Глава 5

Апокалипсис не грохотал салютом. Он пришел тихо — как ржавчина, проступающая сквозь бетон. И город Ноктис стал клеткой. Не той, что сверкает прутьями, а той, что смыкается беззвучно, как хищник в темноте. По приказу свыше военные перекрыли выходы. Официально — карантин. На деле — стерилизация. Никто не должен был узнать, какое новое безумие зародилось в этом инкубаторе.

Снаружи мир продолжал вращаться, слепой и равнодушный. Внутри — рождалась новая эра, и ее первым словом был стон.

Фейк, забытый всеми, блуждал по лесу. Его кожа, покрытая бледными шрамами, сливалась с отслоившейся корой деревьев. Здесь, вдали от дымящихся развалин, мутанты не нападали. Они пропускали его, словно сквозняк, их мутные зрачики скользили по нему, не задерживаясь. Он был «один из». Призрак в системе. И это непонимание жгло его изнутри острее любого кислотного дождя.

Тем временем, группа детей — обычных, с нестертой печатью наивности на лицах — решила украсть у Ноктиса кусок свободы. Прогулка за пределы городской черты. Глупость? Да. Но им не объяснили, что правила изменились. Что лес теперь не дышит, а слушает.

Воздух сгустился, наполняясь сладковатым запахом гниющих ягод и влажной земли. И сквозь эту густоту пробился крик.

— Помогите!.. Пожалуйста… кто-нибудь…

Звук был крюком, зацепившим их юношеское рыцарство. Бежать на него было ошибкой. Но они еще верили в линейность причин и следствий.

На поляне, залитой угасающим светом, лежал человек. Вернее, нечто, напоминавшее человека. Одежда превратилась в лохмотья, смешанные с запекшейся кровью. Дыхание было хриплым, прерывистым. Мерк, высокий парень с еще не загрубевшими руками, шагнул вперед. Его тень упала на изуродованное тело.

— Держись, — его голос прозвучал неестественно громко в звенящей тишине.

Он наклонился, подал руку. Его пальцы едва коснулись кожи, как «человек» взревел. Нечеловеческий, разрывающий барабанные перепонки звук. И рука, что только что слабо хваталась за жизнь, с силой кувалды обрушилась на Мерка.

Удар. Глухой, костный. Мерк рухнул на колени. Вскрик застрял в горле. А потом — когти. Беспорядочные, яростные удары. Зубы, впивающиеся в плечо с мокрым хрустом.

Это был не человек. Это была ловушка.

Пока остальные, парализованные ужасом, метались, прежде чем броситься в бегство, Мерк лежал. Он видел их спины, растворяющиеся в чаще. Он смотрел им вслед — и не винил. В его сознании, затуманивающемся болью, всплыла лишь одна мысль, простая и страшная: «Почему… именно я…»

Он чувствовал, как его плоть разрывается. Слышал чавкающие звуки, доносящиеся откуда-то снизу, словно кто-то ел рядом. Он еще жил, когда мутанты начали пожирать его заживо. Последнее, что он увидел — желтый глаз, уставившийся на него без мысли, без ненависти. Просто — голод. А потом — тьма.

Но смертью это не кончилось.

Его сознание вынырнуло из кровавого кошмара в мир абсолютного ничто. Бесконечное, давящее пространство, где не было ни верха, ни низа. Лишь мгла, шепчущая на языке забытых эпох. И там, среди шевелящихся теней, он увидел Его.

Темный Король.

Существо, чья форма была лишь намеком на непостижимую сущность. Оно не стояло и не плавало — оно пребывало. Его сила была древнее Ноктиса, древнее самого человечества. Он наблюдал. И его молчание было громче любого крика.

— Какой ты жалкий, — прозвучал голос, исходящий не извне, а рождающийся прямо в сознании Мерка. Слова обжигали, как лед. — Тебя бросили. Ты умирал, как пища. Жертва в чужой игре. Но ты не простой. Я это чувствую. Ты сломан. И я… питаюсь этим.

Мерк попытался издать звук, собрать обрывки мысли в протест. Ничего. Он был лишь зрителем в собственном унижении.

— Впрочем… хочешь жить? — голос Короля прозвучал с легкой, почти садистской, насмешкой. — Тогда докажи, что достоин. Докажи мне.

Вспышка. Ослепительная, белая. Не свет, а его противоположность. И душа Мерка, как отскакивающая резинка, рванулась назад.

Он открыл глаза.

Белые. Пустые. Лишенные радужки, зрачка, чего-либо человеческого. Стеклянные шары, отражающие серое небо.

Боль ушла. Ее место заняла сила. Густая, как смола, и текучая, как ртуть. Он поднял руку. Ногти удлинились, изогнулись, превратившись в черные, отточенные когти. Он знал, как ею пользоваться. Инстинктивно, как новорожденный.

Он почувствовал щелчок внутри — и из его спины, как капли ртути, отделились фигуры. Его копии. Идеальные, безмолвные. Способности проявились сразу: клонирование, звериная ловкость, реакция, обостряющая мир до болезненной четкости. Когти. Острые, способные прорезать даже прочный металл.

Мерк встал. Его движение было плавным, неотвратимым, как движение лавины. Он уничтожил каждого мутанта, что пировал на его плоти. Это не был бой. Это был ритуал очищения. Он шел как буря, а его двойники сражались рядом, беззвучные тени, повторяющие танец смерти.

Он пришел туда, где прятались его «друзья» — в полуразрушенный дренажный тоннель. И убил всё, что их окружало. Всех тварей, что рыскали неподалеку. Когда все закончилось, он повернулся к ним. Белые глаза. Запекшаяся кровь на чешуе. Гробовое молчание, нарушаемое только частым прерывистым дыханием одного из парней.

— Мерк? — прошептал тот, его голос сорвался на визг. — Это… это уже не ты…

— Мутант… — выдавил другой, отшатываясь и ударяясь спиной о холодный бетон. — Чудовище…

Их ноги сами понесли их. Они бросили его дважды. Сначала, оставив умирать. Теперь, отрекаясь от того, во что он превратился.

Мерк не сдвинулся с места. Он наблюдал, как их силуэты тают в сумерках. Только его губы, почти не двигаясь, прошептали в наступающую ночь:

— Я… не хотел быть один.

И он снова очнулся у Темного Короля.

Но в этот раз все было иначе. Его ноги подчинились ему. Он сделал шаг. Звука не было, но пространство дрогнуло, как поверхность воды. Это было невозможно. В мире Короля всё замирало, пока тот не позволит. Но Мерк спокойно бродил, его белые глаза скользили по сюрреалистичным пейзажам вечного «нигде», разглядывая абстрактные формы, как будто он был дома.

Темный Король наблюдал. Его безликий взгляд впивался в Мерка. Долго. Казалось, прошла вечность.

— Ты… миф, — наконец, выдохнул он, и в его «голосе» впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее изумление. — Один из тех, кого не должно быть. Один из тех, кто может стать... угрозой. Или спасением. Или тем, что стоит по ту сторону этих понятий.

Он ничего не сказал Мерку. Не предложил сделку. Не дал предсказания. Он только наблюдал. И в этом наблюдении был холодный, безразличный интерес ученого, изучающего уникальный, потенциально опасный штамм.

Позже Мерк очнулся — в постели. Чистой. Тело было цело, исцелено до последней царапины, но память о боли жила в мышцах фантомным эхом. Комната была полутемной, пахло озоном и старыми книгами.

Рядом, у окна, сидел Фейк. Он не смотрел на Мерка. Его взгляд был устремлен в ночное окно, где отражения уличных огней расплывались в грязные пятна на стекле. Казалось, он растворялся в тенях, был их частью.

Прошло несколько минут. Тишина была густой, значимой.

— Ты выжил, — наконец, произнес Фейк, не поворачивая головы. Его голос был ровным, без интонаций. — Удивительно.

Мерк ничего не ответил. Он смотрел в потолок, чувствуя под кожей тихое жужжание новой силы. Он понимал: в этом новом мире, где правят тени и ломаются судьбы, они с Фейком — единственные, кто знает. Не ответы. А лишь мертвящий вес вопросов, на которые не суждено найти ответ.

Определение слов:

Фантомное эхо — остаточное, почти иллюзорное воспоминание о боли, живущее в теле.

Озон — запах, часто ассоциирующийся с электричеством, чистотой после грозы; здесь — создаёт атмосферу стерильности и странности.

Мутанты — существа, изменившиеся в результате сбоя или экспериментов; носители «нового безумия».

Стерилизация — здесь: безжалостная ликвидация всего живого в городе под предлогом карантина.