.

Чаще всего - он.

Мы договаривались встретиться.

Я шла к нему.

И фильм снова откладывался.

Теперь времени стало сколько угодно.

Я включила его.

И уже через несколько минут поняла, что совершила огромную ошибку.

Или, может быть, наоборот - самую правильную.

Каждая сцена будто была написана про нас.

Каждый диалог отзывался внутри.

Каждая ссора казалась до боли знакомой.

Я смотрела на экран и понимала, что дело совсем не в сюжете.

Я просто видела нас.

Я поймала себя на мысли:

«А если бы существовала такая машина?»

Если бы действительно можно было стереть человека из памяти.

Его голос.

Его руки.

Его запах.

Наши прогулки.

Наши объятия.

Наши ссоры.

Наши счастливые дни.

Всё.

Согласилась бы я?

Я долго думала.

Очень долго.

И неожиданно поняла, что нет.

Потому что тогда пришлось бы стереть не только боль.

Пришлось бы стереть и всё хорошее.

А я пока ещё не была готова потерять даже воспоминания.

Когда фильм закончился, внутри стало тихо.

Не легче.

Именно тихо.

Будто чувства просто устали бороться.

Подруга решила меня развеселить.

Подошла ближе.

Сделала вид, что сейчас поцелует меня.

А в последний момент отвернулась и рассмеялась.

Наверное, это должна была быть обычная шутка.

Но меня будто ударили.

Он тоже так делал.

Иногда специально.

Чтобы посмотреть на мою реакцию.

Я улыбнулась тогда через силу.

Но внутри снова заболело.

Странно, как один жест может вернуть человека, которого рядом уже нет.

Я попрощалась с подругой и пошла домой собираться гулять с Машей.

Стояла перед зеркалом, когда мама спросила:

— Куда собираешься?

И я автоматически ответила:

— Замуж...

Мы обе замолчали.

Мама улыбнулась.

— Ура! Помирились всё-таки?

Я опустила глаза.

— Нет, мам... По привычке сказала. Я с Машей гулять.

Оказывается, привычки исчезают намного медленнее, чем люди.

Мы встретились с Машей.

Она улыбнулась.

Обняла меня.

И мы просто пошли гулять.

Говорили обо всём подряд.

Она рассказывала какие-то смешные истории.

Жаловалась на родителей.

Показывала смешные видео.

Я смеялась.

Иногда даже искренне.

И в какие-то моменты ловила себя на мысли, что почти не думаю о нём.

Наверное, именно друзья в такие моменты становятся спасением.

Не потому, что заставляют забыть.

А потому, что хотя бы на несколько минут дают возможность перестать думать.

Потом между нами повисла тишина.

Я, как обычно, посмотрела на Машу и улыбнулась.

Раньше почти каждая наша прогулка заканчивалась одной и той же фразой.

— Машенька моя, я люблю тебя очень сильно.

Она засмеялась.

— И я тебя люблю.

Я автоматически продолжила:

— А ещё меня любит мой парень...

Я замолчала.

Маша тоже перестала улыбаться.

Мы обе понимали, что дальше этой фразы уже ничего не будет.

Я нервно усмехнулась.

— Афигеть...

Никто больше и не любит.

Эти слова вырвались сами.

И сразу стало больно.

Не потому, что я действительно была одна.

А потому, что впервые за долгое время эта привычная фраза закончилась пустотой.

Мы ещё немного погуляли.

А потом пошли к Машиному дому.

Она жила в его дворе.

Мы сели возле её подъезда.

И только тогда всё хорошее настроение исчезло.

Я почти не слушала, о чём она говорила.

Мой взгляд постоянно возвращался к двери его подъезда.

Я представляла, как она сейчас откроется.

Как он выйдет.

Как случайно увидит меня.

Я не знала, чего хочу больше.

Чтобы он вышел.

Или чтобы не выходил.

Наверное, если бы увидела его, снова бы расплакалась.

Но всё равно продолжала смотреть.

Он так и не появился.

И от этого тоже было больно.

Я попрощалась с Машей и медленно пошла домой.

Всю дорогу думала только об одном.

Странно.

Ещё несколько дней назад я специально выбирала дорогу, которая вела к нему.

Теперь же выбирала ту, где вероятность встретить его была меньше.

Как быстро человек становится тем, кого боишься случайно увидеть.

Дома было непривычно тихо.

Я бросила ключи на тумбу и только собиралась идти в ванную, как громко заурчал живот.

Я даже вздрогнула.

Есть всё равно не хотелось.

Совсем.

Казалось, что если сейчас попробую что-нибудь съесть, кусок просто застрянет в горле.

Я попыталась вспомнить, что вообще сегодня ела.

Три чашки кофе.

Почти литр энергетика.

Половину пачки чипсов.

Больше не смогла.

И одну маленькую булочку.

Ту самую булочку которую он тоже любил.

Я всё-таки пошла в душ.

Стояла под горячей водой и ни о чём не думала.

Или, наоборот, думала сразу обо всём.

Когда взяла в руки гель для душа, невольно остановилась.

Его любимый запах.

Именно его.

Когда-то он сказал, что этот запах ассоциируется у него со мной.

Я всегда покупала именно такой.

Флакон был почти пустой.

Ещё пару раз — и закончится.

Можно будет купить другой.

Теперь уже любой.

Этот больше никому не нужен.

От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось.

Я выключила воду.

Вытерлась.

Вышла из ванной.

Моя пижама была в стирке.

Пришлось открыть шкаф и достать его футболку.

Я надела её.

И сразу почувствовала запах.

Его духи.

Те самые духи, которые раньше я терпеть не могла.

Всегда говорила, что они слишком резкие.

Что можно было выбрать другие.

А сейчас...

Сейчас этот запах оказался самым родным на свете.

Ноги подкосились сами.

Я медленно опустилась на пол.

И разрыдалась.

Прижимала футболку к лицу.

Вдыхала запах снова и снова.

Будто боялась, что однажды он исчезнет.

Будто вместе с ним исчезнет последняя часть человека, которого я ещё не была готова отпустить.

Я обняла себя руками.

Очень крепко.

Закрыла глаза.

И представляла, что это он.

Что это его руки.

Что он снова рядом.

Что сейчас обнимет меня ещё сильнее.

Открыв глаза, я увидела только пустую комнату.

И себя.

Сидящую на полу.

Обнимающую саму себя.

В этот момент в комнату заглянула мама.

Она посмотрела на меня.

Потом на футболку.

— Его футболка?

— Да.

— Скучаешь?

Я покачала головой.

— Нет.

Это всего лишь футболка.

Мама грустно улыбнулась.

— Нет.

Она пахнет им.

Ты сейчас представляешь его объятия, да?

Я ничего не ответила.

Потому что она попала прямо в цель.

Я только фыркнула, отвернулась и молча вышла из комнаты.

Мне было больно от того, что она оказалась права.

Я села на кровать.

На тумбочке лежала книга.

Вчера она помогла.

Совсем немного.

Но помогла.

Когда-то давно, ещё до него, книги были моим убежищем.

Если мне становилось плохо, я открывала первую страницу и исчезала.

На несколько часов переставала жить своей жизнью.

Сегодня я тоже хотела исчезнуть.

Я взяла книгу в руки.

Провела пальцами по обложке.

Открыла первую страницу...

И сразу закрыла.

Из глаз снова покатились слёзы.

Я не смогла прочитать даже первую строчку.

Только сидела, крепко прижимая книгу к груди.

И думала:

"Теперь у меня есть время."

Время на книги.

Время на друзей.

Время на прогулки.

Время на всё то, чего мне так не хватало последний год.

Я ведь так этого хотела.

Так почему сейчас не радуюсь?

Почему эта свобода ощущается не подарком, а наказанием?

Я тихо прошептала:
Стоило ли оно вообще того?..

Стоило ли это свободное время человека, которого я любила?

Я поставила книгу обратно на полку.

Так и не открыв её.

Телефон завибрировал.

Лучшая подруга.

«Я сейчас слышу его под окнами.»

Я сразу открыла переписку.

Следующее сообщение пришло почти мгновенно.

«Он стоит с другом. Обсуждает тебя.»

Сердце неприятно сжалось.

Я читала молча.

Он говорит, что вообще за ваши отношения ничего плохого не сделал.

Я усмехнулась.

Грустно.

Без злости.

"Ну конечно."

Именно это я и ожидала услышать.

Следующее сообщение.

Говорит, что ты разговаривать не умеешь.

Ещё одно.

Что у тебя проблемы с алкоголем.

И последнее.

Что ты его никогда не слышала.

Я медленно положила телефон рядом.

Даже не удивилась.

Только подумала:

"Я знала."

"Я с самого начала знала, что именно так всё и будет."

Через несколько секунд телефон снова завибрировал.

Я открыла новое сообщение.

«Он сейчас рассказывает ещё кое-что...»

Я задержала дыхание.

Говорит, что в начале ваших отношений общался с какой-то девочкой.

Я перечитала сообщение.

Потом ещё раз.

И ещё.

С какой девочкой?

Что значит - общался?

Почему я узнаю об этом только сейчас?

Почему он никогда мне не рассказывал?

Следующее сообщение.

- Сегодня она ему написала.

Ещё одно.

- Он рассказал ей, что вы расстались.

И последнее.

- Она пожалела его и позвала гулять.

Я медленно опустила телефон.

Нет...

Больно было не потому, что его позвали гулять.

Больно было потому, что только сейчас я узнала о человеке, который существовал в начале наших отношений.

Получается...

Была часть его жизни, о которой я ничего не знала.

Я целый год думала, что знаю этого человека.

Что между нами нет секретов.

А теперь после расставания выясняется, что я ошибалась.

Почему именно сейчас?

Почему не тогда?

Почему не от него?

Почему от подруги?

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не на неё.

На него.

Такая сильная, что мне захотелось перестать видеть в нём любимого человека.

Мне захотелось увидеть в нём только недостатки.

Я сидела на кровати и чувствовала, как внутри что-то ломается.

Сначала была боль.

Просто боль.

Тихая, тяжёлая.

А потом она превратилась в злость.

Такую сильную, что мне хотелось вытряхнуть из головы все воспоминания о нём.

Я смотрела на его фотографию и впервые не видела любимого человека.

Я видела того, кто сделал мне больно.

Козлина.

Мразь.

Сволочь.

Мне хотелось перечислить всё, что я в нём ненавижу.

Ненавижу его кривые зубы.

Эту его самоуверенную улыбку, когда он уверен, что прав, даже если делает мне больно.

Ненавижу его голубые глаза, особенно когда он смотрел на меня жалостливо, когда я злилась, будто одного взгляда хватит, чтобы я всё забыла.

Ненавижу его руки.

Его пальцы.

Особенно те моменты, когда я вспоминала, как они меня касались, а сейчас от одной мысли становилось неприятно.

Ненавижу его щетину, которая появлялась через день.

Ненавижу, как он дёргался во сне.

Как нагревался так, что рядом невозможно было уснуть.

Как иногда оставлял слюну на подушке и даже не замечал этого.

Ненавижу эту родинку на его ладони.

Этот шрам на ноге.

Эти веснушки на плечах, где кожа была грубой, совсем не такой, как мне хотелось.

Ненавижу его запах.

Даже этот странный запах пота, который почему-то напоминал мне дождь.

Ненавижу его громкий голос.

Его смех.

Этот смех, который раньше заставлял меня улыбаться, а сейчас хотелось закрыть уши.

Ненавижу каждую мелочь.

Каждую деталь.

Каждую часть его, которую когда-то запоминала с любовью.

Я ненавижу его.

Ненавижу за то, что он заставил меня чувствовать себя так.

За то, что я год строила в голове будущее с человеком, которого, возможно, знала не полностью.

За то, что я отдавала ему время.

Свои силы.

Свои чувства.

Свою жизнь.

И сейчас мне казалось, что я просто выбросила этот год.

Потратила его зря.

Я закрыла лицо руками.

Слёзы снова начали течь.

И самое ужасное было в том, что даже в этой ненависти была любовь.

Потому что я знала.

Я знала, что всё это неправда.

Я не ненавижу его глаза.

Я не ненавижу его улыбку.

Я не ненавижу его голос.

Я не ненавижу его привычки.

Если бы я действительно его ненавидела - мне было бы всё равно.

А мне не всё равно.

Мне слишком больно.

Я просто пыталась найти хоть что-то, за что можно зацепиться, чтобы перестать скучать.

Чтобы убедить себя, что мне будет легче без него.

Чтобы перестать ждать сообщения.

Перестать надеяться, что он придёт и скажет:

«Я всё понял.»

«Я больше так не сделаю.»

«Я выбираю тебя.»

Но сейчас я не скучала.

Не сегодня.

Сегодня во мне была только обида.

Только злость.

Только ощущение предательства.

И, может быть, мне нужно было позволить себе это.

Позволить себе не любить его хотя бы один вечер.

Позволить себе быть злой.

Потому что иногда любовь настолько большая, что чтобы пережить боль от неё, приходится на какое-то время превращать её в ненависть.

Я посмотрела на пустую сторону кровати.

Ту, где он когда-то сидел.

И тихо сказала:

— Я всё ещё люблю тебя.

Пауза.

— Но сейчас я тебя ненавижу.

И впервые эти две вещи не казались противоречием.