5 глава. Точка невозврата

После случая на физре прошло три дня. Три дня, когда на Джуён смотрели иначе. Кто-то с жалостью, кто-то с брезгливым любопытством, а кто-то — с новым, изощренным интересом. Потому что теперь они знали: она не просто тихоня. Она жертва. А жертву бить всегда легче — она не даст сдачи.

Сора, та самая одноклассница с противным голосом, решила, что синяки на спине Джуён — отличная тема для травли. Раньше она просто игнорировала её. Теперь же включилась на полную.

— Слышали, у Чон отец — алкаш, — шепталась Сора с подружками в столовой, достаточно громко, чтобы Джуён слышала за соседним столиком. — Говорят, он её каждый день лупит. Потому и молчит, как рыба. Боится, что дома еще хуже сделают.

— Фу, какой ужас, — поддакивали девчонки, но в их глазах горел азарт.

Хёнджин сидел через два столика и слышал это. Ему хотелось встать и заткнуть их. Но что он скажет? Что сам вчера швырнул в неё скомканной бумажкой? Что сам смеялся, когда её толкали в коридоре?

Он промолчал.

Это стало последней каплей.

---

Большая перемена.

Джуён шла по коридору третьего этажа, прижимая к груди учебники. Ей нужно было сдать книги в библиотеку, но путь лежал мимо лестничного пролета, где обычно тусовалась компания Соры и старшеклассников.

— О, а вот и наша звезда! — раздался голос Соры. — Чон, иди сюда, поговорить надо.

Джуён сделала вид, что не слышит, ускорив шаг.

— Эй, я с тобой разговариваю! — Сора догнала её и схватила за локоть, разворачивая к себе. — Ты чего борзеешь? Думаешь, раз тебя дома лупят, так можно на всех плевать?

Джуён молчала, глядя в пол. Вокруг уже начала собираться толпа. Кто-то снимал на телефон.

— Смотри на меня, когда я с тобой говорю! — Сора схватила её за подбородок и заставила поднять голову.

В этот момент к ним подошли двое парней из параллельного класса — Юнхо и Тэхён. Те самые, которые любили «пошутить» над слабыми.

— О, Сора, ты чего к ней привязалась? — лениво спросил Юнхо, но в его голосе не было желания защищать. — Она же того... чокнутая.

— Сама не чокнутая, а посмотри на неё, — фыркнула Сора, отпуская подбородок Джуён. — Молчит вечно. Может, она немая? Или просто тупая?

Тэхён подошел ближе, рассматривая Джуён, как диковинного зверька.

— Слышь, Чон, а правда, что тебя дома батя мутузит? — спросил он, и в его голосе звучало не сочувствие, а насмешка. — Поделиться, что ли, нечем? Может, ты сама напрашиваешься?

Джуён сжалась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она сделала шаг назад, но уперлась спиной в стену.

— Куда собралась? — Сора шагнула следом. — Мы еще не договорили.

И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Сора размахнулась и со всей силы ударила Джуён по лицу. Звук пощечины эхом разнесся по коридору. Голова Джуён мотнулась в сторону, но она устояла. На глазах выступили слезы, но она не закричала. Только прижала ладонь к горящей щеке.

— Ого, — выдохнул кто-то из толпы.

— Че молчишь? — зашипела Сора, приближаясь вплотную. — Ударь в ответ! Или кишка тонка? Ты же дома терпишь, и тут терпишь? Тряпка!

Джуён подняла на неё глаза. В них не было злости. Только бесконечная, вселенская усталость.

— Отстань, — прошептала она.

— Что?! — Сора взбесилась от этого шепота. Ей нужна была реакция. Крик. Слезы. Драка. Что угодно.

Она схватила Джуён за волосы и с силой дернула вниз, заставляя согнуться. Джуён вскрикнула от боли — волосы были намотаны на кулак Соры, как веревки.

— Будешь дергаться — вырву к чертям, — прошипела Сора. — А ну, извинись передо мной.

— За что? — еле выговорила Джуён, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— За то, что ты уродина. За то, что от тебя воняет. За то, что ты позоришь наш класс.

Толпа загудела. Кто-то засмеялся. Кто-то снимал на телефон, не вмешиваясь.

Юнхо и Тэхён переглянулись. Тэхён шагнул вперед и, вместо того чтобы остановить Сору, со всей силы пнул рюкзак, валявшийся на полу. Книги рассыпались.

— Смотрите, тут дневник, — усмехнулся он, поднимая его. — О, а тут оценки... Сплошные тройки. Тупая, как пробка.

Джуён попыталась вырваться, чтобы забрать дневник, но Сора дернула сильнее. Пряди волос затрещали, и Джуён вскрикнула уже громче.

— Отпусти её, — раздался голос из толпы.

Все обернулись. Это была Хана. Она стояла бледная, сжав кулаки.

— Сора, отпусти её, слышишь? Это уже не шутки.

— А то что? — скривилась Сора. — Тоже хочешь получить?

— Я учителя позову, — Хана развернулась, чтобы бежать.

— Стоять! — рявкнул Юнхо, перегораживая ей дорогу. — Никто никуда не пойдет. Это наше дело, поняла?

— Какое ваше?! — Хана почти плакала. — Вы её убьете!

— Заткнись, — Тэхён толкнул Хану в плечо, отбрасывая в сторону.

В этот момент Сора размахнулась и ударила Джуён наотмашь второй раз. А потом — третий. Джуён сползла по стене на пол, прикрывая голову руками. Её тело помнило эту позу. Так она сидела в подвале. Так она сидела, когда отец пинал её ногами. Так она сидела всегда.

— Бей её! — заорал кто-то из толпы.

И началось.

Юнхо и Тэхён, войдя в раж, начали пинать её. Не сильно, скорее для понтов, но больно. По ногам, по спине, по рукам. Кто-то из девчонок плюнул в неё. Кто-то кинул скомканную бумажку.

Сора держала Джуён за волосы, не давая упасть окончательно, и смеялась.

— Смотрите, она даже не плачет! Ау, ты живая вообще?

Джуён не плакала. Она ушла глубоко внутрь себя, туда, где горела одна-единственная свеча в бесконечной тьме. Там было тихо. Там её не могли достать.

Вдруг толпа расступилась.

— Какого черта здесь происходит?!

Это был Хёнджин. Он стоял в центре коридора, и его лицо было белым от ярости. Он только что поднялся с первого этажа и увидел это. Увидел, как Джуён, вся в следах от пощечин, с разбитой губой, висит на волосах в руках Соры, а двое придурков пинают её, как футбольный мяч.

— А ну отпусти её! — рявкнул он, подлетая к Соре и вырывая Джуён из её рук.

Сора от неожиданности отшатнулась, споткнулась и чуть не упала.

— Ты чего, Хван?! — взвизгнула она. — Она тебе кто?

— Заткнись, — процедил Хёнджин сквозь зубы.

Он опустился на корточки рядом с Джуён. Она сидела, сжавшись в комок, раскачиваясь вперед-назад. Её губы что-то шептали.

— Джуён... — тихо позвал он. — Эй, Чон. Всё кончилось. Слышишь?

Она не реагировала. Она была не здесь.

Хёнджин осторожно коснулся её плеча, и она дернулась так, словно её ударили током. Вскинула голову, и он увидел её глаза. Пустые. Абсолютно пустые. И в этой пустоте плескался такой древний ужас, что у Хёнджина похолодело внутри.

— Не надо, — прошептала она. — Не надо. Я буду тихо. Я не буду плакать. Только не запирай... Не запирай меня... Там темно... Там свеча гаснет...

Она говорила это ему, но смотрела сквозь него. На отца. На тот подвал. На ту свечу.

— Что она несет? — испуганно прошептал кто-то.

Хёнджин медленно поднялся. Его трясло. Он повернулся к толпе и рявкнул так, что, наверное, было слышно на первом этаже:

— ВСЕ ВОН ОТСЮДА! БЫСТРО! ЖИВО!

Толпа мгновенно рассосалась. Даже Сора, бормоча проклятия, утащила подружек.

Хана подбежала к Джуён, пытаясь её обнять, но Джуён забилась в истерике, царапая воздух.

— Не трогай её! — крикнул Хёнджин. — Зови учителя! Быстро!

Хана убежала.

В коридоре остались только Хёнджин и Джуён. Она сидела на холодном полу, раскачиваясь и бормоча что-то про свечу. Её форма была порвана на плече. Из разбитой губы сочилась кровь. На щеке горел отпечаток ладони Соры. Но хуже всего были глаза.

Хёнджин сел напротив неё на корточки, боясь дотронуться.

— Джуён, — сказал он как можно тише. — Послушай меня. Ты в школе. Ты в безопасности. Никто тебя не запрет. Обещаю. Никто.

Она медленно перевела на него взгляд. В нем начало проступать осознание.

— Хёнджин? — прошептала она, и это прозвучало так удивленно, будто она впервые его увидела.

— Я, — кивнул он.

Она моргнула, и слезы, которые она сдерживала годами, хлынули из глаз. Она закрыла лицо руками и зарыдала — громко, навзрыд, как ребенок, у которого отняли последнюю надежду.

— Прости... прости... — бормотала она сквозь слезы. — Я не хотела... Я не специально... Не бейте меня... Пожалуйста...

Хёнджин смотрел на неё и чувствовал, как внутри разрывается что-то важное. Он вдруг понял, что все эти два года он был частью этого ада. Он смеялся, когда её толкали. Он молчал, когда её унижали. Он был таким же, как они.

— Это ты меня прости, — прошептал он, сглатывая ком в горле.

Он не знал, что делать. Он не знал, как помочь. Но в эту минуту, глядя на раздавленную, окровавленную девочку, которая бормочет про какую-то свечу, он поклялся себе: он узнает, что с ней случилось. И сделает всё, чтобы это прекратилось.

Но он даже не представлял, насколько глубокую тьму ему предстоит увидеть.