Глава 2.

Снаружи город выл голодным зверем, выплескивая на асфальт неоновую ржавчину вперемешку с ледяным дождем. Снова и снова холодные крупные капли падали с неба в надежде смыть следы ужаснейших деяний, которые происходили и в эту ночь. В воздухе витал запах мокрой земли, едва перебивающий смрад тухлятины и железа. Людей дождь не останавливал. Прохожие машинально шли по своим делам, не обращая внимания на тех, кто сидел на тротуаре в алкогольном бреду, или что еще хуже — в наркотическом.

Выйдя на улицу, я сразу же чуть не снесла худую, как спичка, женщину, которая ничем не отличалась от многих других горожан. Одарив меня злобным косым взглядом, она цокнула, прошипев:

— Смотри куда прешь, курица.

И пошла дальше.

Я даже не удосужилась проводить ее глазами. Не стоит мне обращать внимание на таких, как она. Запахнув поплотнее свое черное пальто, я вынырнула из-под навеса здания и быстрым шагом пошла по улице, сливаясь с темпом толпы. Порой казалось, что из всей массовки все еще была способна мыслить только я одна. Не из-за профессии, нет! А потому что у всех прохожих головы были поникнувшие, глаза затуманены, шли они нога в ногу, будто бы маршировали в сторону небытия.

Я опустила взгляд под ноги. В грязной луже, подсвеченной неоном дешевой вывески бара, дрожало моё отражение. Вода искажала черты, превращая лицо в бледную маску с темными провалами вместо глаз. Дождь бил по поверхности, дробя мой образ на сотни осколков.

Выйдя из толпы, я окинула тяжелым взглядом небо.

Добро пожаловать в новый мир, где преступность превзошла все показатели прошлых лет, а общество летело в тартарары.

И как человечество смогло до этого докатиться? Боль и страх стали очередной зависимостью, которая продавалась в подпольях. Большинство приспособилось к жестоким правилам и к новой жизни.

Когда же мы, люди, допустили ошибку? Я помню это как вчерашний день: по всем новостным каналам объявили о запуске масштабной реабилитационной программы в тюрьмах всего света — Rebirth – Возрождение. Программа включала в себя ряд испытаний, которые должны были пройти заключенные, чтобы сократить свой срок и, если они докажут свою исправленность, то могут выйти на свободу. Проект был включен по причине переизбытка преступников. Тюрем не хватало на всех. И места, где раньше скрывали зло нашей планеты, сделали центром для "Нового начала". Земля была сильно забита людьми, экономика держалась на плаву за счет продаж сырья и материалов, которые теперь стали еще более ценными, чем в любые другие времена. Города мутировали: квартирки, которые были похожи на коробки, стояли на других домах, в одной комнате могло жить от семи человек, на улице по ночам в некоторых местах не было видно асфальта из-за спящих людей, а районы заметнее разделились на элиту и отбросов.

Разочарованно хмыкнув, я все же отвела взгляд от туч. Мое внимание быстро привлек бар, под крышей которого я стояла.

— "Полуночный Дождь", — тихо прошептала я, и губы мои немного изогнулись в усмешке. Погода идеально подходила названию заведения. Видимо, это знак свыше.

"Полуночный дождь", а точнее – "Midnight rain", был легендарным местом города. Сюда пускали не каждого случайного зеваку, а сам бар был окутан тайнами. Ходили слухи, что тут пропадают люди, а если возвращаются, то совсем другими версиями себя. Некоторые шептались, что бар на самом деле является проходом в загробную жизнь, а его управляющий — сам дьявол!

Недолго думая, я вошла в здание. Мою холодную кожу тут же обдало теплом, а в нос ударил запах лаванды. Интерьер был выдержан в глубоких оттенках синего и фиолетового, свод подпирали колонны из мрамора, украшенные резьбой в форме цветов и лоз винограда. Около стен стояли круглые столики с мягкими на вид креслами. На стенах висели изящные бра, имитирующие пламя свечей между столиками, а под потолком была люстра с такими же лампочками в форме свечей. Барная стойка подсвечивалась отдельными более яркими круглыми светильниками. Окна были наглухо закрыты фиолетовыми шторами из бархата, которые темными волнами стекали к самому полу.

На удивление людей в баре было немного: они сидели за столиками, выпивая и вполголоса беседовали, некоторые танцевали под спокойную джазовую музыку, парочка сидела около барной стойки. Атмосфера была настолько умиротворяющая, что на секунду показалось, как с меня в миг сняли тяжелый груз. Здесь не хотелось воевать. Здесь хотелось открыться миру.

Не торопясь, я подошла к стойке и опустилась на свободный высокий стул, поворачиваясь лицом к бармену. На вид приятный молодой человек, но его улыбка казалась натянутой: уголки губ то и дело вздрагивали, выдавая раздражение, пока он любезничал с моей соседкой. Чуть прищурившись, я все же сумела прочитать его имя на бейджике в золотой оправе.

Юджин.

Я лишь понимающе улыбнулась, продолжая наблюдать за разворачивающейся ситуацией. Девушка рядом со мной начинала медленно, но верно, переходить границы дозволенного: строила Юджину глазки, игриво ворковала, а ее пальцы с нарощенными ногтями нежно-розового цвета то и дело касались его тыльной стороны ладони, когда парень передавал ей очередную порцию шотов.

Спустя пару минут это зрелище перестало забавлять. Все поступки девушки стали напоминать поведение распутной женщины.

Я прикрыла рот ладонью и громко демонстративно кашлянула, привлекая к себе внимание бармена. В тот же миг его глаза расслабились, а изо рта вырвался облегченный выдох. А я с трудом смогла сдержать ухмылку, когда Юджин быстро подошел ко мне.

— Спасибо, — прочитала я по его губам, — никогда не думал, что с женщинами так сложно.

Мои губы дернулись в легкой усмешке, но я быстро покачала головой.

— Не стоит благодарности, это было жалкое зрелище, — спокойно проговорила я, краем глаза наблюдая, как соседка за барной стойкой жадно вливает в себя алкоголь, — впрочем, я могу тебя понять. Всегда приходится сталкиваться и с неадекватными клиентами.

Юджин снова приглушенно выдохнул, дернув плечом.

— Метко сказано. Это уже ее третья порция шотов за сегодняшний вечер.

И, язвительно поджав губы, он пробормотал, явно пародируя мою соседку:

— Красавчик, пойми же! Меня парень бросил! Мне нужно запить свое великое горе и оплакать потерю!

Я лишь весело закатила глаза, тихо хохотнув. Наблюдать за жалобами бармена для меня было в новинку. Конечно, я уже встречалась с клиентами, которые так же работали в барах, но это были редкие случаи, и они бывали лишь на моих приемах, а не на своих рабочих местах.

И тут, словно прочитав мои мысли, парень осекся, шумно втягивая воздух, чтобы успокоиться.

— Извините за мое поведение, поддался эмоциям, — намного спокойнее ответил парень, пристально на меня смотря, — Вы выглядите как человек, с которым можно поделиться своими чувствами, вот и взъелся слегка.

Мои брови удивленно поползли на лоб, а на лице наконец-то проступила улыбка.

— Вы абсолютно правы, со мной легко выражать свои мысли. Я занимаюсь психологией людей, — сказала я, замечая удивленную реакцию Юджина.

— Правда? Ох, а я уж начал думать, из-за чего с вами такая легкость в общении, — сказал он с искрой в глазах, улыбаясь во все зубы. Подмигнув, он заговорщицки сказал:

— Да и если подумать, то наши профессии не сильно отличаются. Я выслушиваю проблемы, и Вы занимаетесь тем же. Разница лишь в том, что вам за это платят, а мне деньги поступают из-за спаивания клиентов.

Я все еще с лёгким прищуром слушала его, подперев подбородок ладонью. В чём-то он был прав, даже во многом. Работа бармена — продавать иллюзию сочувствия в жидком виде, ведь алкоголь безотказно развязывает языки. Иными словами, чтобы продать больше, бармен слушает в той же мере, показывая покупателю, что он рядом и имитирует поддержку, хотя на самом деле ему плевать. И актерская игра Юджина, если поразмыслить, была пугающе хороша. Настолько, что мне самой на мгновение захотелось расслабиться и, отбросив контроль, дать волю эмоциям.

Лукаво на меня взглянув, Юджин, протягивая слова, проронил:

— Слушай, а могу ли я немного поэкспериментировать? — Юджин подался вперед, опираясь локтями на стойку, — как тебе идея импровизации? Я сделаю тебе авторский коктейль, основываясь на моем впечатлении о тебе.

Хмыкнув, он выгнул правую бровь.

— Ну, что скажешь?

Поразмыслив, я все же приняла его предложение.

— Рискни. Я тебе доверюсь, — парировала я. Меня не покидало чувство, что я явно играю с огнем, — надеюсь только, что не умру от отравления через пару часов.

Ему не нужно было повторять дважды.

Все с той же самоуверенной ухмылкой Юджин пафосно закатал рукава белой рубашки. Перехватив шейкер, он принялся смешивать ингредиенты, то и дело бросая на меня короткие взгляды, словно что-то для себя запоминая.

Наблюдая за его действиями, я про себя отметила, что у парня зеленые глаза, хотя их легко можно было перепутать в полумраке с карими. Темные, цвета кофе волосы были слегка взъерошены, пара прядей небрежно падала ему на лицо. Под правым глазом — крохотная родинка. Юджин был чертовски симпатичным парнем, который знал о своей красоте. Готова была спорить: список его побед на любовном фронте тянулся через весь город.

Юджин, все еще смешивая коктейль, вновь поднял на меня глаза, игриво улыбаясь.

— Нравится за мной наблюдать? — спросил он, показав мне кончик языка, пока лед с дробным стуком бился о стенки металла.

Потерев переносицу, я тяжело выдохнула:

— Это глупые подкаты? Или же ты просто давно с девушками трезвыми не общался и потерял хватку?

Юджин прыснул и помотал головой, закрывая шейкер. Я невольно обратила внимание на его длинные пальцы, которые профессионально удерживали металлический стакан, потряхивая его и подкидывая в воздух.

— Могу спросить тебя о том же, — с иронией парировал он, — с нормальными парнями диалог не ведется? Или просто встала не с той ноги?

Я сразу же поняла, что он делает акцент на моем язвительном характере.

Цокнув, я откинулась на спинку стула, пробормотав:

— Тебя это не особо касается.

— Ауч! Тебя задело? — с самодовольной ухмылкой промурчал он, выливая мой коктейль в бокал-купе и протягивая его мне, — наслаждайся вкусом мышьяка, куколка.

Взяв бокал, я осмотрела коктейль со всех сторон: он был голубо-синего цвета, переливающимся мягким градиентом, внутри были заметны кубики фруктов, на бокале висела долька апельсина и зубочистка с четырьмя ягодами черники.

Я крутила в руках тяжелый стакан. Сквозь толстое стекло и лазурную жидкость моё отражение казалось чужим: резкие скулы, плотно сжатые губы и взгляд, в котором застыл холод полицейских протоколов. Алкоголь чуть искажал перспективу, и на мгновение мне показалось, что из-за моего плеча в стекле мелькнула чья-то тень. Или это просто Юджин за стойкой слишком пристально вглядывался в мой затылок? Мои каштановые, влажные от дождя волосы, все еще были собраны в небрежный пучок, который остался после работы, цвет напитка идеально совпадал с моими голубыми глазами — цвета спокойного моря, в которых дрожали золотые блики от ламп. В свете бокала хищно сверкнула проколотая левая бровь.

Пригубив коктейль, я довольно прикрыла глаза.

— Недурно.

Юджин, драматично положив руку на грудь, открыл рот:

— Всего лишь "недурно"? Ах, леди, вы раните мои чувства! Я ведь так старался Вам угодить! — притворно возмущался парень, то хватаясь руками за голову, то за свою рубашку.

Я не особо слушала, предпочитая уделить внимание коктейлю, который оказался восхитительным. Но тут мой взгляд упал на его тело. В ту же секунду свет лампы-свечи скользнул по его боку, выхватывая из тени четкие линии черной татуировки.

На коже Юджина, чуть выше тазовой кости, красовался большой черный крест, точнее говоря икс.

И что-то внутри екнуло, в голове быстро пролетела мысль о побеге из этого места. Интуитивно хотелось отстраниться от парня, будто бы угроза от него стала настолько ощутимой, что ее можно было в пальцах держать.

Что-то было не так.

В одном я была уверена точно: Юджин не был обыкновенным барменом.

Секунды растянулись в бесконечность. Коктейль, который мгновение назад казался божественным, теперь обжигал горло химическим привкусом страха. Я медленно опустила бокал на полированное дерево стойки, стараясь, чтобы стекло не звякнуло слишком громко.

Крест-икс.

Черный, ровный, пугающе правильный. Он не выглядел как обычная татуировка, сделанная по пьяни в дешевом салоне. В нем была какая-то ритуальная строгость, симметрия, от которой веяло холодом морга.

Я еще не знала, что это значит. В моей голове не всплывали ориентировки или снимки с мест преступлений — по крайней мере, не сейчас. Но всё мое естество, отточенное годами работы с человеческими отбросами, закричало: «Беги!». Это было то самое чувство, которое возникало у меня в допросной, когда маньяк вдруг переставал паясничать и смотрел на тебя взглядом пустой бездны.

— Что-то не так, куколка? — Голос Юджина прозвучал слишком близко.

Он не ушел. Он замер напротив, и в его зеленых глазах, которые в этом свете казались болотными, вспыхнул опасный интерес. Он хищник. А хищники чувствуют, когда жертва почуяла запах крови.

— Вкусно, — выдавила я, заставляя губы сложиться в подобие прежней улыбки. — Просто... слишком крепко. Резко ударило в голову.

Я чувствовала, как по спине медленно ползет ледяная капля пота. В баре всё так же пахло лавандой, но теперь этот запах душил, напоминая об ароматах, которыми пытаются скрыть зловоние тления. Юджин продолжал смотреть на меня, и его рука — та самая, с крестом — медленно потянулась к чистому полотенцу, вытирая несуществующую влагу со стойки прямо перед моими пальцами.

— Может, тогда стоит сделать перерыв? — Он склонил голову набок, и прядь цвета кофе снова упала ему на глаза. — Или ты из тех, кто привык допивать свою чашу до дна?

В этой фразе было двойное дно. Он проверял меня. Проверял, насколько я сильна, чтобы остаться, или насколько я напугана, чтобы сбежать прямо сейчас, бросив недопитый «мышьяк».

Я сделала еще один глоток. Яд должен быть выпит, если хочешь понять его состав. Идалия не бежит от страха — она вскрывает его скальпелем, даже если руки дрожат.

Юджин явно не был обыденным барменом. Он был загадкой, от которой пахло опасностью и дорогим парфюмом. И я была уверена: эта встреча станет либо моим величайшим делом, либо последним.