4 глава. Физра

Четверг выдался особенно тяжелым. В расписании значилась физкультура, а это значило, что спрятаться будет негде. Спортзал с его гулкой акустикой и ярким светом не прощал слабости. Здесь каждый синяк, каждая царапина могли стать видны.

Джуён переодевалась в самом углу раздевалки, спиной к стенке, стараясь делать это максимально незаметно. Но одноклассницы, конечно, заметили.

— Ой, Чон, а что это у тебя там? — противным голосом пропела Сора, тыча пальцем в сторону Джуён. — Опять кошка поцарапала? Или это уже другая кошка?

Несколько девчонок захихикали. Джуён молча натянула физкультурную форму — свободные шорты и футболку с длинным рукавом, которую носила даже в духоте. Она всегда носила длинные рукава.

— Да ладно, Сора, — вмешалась другая, Хана. — Отстань от неё.

— А что я такого сказала? — фыркнула Сора. — Я просто волнуюсь. У неё вечно что-то болит. То спина, то рука. Может, она больная? Нам с ней в одном классе учиться, еще заразно будет.

Джуён застегнула молнию на кофте, чувствуя, как горят щеки. Не от стыда. От злости, которую она давно в себе похоронила. Но она снова промолчала.

В спортзале было душно. Пахло пылью и потом. Учитель физкультуры, грузный мужчина с равнодушным лицом, велел бежать кросс по кругу — пять кругов.

— Двигайтесь, двигайтесь! Кто придет последний — будет отжиматься!

Джуён побежала. Каждый шаг отдавал болью в ушибленных ребрах. Она старалась держаться в середине, не привлекать внимания, но на третьем круге дыхание сбилось, а в боку закололо. Она замедлилась, хватая ртом воздух.

— Эй, Чон, не спать! — крикнул учитель.

Она попыталась ускориться, но ноги подкосились. Споткнувшись о собственные кроссовки, она полетела вперед, выставляя руки. Ладони обожгло о жесткий пол, но это была не самая страшная боль. Футболка задралась, обнажив поясницу и край спины.

Тишина в спортзале стала абсолютной.

На её коже, чуть выше пояса шорт, расплывался огромный багровый синяк в форме ладони — след от вчерашнего удара отца. А чуть выше, на ребрах, виднелись тонкие полоски заживающих ссадин.

Кто-то ахнул. Кто-то прикрыл рот рукой.

— Ого, ни фига себе... — протянул один из парней.

Хёнджин, пробегавший мимо, резко остановился. Он смотрел на её спину, и внутри него что-то перевернулось. Он видел синяки в раздевалке мельком. Но сейчас, при ярком свете спортзала, они выглядели чудовищно. Это не было похоже на обычные детские ушибы. Это было систематическое, жестокое насилие.

Джуён медленно поднялась, одергивая футболку. Её лицо было белым как мел. Она не смотрела ни на кого. Только на пол.

Учитель физкультуры кашлянул, явно растерявшись.

— Так... Чон, иди, умойся. Остальные — продолжаем бег! — рявкнул он, заметая неловкость под ковер равнодушия.

Но атмосфера уже изменилась. Одноклассники перешептывались, косясь на неё.

Джуён шла в раздевалку, чувствуя спиной десятки взглядов. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Хуже боли — быть увиденной. Хуже унижения — быть жалкой.

В раздевалке она заперлась в кабинке и села на корточки, прижимая ладони к лицу. Грудь сдавило от подступающих рыданий.

— Джуён... — раздался тихий голос снаружи.

Она вздрогнула. Это была Хана — та единственная, кто иногда пыталась её защитить.

— Ты как? Открой... Я никому не скажу. Честно.

Джуён молчала, вцепившись пальцами в волосы. Она не могла открыть. Не могла впустить никого. Потому что если она впустит хоть кого-то, ей придется рассказывать. А рассказывать — значит снова пережить подвал. Снова пережить ту ночь, когда она царапала дверь в кровь. Снова услышать лязг засова.

— Уходи, — прошептала она.

— Но...

— Уходи, пожалуйста! — голос сорвался на крик.

Хана замолчала. Через секунду послышались удаляющиеся шаги.

А снаружи, у дверей раздевалки, стоял Хёнджин. Он не знал, зачем пришел. Может, хотел извиниться за ту скомканную купюру. Может, спросить про руку. Но услышав этот сдавленный крик изнутри, он замер.

Он никогда не слышал, чтобы человек кричал с такой болью.

В этом крике была не обида на одноклассников. В этом крике был многовековой ужас затравленного зверька.

Хёнджин медленно отошел от двери, чувствуя, как в груди разрастается холод. Он вдруг понял, что за эти два года, что он сидит с ней в одном классе, он ни разу не видел её родителей на собраниях. Ни разу не слышал, чтобы она говорила о доме. Ни разу не видел её улыбающейся.

«Что с тобой случилось, Чон Джуён?» — пронеслось в голове.

Но ответа у него не было. Он даже не догадывался, насколько страшным был этот ответ.

---