Глава 12

Спустя несколько дней, Крайт, проклиная всё на свете, отправился на своё «супер-задание». Воздух в подвале старого особняка был густым и спёртым, пахнущим разложившейся штукатуркой, влажной землёй и чем-то ещё — сладковатым и тошнотворным, запахом тысяч крошечных жизней, кишащих в темноте. Каждый его шаг отзывался глухим эхом, а скрип половиц под ногами тут же покрывался настороженным, яростным шуршанием. Он методично проверял ловушки, извлекая из них раздавленные, ещё дёргающиеся тельца, и вёл непрерывный, тихий разговор сам с собой, чтобы не сойти с ума от этого шевелящегося кошмара.

— Хм… А всё-таки, кто он, чёрт возьми? — бормотал он, швыряя очередной комок меха и костей в мешок. — Я чуть не обделался тогда, когда увидел, как он идёт… Будто сама смерть вышагивает по руинам, не обращая внимания на свинец и сталь. Неужели у него был настолько безупречный план, чтобы в одиночку, в клочья, разорвать целую лабораторию?.. Слухи ползут, как эти твари по стенам, но я-то думал, это просто байки, чтобы пугать новичков. Хотя… — он замолчал, прислушиваясь к скребущему звуку за спиной. — Интересно, человек ли он вообще?.. Он заметил меня. Стоял ко мне спиной, а потом… просто повернул голову и посмотрел прямо в мой прицел. Сквозь линзы, сквозь сотни метров. Как? Мне слишком любопытно, слишком страшно узнать, что он такое… Может, судьба ещё сведёт нас. И чёрт бы побрал эту судьбу.

В этот момент Крайт почувствовал нечто странное. Не просто шорох, а лёгкое, цепкое движение у него на макушке. Что-то шершавое и живое провело по его волосам, и крошечные коготки впились в кожу.

— КРЫСА! — закричал он, и его голос сорвался на визгливый, животный вопль. Он дико дёрнулся, смахнул тварь с головы, с размаху ударил её прикладом по полу, и отпрыгнул назад, натыкаясь спиной на сырую стену. Сердце колотилось где-то в горле, выстукивая дикую, паническую дробь.

Этот нелепый, жалкий спектакль подслушал генерал одного из отрядов — Грейн, крепкий, как дубовый пень, мужчина лет сорока с длинным, кривым шрамом, пересекавшим всё лицо от виска до подбородка. Он стоял наверху, у входа в подвал, опёршись о косяк, и его лицо расплылось в широкой, ехидной ухмылке.

— Крайт, а ты отлично справляешься с крысами, — прокомментировал он с весёлым, язвительным тоном. — Даже лучше, чем со своей знаменитой винтовкой. Может, переквалифицируешься? Будет у нас официальный крысолов. Почётная должность.

— Очень смешно, Грейн, — буркнул Крайт, пытаясь отдышаться и вернуть себе тень достоинства. — Иди своей дорогой.

— Да ладно тебе, дружище, шучу же, — Грейн спустился на пару ступенек, его глаза блестели от злорадного веселья. — Я вот о чём… Как ты думаешь, этот незнакомец, он и вправду настолько силён? Раз смог в одиночку стереть с лица земли военную лабораторию… Что он будет делать дальше? Станет ли он для нас угрозой? Или… может, спасением?

— Не знаю, — отрезал Крайт, отряхивая форменную куртку с таким отвращением, будто на неё попала чумная слизь. — У нас ноль информации. Ни имени, ни прошлого. И не факт, что он вообще человек. Но ты прав в одном — обычное существо, из плоти и крови, не смогло бы провернуть такое. Там было нечто… другое.

— Это да… — Грейн кивнул, и его ухмылка на миг потускнела. — Ну что ж, удачи тебе с твоими любимыми пушистыми товарищами. Не дай они тебя сожрать.

— У этой, например, усы такие же усатые, как у тебя, Грейн, — сухо парировал Крайт, тыча носком ботинка в бесформенную массу на полу. — Сейчас оторву их… а потом и голову, для симметрии.

— Ха-ха… Да успокойся ты, садист, — флегматично бросил Грейн, разворачиваясь и поднимаясь по лестнице. Его смех ещё долго катился эхом по подвалу, смешиваясь с назойливым, вездесущим шуршанием.

Тем временем, в другой, ещё более мёртвой части разрушенного города, где даже крысы боялись селиться, царила гробовая тишина.

Незнакомец появился. Длинные, бледные пальцы откинули капюшон. Лунный свет, бледный и безжизненный, упал на знакомые черты. Это был Фейк. Его глаза, холодные и пустые, безразлично скользнули по фасаду второй лаборатории. Уродливого бетонного бункера, испещрённого щелями для огневых точек. Ночь, его верная союзница, была идеальным временем.

Его внимание привлекли тяжёлые стальные ворота. С лёгким шипением они раздвинулись, выпуская патруль — трое солдат в тяжёлой броне, их шлемы безлико отражали лунный свет. Время пришло. Фейк, как призрак, растворился в ближайшей груде обломков, слившись с тенями. Он замер, превратившись в часть разрухи, и ждал.

Патруль приблизился, их шаги гулко отдавались в мёртвой тишине. Фейк атаковал.

Первое движение — резкий бросок. Лезвие его ножа с тихим, влажным хрустом вошло под шлем первого солдата, в горло. Тот лишь судорожно хрипнул, захлебнувшись собственной кровью. Второй, уловив движение краем глаза, начал поворачиваться, но молоток, сложенный из ладоней Фейка, со всей силой обрушился на его висок. Слышен был глухой удар, треск кости, и солдат безвольно рухнул. Третий не успел даже вскрикнуть. Стальная проволока, мелькнув в воздухе, обвилась вокруг его шеи, и через секунду его тело билось в предсмертных судорогах у ног Фейка. Ни один выстрел не прозвучал.

Спокойно, без малейшей дрожи, Фейк стащил с ещё тёплого тела второго солдата его броню. Он переоделся с пугающей скоростью, а затем, без тени эмоций, аккуратно, почти методично, добил его, вонзив нож в основание черепа. Лишних свидетелей быть не должно. Он повредил броню на себе несколькими точными ударами, оставив глубокие царапины и вмятины, чтобы всё выглядело как результат нападения крупного, свирепого мутанта.

При входе в лабораторию его остановила охрана — двое таких же бронированных солдат.

— Стой. Почему один? Где остальные? И где твоя карта доступа? — прозвучал голос из-за шлема.

Фейк оставался спокоен, его голос прозвучал глухо и устало, идеально вживаясь в роль:

— Нас атаковал мутант. Крупный, быстрый… Разорвал остальных в клочья. Я чудом сбежал, оружие он смял, как бумажку. Карта была у сержанта… он первый и погиб. Я… едва ноги унёс.

Ему поверили. Вид его потрёпанной брони, запах пороха и лёгкая, наигранная дрожь в голосе сделали своё дело.

Внутри царила стерильная, пугающая чистота, контрастирующая с внешним миром. Фейк двинулся вглубь, его цель — сектор содержания мутантов. Охрана здесь была плотной, и ему пришлось проявить изобретательность. Заметив одинокого учёного в белом халате, направлявшегося в туалет, Фейк последовал за ним. Дверь закрылась. Послышался короткий, приглушённый стон и глухой удар тела о кафель. Через мгновение Фейк вышел, пряча в рукаве электронную карту доступа.

Вскоре он стоял перед массивной бронированной дверью с надписью «Сектор К-9. Чрезвычайная опасность». Карта щёлкнула, механизмы зашипели. Дверь отъехала, открывая клетки, где за толстым армированным стеклом метались искажённые, страдающие существа. Некоторые из них, с нечеловеческим, но осмысленным блеском в глазах, замерли, почувствовав его.

Никто из них не набросился. Они затихли, словно загипнотизированные, и смотрели на Фейка с почтительным, животным страхом. Они чувствовали, что он «свой». Аура Тёмного Короля, витавшая вокруг него невидимым облаком, шептала им об их общем, проклятом родстве.

Затем начался настоящий ад.

Фейк бесшумно скользил по коридорам, превратившимся в филиал преисподней. Крики учёных, вопли солдат, рычание мутантов, рвущих плоть, и треск ломаемого оборудования слились в единую, оглушительную симфонию хаоса. Фейк был её дирижёром, холодным и безжалостным. Он добивал раненых, его нож безошибочно находил щели в броне, его удары ломали кости с сухим, костяным хрустом.

В одном из коридоров, залитом мигающим аварийным светом, перед ним выросла фигура. Солдат в чёрной, элитной броне с белыми, стилизованными символами на броне. Он стоял недвижимо, его голос, искажённый встроенным модулятором, прозвучал с леденящей уверенностью:

— Фейк. Давно не виделись. Не сдох тогда, а? Я удивлён.

— Хотел, чтобы я сдох? Забыл? — голос Фейка был ровным и холодным, как сталь его клинка. — Вы меня тогда подставили. Ну, а ты, я вижу, преуспел. Дослужился до пешки в новой иерархии «Пандоры». Ты ведь тоже выжил из первого поколения, как и я. Кто ещё остался? Или ваши новые «тренировки» стали настолько жёсткими, что ты один дожил?

Фейк сузил глаза, пытаясь разглядеть черты за тёмным стеклом шлема.

— Ты за маской, я не узнаю тебя. Но, думаю, под ней скрывается всё тот же слабак. Я был сильнейшим экспериментом на тот момент. Единственным, кто выдержал все фазы. Так что, что тебе нужно от меня, Роан?

— Хочу закончить то, что начали тогда, — ответил солдат, по имени Роан.

Начался бой.

Это была не драка, а смертельный танец двух идеальных убийц. Их движения были зеркальны, выверены до миллиметра — годы одинаковых тренировок, одна и та же программа, вбитая в мышечную память. Рукопашный бой, фехтование, акробатика — они парировали и атаковали с пугающей синхронностью, словно два полюса одного магнита. Но Фейк, закалённый выживанием в аду внешнего мира, оказался выносливее и хитрее. Он провёл мощную, разрывающую защиту серию ударов, сбив Роана с ног и заставив того откатиться по окровавленному полу.

Однако вскоре из боковых проходов хлынули другие военные. Фейк оказался в окружении, стволы автоматов нацелились на него. Но ему повезло — обезумевшие мутанты, почуяв свежую добычу, ворвались в коридор, устроив кровавую бойню и отвлекая солдат. В воздухе запахло свежей кровью и диким животным ужасом.

На прощание, Роан и Фейк обменялись взглядами сквозь хаос — долгим, тяжёлым, полным ненависти и странного, извращённого понимания.

Они знали — это была лишь первая ласточка. Их война только начиналась.

И прежде чем солдаты смогли опомниться, Фейк сделал шаг назад, и тени поглотили его, будто он и не существовал вовсе.